Гарри Поттер и все-все-все

Никто не знал, откуда они взялись, но вдруг эти двое стали жить тут, в Хогвартсе: леди Нарцисса и крошка Драко. Гарри спросил у Дамблдора: — Как они сюда попали? —Обычным путём, — ответил Дамблдор. — Понятно, что это значит? Гарри, которому было непонятно, сказал: —Угу. Потом он два раза кивнул головой и сказал: —Обычным путём. Угу. Угу. И отправился к своему другу Рону узнать, что он об этом думает. А к Рону как раз заглянул в гости его отец — мистер Уизли. И они принялись обсуждать вопрос втроём. — Мне вот что не нравится, — сказал мистер Уизли, — вот вы тут живёте — ты, Гарри, и ты, Рон, — и вдруг... — И ещё Снейп, — сказал Гарри. — И ещё Снейп, — и вдруг... — И ещё Гермиона, — сказал Гарри. — И ещё Гермиона, — и вдруг ни с того ни с сего... — Да, да, и ещё Снейп, — сказал Гарри, — я про него чуть было не позабыл! — Вот вы все тут живете, — сказал мистер Уизли очень медленно и громко, — и вдруг, ни с того ни с сего, вы однажды утром просыпаетесь и что вы видите? Вы видите какую-то незнакомую леди! Леди, о которой вы никогда и не слыхали раньше! Леди, которая требует для своего ребенка отдельную комнату. Предположим, что я стал бы размещать своих детей в отдельных комнатах, сколько бы мне понадобилось для этого комнат? — Пять, — сказал Рон. — Шесть, кажется... Да, да, — сказал мистер Уизли, — и ещё одна для нас с Молли, — итого семь. Итого семь спален в одном доме. И гостиная. И кухня! Я бы просто запутался! Тут все замолчали и стали думать про комнаты. После длинной паузы Гарри, который несколько минут ужасно морщил лоб, сказал: — По-моему, их семеро. — Чего, чего? — спросил мистер Уизли. — Семь. — Семь чего? — Ваших детей. — А что с ними случилось? Гарри потёр лоб и сказал, что ему казалось, мистер Уизли говорил о своих детях. — Разве? — небрежно сказал мистер Уизли. — Да, вы сказали... — Ладно, Гарри, забудем это, — нетерпеливо перебил его Рон. — Вопрос вот в чём: что мы должны сделать с леди Нарциссой? — А-а, понятно, — сказал Гарри. — Самое лучшее, — сказал мистер Уизли, — будет вот что. Самое лучшее — украсть Драко и спрятать его, а потом, когда Нарцисса скажет: «Где же крошка Драко?» — мы скажем: «АГА!» — АГА! — сказал Гарри, решив поупражняться. — АГА! АГА! — По-моему, — заметил он немного погодя, — мы можем сказать «АГА», даже если мы не украдём Драко. — Гарри, — сказал мистер Уизли покровительственным тоном, — у тебя в голове видимо одни опилки! — Не знаю, — скромно сказал Гарри. — Но пару раз по голове мне здорово прилетало и от этого я частенько теряю сообразительность. — Мы скажем «АГА» так, чтобы Нарцисса поняла, что мы знаем, где Драко. Такое «АГА» означает: «Мы тебе скажем, где спрятан Драко, если ты обещаешь уйти из Хогвартса и никогда не возвращаться». А теперь помолчите — я буду думать! Гарри ушёл в уголок и стал учиться говорить такое «АГА». Иногда ему казалось, что у него получается такое «АГА», о каком говорил мистер Уизли, а иногда казалось, что нет. «Наверно, тут всё дело в тренировке, — думал он. — Интересно, понадобится ли Нарциссе тоже столько тренироваться, чтобы нас понять?» — Я вот что хотел спросить, — сказал Рон, немного помявшись, — я говорил с Дамблдором, и он мне сказал, что Нарцисса, вообще говоря, считается Одной из Самых Сильных Волшебниц. Я, вообще-то, не боюсь простых сильных волшебниц, но всем известно, что если Одна Самая Сильная Волшебница лишится своего ребенка, она становится такой сильной, как Две Самые Сильные Волшебницы. Вспомните, что было с мамой, когда Джинни потерялась на Косой Аллее? Несколько фонарных столбов так и стоят завязанными в узел, никто не смог их расколдовать. Так вот, если Нарцисса вдруг станет