Гарри Поттер и все-все-все

Гарри Поттер внезапно проснулся в полночь и насторожился. Потом он встал с постели, зажёг Люмос и спустился в гостиную — проверить, не пытается ли кто-нибудь туда залезть, но там никого не было, так что он, успокоенный, вернулся обратно, погасил Люмос и лёг в постель. И тут он снова услышал какой-то подозрительный звук — тот самый, который его разбудил. — Это ты, Рон? — спросил Гарри. Но это был не он. — Входите, господин директор, — сказал Гарри. Но Дамблдор не вошёл. — Завтра расскажешь, Северус, — сказал Гарри сонным голосом. Но звук продолжался. — МЕРЛИНЗНАЕТЧТОТАКОЕВООБЩЕКУДАЯПОПАЛ! – говорил Кто-то там, и Гарри вдруг почувствовал, что ему, в общем, совершенно не хочется спать. «Что это может быть такое? — подумал он. — У нас в Хогвартсе бывает множество всяких звуков, но этот какой-то странный. Это и не пение, и не сопение, и не хрипение. Это вообще неизвестно что, незнакомый шум, и шумит какой-то незнакомый Кто-то. А главное, он шумит у самой моей двери. Очевидно, надо встать и заставить его перестать». Гарри встал с постели и открыл дверь. — Привет! — сказал он, обращаясь неизвестно к кому. — Привет! — ответил неизвестно кто. — Ох! — сказал Гарри. — Привет! — Привет! — А, это ты! — сказал Гарри. — Привет! — Привет! — сказал Люциус Малфой, недоумевая, до каких пор этот обмен приветствиями будет продолжаться. Гарри как раз собирался снова сказать «Привет!», но подумал, что, пожалуй, здороваться в четвёртый раз уже чересчур, и вместо этого он спросил: — Кто это там? — Это я, — отвечал Кто-то. — Правда? — сказал Гарри. — Ну, тогда входи! Тут Неизвестно Кто вошёл, и при свете Люмоса он и Гарри уставились друг на друга. — Я — Гарри Поттер, — сказал Гарри. — А я — Люциус, — сказал Малфой. — Ох! — сказал Гарри. (И как он мог забыть, что Малфой только временно жил в Азкабане.) — А Дамблдор знает, что ты здесь? — Конечно, знает! — сказал Люциус. — Ну, — сказал Гарри, — уже полночь, и это самое подходящее время, чтобы лечь спать, а завтра утром у нас будет овсянка на завтрак. Малфои же любят овсянку? — После Азкабана Малфои любят все! — съязвил Люциус. — Тогда, раз они любят спать на полу, я пойду опять лягу в постель, — сказал Гарри, — а завтра мы займёмся делами. Спокойной ночи! И он лёг в постель и поскорее заснул. Первое, что он увидел утром, спустившись в гостиную, — был Люциус, который сидел перед зеркалом, уставившись на своё отражение. — Доброе утро! — сказал Гарри. — Доброе утро! — сказал Люциус. — Смотри-ка, тут есть кто-то, почти как я, только совершенно на меня не похожий. Гарри начал объяснять, что такое зеркало, удивляясь про себя, как плохо у собеседника с головой после Азкабана, но едва он дошёл до самого интересного места, Люциус сказал: — Минуточку! Извини, пожалуйста, но там кто-то лезет в твое окно! — ЯСАМЫЙКРУТОЙМАЛФОЙНАСВЕТЕИЯВСЕХПОБЕДЮ! — проворчал он и попытался схватить ни в чем не повинную Хедвиг, вздумавшую именно в этот момент вернуться с ночной охоты. Сова оказала яростное сопротивление, но после отчаянной борьбы Люциусу все же удалось стащить её на пол и завернуть в скатерть. Затем, перекатившись в другой конец комнаты и умудрившись запутаться все в той же скатерти, Люциус весело спросил: — Ну, кто победил? Я? — Это моя сова Хедвиг, — сказал Гарри, начиная развёртывать Люциуса. — Никогда бы не подумал, что её так зовут, — сказал Люциус. — Она приносит мне почту. И вообще очень хорошая. — А тогда зачем она старалась укусить меня, когда я не смотрел? — Не думаю, чтобы она очень старалась, — сказал Гарри. — Она старалась, — сказал Люциус, — но где ей со мной справиться: я —Малфой! Гарри расстелил скатерть на столе, и, вызвав Добби, попросил его принести завтрак прямо в гостиную. Победителю Волдеморта и его друзьям полагались по нынешним временам кое-какие льготы, в частности, личный домовик для услуг. Рон отправил своего в Нору, чем безмерно обрадовал и самого домовика, и миссис Уизли. Гермиона от домовика решительно отказалась, что не мешало ей то и дело дергать Добби для разных поручений. И на все робкие попытки Гарри намекнуть, что Добби как бы нужен ему самому, у Гермионы был железный аргумент: «Тебе жалко, что ли?» А поскольку от расстроенной подруги, по рассказам Рона, можно было ждать чего угодно, Гарри предпочитал не связываться, тем более, что Добби был совсем не против иногда помогать Гермионе в каких-то там таинственных делах. Добби накрыл на стол, и они приступили к завтраку. Как только они сели, Люциус набрал полный рот овсянки… и поглядел на потолок, склонив голову набок. Потом он задумчиво зачмокал, перекатывая кашу с места на место. На его лице застыло странное выражение, означающее: «Интересно, что же это нам такое дали?» А потом Люциус сказал очень решительным голосом: — Малфои не любят овсянку! — Ай-ай-ай! — сказал Гарри, делая вид, что его это ужасно огорчило. — А я-то думал, что они любят всё. — Всё, кроме овсянки, — сказал Люциус. Если честно, то Гарри немного подшутил над Люциусом, подсунув ему пересоленную