сильной как Две Самые Сильные Волшебницы, тогда, пожалуй, говорить «АГА» будет довольно глупо. — Рон, — сказал мистер Уизли, достав пергамент и перо, — ты ужасный трусишка. На самом деле мистер Уизли прекрасно помнил, ЧТО вытворила его дражайшая супруга Молли, думая, что дочка потерялась. Но сегодня мистер Уизли немного забыл об этом. Перед тем, как прийти к Рону, он заходил в гости к Дамблдору, где угощали вкусными магловскими конфетами с ликером и ромом. А поскольку мистер Уизли очень любил все магловское, то количество упомянутых конфет превысило все допустимые нормы, и от этого мистер Уизли был слегка навеселе. К тому же супруги не было рядом, и мистер Уизли ощущал в себе небывалую силу и уверенность. Поэтому, доставая из кармана чернильницу, мистер Уизли повторил: — Да, Рон, ты ужасный трусишка! Рон слегка хлюпнул носом. — Трудно быть храбрым, — сказал он, — когда ты всего лишь шестой сын в семье. Мистер Уизли, который тем временем начал что-то писать, на секунду поднял глаза и сказал: — Именно потому, что ты шестой сын в семье, ты будешь очень полезен в предстоящем нам приключении. Рон пришёл в такой восторг при мысли о том, что он будет полезным, что даже позабыл о своих страхах. А когда мистер Уизли сказал, что Нарцисса бывает немного злой только в зимние месяцы, а всё остальное время она в добродушном настроении, Рон едва мог усидеть на месте — так ему захотелось сразу же стать полезным. — А как же я? — грустно сказал Гарри. — Значит, я не буду полезным? — Не огорчайся, Гарри, — поспешил утешить его великодушный Рон. — Возможно, как-нибудь в другой раз... — Без Гарри Поттера, — торжественно произнёс мистер Уизли, в очередной раз опуская перо в чернильницу, — всё предприятие будет невозможным. — О-о! — сказал Рон, стараясь не показать своего разочарования. Гарри опять скромно удалился в угол. Но про себя он гордо сказал: «Без меня всё невозможно! Я даже Волдеморта победил!» — Ну, теперь все слушайте! — сказал мистер Уизли, кончив писать. Гарри и Рон сели, приготовившись слушать — они даже раскрыли рты. Вот что прочёл мистер Уизли: ПЛАН ПОХИЩЕНИЯ ДРАКО 1. Во-первых. Нарцисса колдует лучше всех нас, даже лучше меня. 2. Ещё во-первых. Нарцисса никогда-никогда не сводит глаз с Драко, если она не держит его крепко за руку. 3. Значит, если мы хотим похитить Драко, нам надо выиграть время, потому что Нарцисса колдует лучше всех нас, даже лучше меня (см. пункт 1). 4. Идея. Если Драко отпустит руку Нарциссы, а Рон тут же за нее ухватится, Нарцисса не заметит разницы, потому что Рон — шестой сын в семье и за столько лет научился цепляться за руку матери, боясь, что его где-нибудь потеряют. 5. Как и Драко. Он тоже боится потеряться. 6. Но Нарцисса должна обязательно смотреть в другую сторону, чтобы не заметить, как Рон ухватится за ее руку. 7. Смотри пункт 2. 8. Ещё одна идея. Вот если Гарри будет говорить с ней очень вдохновенно, она может на минутку отвернуться. 9. И тогда я могу убежать с Драко. 10. Очень быстро. 11. И Нарцисса сначала ничего не заметит, а заметит всё только потом. Мистер Уизли с гордостью прочитал всё это вслух, и после этого некоторое время никто ничего не говорил. Наконец Рон, который всё время то открывал, то закрывал рот, не издавая при этом ни звука, сумел выговорить очень хриплым голосом: — А потом? — Что ты хочешь сказать? — Когда Нарцисса заметит, что это не Драко? — Тогда мы все скажем: «АГА». — Все трое? — Да. — Ты уверен? — Да что тебя беспокоит, Рон? — Ничего, — сказал Рон. — Если мы все трое скажем «АГА», тогда всё в порядке. Если мы все трое скажем «АГА», — сказал Рон, — я не против, но я бы не хотел говорить «АГА» один. А то оно, это «АГА», очень плохо получится... Кстати, — продолжал он, — ты уверен в том, что ты говорил насчёт зимних месяцев? — Насчёт зимних месяцев? — Ну, насчёт злости только в зимние месяцы. — А-а. Да, да, всё правильно. Ну, Гарри, ты понял, что ты должен делать? — Нет, — сказал Гарри Поттер. — Не совсем. А что я должен делать? — Ну, всё время говорить и говорить с Нарциссой, чтобы она ничего не замечала. — Ох! А о чём? — О чём хочешь. — А может быть, почитать ей стихи или что-нибудь в этом роде? — Вот именно, — сказал мистер Уизли. — Отлично. А теперь пошли. И все они отправились искать Нарциссу. Нарцисса и Драко мирно проводили послеобеденное время на опушке Запретного Леса. Драко упражнялся в заклинаниях, прицельно сшибая еловые шишки, а Нарцисса волновалась и поминутно приговаривала: «Ну, дорогой мой, ещё один раз, и домой». И в этот момент на опушке появился никто иной, как Гарри Поттер. — Добрый день, леди Нарцисса, — сказал он. — Добрый день, Гарри. — Смотри-ка, сам Поттер пожаловал! — скривившись, заметил Драко и в очередной раз снес заклинанием симпатичную шишечку прямо с верхушки. — Привет, Малфой! — Мы как раз собираемся домой... — сказала Нарцисса. — Добрый день, мистер Уизли. Добрый день, Рональд. Мистер Уизли и Рон, которые тем временем показались с другой стороны опушки, тоже сказали «добрый день» и «привет, Драко», а Драко пригласил их посмотреть, как он тренируется. Разумеется, охотнее всего Драко запустил бы заклинанием в Рона, а то и в старшего Уизли, но в присутствии матери ему приходилось притворяться дружелюбным. Они стояли и смотрели. И Нарцисса смотрела — смотрела во все глаза... — Послушайте, леди Нарцисса, — сказал Гарри после того, как мистер Уизли подмигнул ему второй раз, — интересно, вы любите стихи? — Не очень, — сказала Нарцисса. — А-а, — сказал Гарри. — Драко, дорогой мой, ещё одно заклинание, и нам пора домой! Наступило недолгое молчание. «Крошка» Драко снес очередную шишку вместе с веткой. — Ну, давай, давай! — громко прошипел мистер Уизли, прикрывая рот рукой. Начинка съеденных у Дамблдора конфет требовала бурной деятельности. — Кстати, о стихах, — продолжал Гарри. — Я как раз сочинил небольшой стишок по дороге. Минуточку... — Очень интересно, — сказала Нарцисса. — А теперь, мой дорогой Драко... — Вам понравится этот стишок, — сказал мистер Уизли. — Вы его обязательно полюбите, — пробасил Рон. — Только слушайте очень-очень внимательно, — сказал мистер Уизли. — Ничего не пропустите, — посоветовал Рон. — Да, да, — сказала Нарцисса. Но, увы, она не сводила глаз с Драко. — Так как там говорится, Гарри? — спросил мистер Уизли. Гарри слегка откашлялся и начал: СТРОКИ, СОЧИНЁННЫЕ ПОБЕДИТЕЛЕМ ВОЛДЕМОРТОВ ГАРРИ ПОТТЕРОМ На днях, не знаю сам зачем, Зашёл я к Снейпу в его дом, Мне захотелось вечерком Потолковать о том, о сем. Я рассказал ему, когда, И как, и где, и почему, И рассказал как хорошо, Мне с ним в его дому. Когда мне не хватало слов, Я добавлял то «Ах», то «Ай», И «Классно», и «А ты готов?», И «Ну и ну!», и «Да-а, давай!». Когда ж закончил я рассказ, То Снейп сказал: «Уймись, малыш, Все будет, и еще не раз, Но ты ужасно шумно спишь!...» Тогда... — Очень, очень мило, — сказала Нарцисса, не ожидая рассказа о том, что произошло тогда. — Ну, самый, самый последний раз, Драко, дорогой мой, и мы пойдём домой! Мистер Уизли подтолкнул Гарри локтем в бок. — Кстати, о стихах, — торопливо пробормотал Гарри. — Вы когда-нибудь обращали внимание на вон то дерево, во-он там? — Где?... — спросила Нарцисса. — Ну, дорогой малыш... — Во-он там, впереди, — сказал Гарри, показывая за спину Нарциссы. — Нет!... — сказала Нарцисса. — Ну, Драко, дорогой мой, давай маме руку, и пошли домой! — Нет, вы обязательно посмотрите на вон то дерево, во-он там, — сказал мистер Уизли. — Драко, хочешь, я тебя подниму? — И он попытался взять Драко на руки. По лицу Драко от возмущения поползла краска, но слова, которыми можно было бы ответить на столь вопиющую наглость, почему-то выскочили из головы. — А на вон том дереве гиппогриф сидит, — сказал Гарри. — А может, это русалка. — Конечно, там гиппогриф сидит, — сказал мистер Уизли, — если только это не русалка. — Это не русалка, это гиппогриф, — вставил свое слово Рон. — Так оно и есть, — сказал мистер Уизли. — Интересно, это Клювокрыл или Махаон? — сказал Гарри. — В этом весь вопрос, — сказал мистер Уизли. — Махаон или Клювокрыл? И тут наконец Нарцисса повернулась и посмотрела на «вон то» дерево. И в тот момент, когда она отвернулась, мистер Уизли послал в нее легонький Конфундус и громким голосом сказал: — Драко, пора домой! Рон уцепился за руку Нарциссы, подумав про себя, что у нее очень нежная ручка, не то, что у его матери, а мистер Уизли, наложив на Драко Силенцио, крепко схватил его и помчался прочь что было духу. — Куда это мистер Уизли девался?... — спросила Нарцисса, снова повернув голову. — Ну как, дорогой малыш, всё в порядке? Рон, все так же цепляясь за нежную ручку Нарциссы, что-то манерно протянул — точь-в-точь как Драко. — Мистеру Уизли пришлось уйти, — сказал Гарри, — он, наверно, вспомнил о каком-то важном деле. Вдруг. — А Рональд? — Наверно, Рон тоже о чем-нибудь вспомнил. Вдруг. — Хорошо, тогда мы пошли домой, — сказала Нарцисса. — Всего доброго, Гарри! Она картинно развернулась, взмахнув мантией, и гордо удалилась, утаскивая за собой ошалевшего Рона. Гарри посмотрел ей вслед. «Хотел бы я так! — подумал он. — Почему это одни умеют так эффектно взмахивать мантией, а другие нет? Очень, очень обидно! Хотя Снейп умеет это гораздо лучше». Лицо Гарри осветила мечтательная улыбка, он облизнулся и решил навестить Снейпа. В конце концов, до пятницы он был совершенно свободен и мог себе позволить немного поразвлечься в подземельях. Тем более что Снейп никогда не отказывал ему в этих маленьких шалостях. Нарцисса, безусловно, умела удаляться с присущим ей изяществом, но Рону, по правде говоря, хотелось, чтобы не умела. Возвращаясь домой, за короткий отрезок пути, Нарцисса успела побеседовать с мадам Пинс о новых веяниях в магической литературе, с мадам Помфри о влиянии квиддича на здоровье драгоценного Драко и с профессором Спраут о применении дьявольских силков в новой линии косметики. И все это было сделано такими мудреными фразами, что Рон ничегошеньки не понял. Но взгляды, которые бросали на него собеседницы Нарциссы были весьма красноречивы. К тому же Нарцисса все время требовала целовать дамам ручки, а Рон совершенно не умел этого делать. То ли дело целоваться в губы. Вот это Рон и умел, и весьма любил. Конечно, дома, как только прошло действие Конфундуса, Нарцисса заметила, что произошло. В первую минуту она чуть было не испугалась, но сразу поняла, что пугаться нечего — ведь она была вполне уверена, что Дамблдор никому не позволит обидеть ее милого Драко. «Хорошо, — сказала она сама себе, — раз они решили разыграть меня, я их сама разыграю». — Ну, Драко, дорогой мой, — сказала она, — пора укладываться спать. — Ага! — сказал Рон, стараясь произнести это слово как можно лучше. Но, увы, «ага» получилось не очень хорошо, и Нарцисса, по-видимому, не поняла, что оно означает. — Сначала купаться, — весело сказала Нарцисса. —Ага! — повторил Рон, тревожно оглядываясь в поисках остальных. Но остальных не было. Мистер Уизли снял в «Трех метлах» номер и в этом самом номере играл с Драко в шахматы, потягивая огневиски и чувствуя, что с каждой минутой ему все больше и больше нравится такое времяпровождение. Ко всему прочему, с юным Малфоем можно было, не стесняясь в выражениях, обсудить все, что хочешь, включая и последние сплетни о Дамблдоре. Драко оказался просто кладезем таких сплетен, ведь не смотря на опеку матери, он отлично умел вынюхивать все подозрительное. А мистер Уизли был очень большим любителем горяченьких фактов, хотя, конечно, никому в этом не сознавался. Так что с Драко ему невероятно повезло. Самому же Драко очень понравилось, что мистер Уизли не считает его маленьким ребенком. Если уж совсем честно, то Драко давно вырос, но его любимая мамочка так волновалась за него из-за событий последнего года, что и шагу не давала ступить самостоятельно. А ему так хотелось немножечко свободы. В мистере Уизли, пусть и неожиданно, Драко обрел прекрасного собеседника и собутыльника. И ему чертовски это понравилось. А Гарри Поттер, который решил научиться эффектно взмахивать мантией, всё ещё учился делать это в подземельях. Правда, пока что он научился только эффектно сбрасывать мантию, но Снейп, укладывая его на спину в третий раз, клятвенно пообещал, что после этого раза уж точно все получится. Так что все были заняты своими делами, и Рону пришлось остаться с Нарциссой один на один. — Не знаю, — сказала Нарцисса очень задумчивым голосом, — может быть, тебе лучше сегодня принять холодную ванну? Как ты думаешь, Драко, милый? Рон, никогда особенно не любивший купаться, задрожал от возмущения и сказал самым мужественным голосом, каким только мог: — Нарцисса! Я вижу, что пришло время поговорить начистоту. — До чего же ты смешной глупыш, Драко, — сказала Нарцисса, наливая воду в ванну. — Я не Драко, — громко сказал Рон. — Я Рон Уизли! — Да, милый, да, — сказала Нарцисса ласково. — Никто с тобой не спорит!... И голосу Рональда подражает, какой умница! — пробормотала она, доставая с полки большой флакон шампуня. — Ну, что ты у меня ещё придумаешь? — Ты что, не видишь? — закричал Рон. — Глаз у тебя, что ли, нет? Погляди на меня! — Я-то гляжу, маленький мой Драко, — сказала Нарцисса довольно строго. — А вот ты помнишь, что я тебе вчера говорила про гримасы? Если ты будешь строить такие гримасы, как Рональд, то, когда вырастешь, станешь похож на него, и ты тогда об этом очень-очень пожалеешь. А теперь — марш в ванну! И не заставляй меня повторять это ещё раз! Не успев опомниться, Рон оказался в ванне, и Нарцисса принялась изо всех сил тереть его большой лохматой мочалкой. — Ой! — пищал Рон. — Немедленно отпусти меня! Я же Рон! — Не открывай рот, дорогой, а то в него попадёт мыло, — сказала Нарцисса. — Ну вот! Что я тебе говорила? — Ты-ты-ты, ты это нарочно сделала, — булькнул было Рон, как только смог снова заговорить... Но тут во рту у него оказалась мочалка. — Вот так хорошо, милый, помалкивай, — сказала Нарцисса. Конечно же, Нарцисса сделала это нарочно. Сначала, обнаружив вместо своего крошки Драко далеко не маленького Рона Уизли, она просто решила подшутить, запихнув того в холодную ванну. Но потом, когда Нарцисса пару раз наткнулась во время помывки на весьма внушительное достоинство Рона, ее игривые мысли немного поменяли направление. Леди Малфой решила воспользоваться тем, что само так удачно попало ей в руки. А поскольку ее драгоценный супруг временно отсутствовал, отбывая очередной срок в Азкабане, то леди не почувствовала даже малейших угрызений совести. Тем более, что достоинство Рональда Уизли заслуживало оценку Выше Ожидаемого, а истинные леди никогда не лишают себя удовольствия. Но для начала Рона надо было запутать и чуть-чуть заморочить ему голову. Вот этим Нарцисса и занялась. В следующее мгновение Рон был извлечён из ванны и крепко-накрепко вытерт мохнатым полотенцем. Попутно Нарцисса проверила своими ловкими пальчиками, все ли там на месте. Все было, и в весьма заинтересованном состоянии. — Ну, — сказала Нарцисса, — а теперь в постель. — Как в постель? Я не хочу здесь спать, — пролепетал Рон. — В постели ведь не только спят, милый. Можно заняться более интересными вещами. — И Нарцисса подмигнула. — Ты же не хочешь быть неумехой, правда? Ну, так вот. В этот момент кто-то постучал в дверь. — Войдите, — сказала Нарцисса, взмахнув волшебной палочкой и пробормотав про себя какое-то заклинание. И вошёл Дамблдор. — Господин директор, Альбус! — запричитал Рон. — Скажите Нарциссе, кто я. Она всё время говорит, что я Драко! А я ведь не Драко, правда? Дамблдор осмотрел его очень тщательно и покачал головой. — Нет, ты не можешь быть Драко, — сказал он, — потому что я только что видел Драко вместе с Артуром Уизли. Они в «Трех метлах» играют в шахматы. Про то, что Драко и мистер Уизли уже напились до зеленых волдемортиков в глазах, Дамблдор предпочел умолчать. Мало ли что. — Ну и ну! — сказала Нарцисса. — Подумать только! Как это я могла так обознаться! — Вот видишь! — сказал Рон. — Что я тебе говорил? Я — Рон! Дамблдор снова покачал головой. — Нет, ты не Рон, — сказал он. — Я хорошо знаю Рона, и его волосы совершенно другого цвета. «Это потому, что я только сию минуту принял ванну», — хотел сказать Рон, но успел сообразить, что, пожалуй, говорить этого не стоит. Едва он открыл рот, собираясь сказать что-то совсем другое, Нарцисса живо сунула ему в руки зеркальце и, похлопав его по спине, сказала: —Не удивительно, что я перепутала, ведь твои волосы точно такого же оттенка, как у Драко. Рон, увидев в зеркале совершенно белую шевелюру, потерял дар речи и только хлопал глазами. — Я знала, что это не Рон, — сказала Нарцисса потом. — Интересно, кто это всё же может быть? — Может быть, какой-нибудь родственник Уизли? — сказал Дамблдор. — Скажем, племянник, или дядя, или что-нибудь в этом духе? Их же много. — Вероятно, вероятно, — согласилась Нарцисса. — В любом случае, у мальчика наблюдается расстройство личности, и совершенно невозможно выставить его сейчас на улицу. — Можно сообщить кому-нибудь из Уизли, — сказал Дамблдор. — Например, Молли. Я сообщу. Но, выйдя за дверь, Дамблдор тут же подумал, что, пожалуй, не стоит врываться в дом Уизли, не уточнив предварительно, в каком расположении духа находится мать семейства. К тому же, у него появилось необъяснимое желание срочно отправиться в гости к своему другу Геллерту, что он и сделал незамедлительно. А Рон остался в цепких ручках Нарциссы Малфой. Никогда в жизни Рон Уизли не проводил свои ночи, как сейчас! Он даже представить себе не мог, что изящная и холодная леди Малфой может выделывать в постели такие акробатические трюки. Но, если по справедливости, то и Нарцисса была удивлена, и весьма сильно. Ожидая увидеть в постели неопытного мальчика и обнаружив в ней вдруг изобретательного мачо, Нарцисса сильно обрадовалась, а Рон вознес хвалу Мерлину за то, что уже прошел школу жизни Гермионы Грейнджер. После этого никакие хитрости леди Малфой не поставили его в тупик. А к утру, когда его волосы обрели свой собственный — милый, уютный и привычный — рыжий цвет, Рон наконец-то уснул, крепко обнимая усталую, но довольную леди. Так Нарцисса с Драко и остались в Хогвартсе. И каждый вторник Драко отправлялся на целый день в «Три метлы» к своему новому другу — мистеру Уизли, а Нарцисса проводила весь день со своим новым другом — Роном, обучая его акробатике, Гарри же в эти дни гостил у своего старого друга Снейпа. И всем было ужасно весело! P.S. Разумеется, Гермиона ничего об этом не знала.