кашу. Видеть малфоевские мучения было довольно приятно: должен же он был отомстить за все те нехорошие вещи, что творил Люциус, будучи приспешником Волдеморта. Но Малфой так искренне огорчился, что у Гарри вдруг проснулась совесть. Он поспешно сообщил Люциусу, что, как только он, Гарри, справится со своим завтраком, они пойдут в гости к Рону, и, может быть, он угостит их вкусной выпечкой миссис Уизли. — Спасибо, Гарри, — сказал Люциус, — потому что как раз выпечку миссис Уизли Малфои любят больше всего на свете! При этом на лице Люциуса появилась такая мечтательная улыбка, что Гарри всерьез задумался: а все ли он знает о прошлом своей несостоявшейся тещи? И вот после завтрака они отправились в гости к Рону. Поскольку Малфой вел себя довольно необычно, прыгал, скакал и вообще издавал много шума, то Гарри пришлось объяснить, что Рон, особенно в последнее время, немного нервный и очень не любит, когда на него наскакивают, так что он, Гарри, просит Люциуса не очень распрыгиваться при первом знакомстве. Люциус, который, помимо прыжков, всю дорогу прятался за деревьями или притворялся камнем, застывая в загадочных позах, ответил, что Малфои наскакивают только до завтрака, а едва они съедят немного выпечки миссис Уизли, они становятся Тихими и Вежливыми. Тут Гарри задумался: а почему это никто не догадался поселить Люциуса в Норе, где всегда водилась именно эта вкуснейшая выпечка? Тогда у Люциуса не было бы ни малейшего шанса попасть в банду Волдеморта: Тихих и Вежливых туда не брали. Впрочем, против пребывания Люциуса в Норе мог возражать мистер Уизли. Скорее всего, так оно и было. Так, за разговорами и размышлениями, они незаметно дошли до дверей Рона и постучали. — Здравствуй, Гарри, — сказал Рон. — Здравствуй, Рон. А это — Люциус Малфой. — П-п-правда? — спросил Рон, отъезжая на стуле к противоположному краю стола. — А я думал, Малфой еще в Азкабане. — Эге-ге-гей! Меня досрочно выпустили на поруки. За примерное поведение! — сказал Люциус. — Оказалось, что Малфои любят выпечку миссис Уизли, — сказал Гарри, — поэтому мы и пришли: бедный Люциус до сих пор ещё совсем не завтракал. Рон, недавно вернувшийся домой с очередного урока «акробатики», подвинул тарелку с печеньем Люциусу, сказав: «Угощайтесь, пожалуйста», а сам крепко прижался к Гарри. Почувствовав себя гораздо спокойнее, он сказал: «Так ты Люциус? Ну-ну!» почти весёлым голосом. Все-таки было весьма неожиданно встретить в собственном доме мужа собственной… учительницы. Но Люциус ничего не ответил, потому что рот у него был набит печеньками… Он долго и громко жевал их, а потом сказал: — Фафои фе фуфят фыфефку. А когда Гарри и Рон спросили: «Что, что?», он сказал: — Фафофите! — и выбежал на улицу. Почти в ту же секунду он вернулся и уверенно объявил: — Малфои не любят выпечку. — А ты говорил, они любят всё, кроме овсянки, — сказал Гарри. — Всё, кроме овсянки и выпечки миссис Уизли, — объяснил Люциус, сплевывая остатки зуба. Услышав это, Гарри сказал: «А-а, понятно!», а Рон, вспомнивший, что на столе было печенье недельной давности, которое он позабыл съесть, увлекшись уроками «акробатики», спросил: — А как насчёт вина? — Вино, — сказал Люциус, — Малфои действительно любят больше всего-всего на свете! — Тогда, может, навестим Снейпа? — предложил Рон. Гарри посмотрел на Рона очень недобрым взглядом, пытаясь понять, откуда Рон знает о винном погребке Снейпа. Там, в этом погребке, однажды совершенно случайно захлопнулась дверь…И Снейп такой…а потом как…и…только колени ужасно саднили, потому что полы каменные… Гарри еще раз посмотрел на Рона и решил, что должен немедленно выяснить у Снейпа, не захлопывалась ли дверь в этом погребке, когда внутри него был Рон Уизли. Все трое отправились в путь. Они шли, и шли, и шли, и, наконец, пришли в подземелье, где находились комнаты Снейпа. — Здравствуй, Снейп! — сказал Гарри. — Вот это — Люциус Малфой. — Кто вот это? — спросил Снейп. — Вот это, — в один голос объяснили Гарри и Рон, а Люциус улыбнулся во весь рот и ничего не сказал. Снейп обошёл вокруг Люциуса два раза: сначала с одной стороны, потом с другой. — Как, вы сказали, это называется? — брезгливо спросил он, закончив осмотр. — Люциус. — Угу. Но что-то не сильно похож, — сказал Снейп. — Он только что из Азкабана пришёл, — объяснил Рон. — Угу, — повторил Снейп. Он некоторое время размышлял, а потом сказал: — А когда он уходит? Гарри стал объяснять Снейпу, что Люциус взят на поруки самим Дамблдором, и он теперь всегда будет в Хогвартсе, а Рон объяснил Люциусу, что он не должен обижаться на то, что сказал Снейп, потому что он, то есть Снейп, всегда такой угрюмый. Снейп же возразил Рону, что, наоборот, сегодня утром он необыкновенно весел, потому что: а) некто со шрамом не соизволил ночью спуститься в подземелья; б) этот некто ничего умнее не придумал, как явится к нему с дурацкой компанией именно тогда, когда он, Снейп, как раз собирался заняться полезным делом. При этом Снейп густо покраснел и попытался запинать под диван баночку с чем-то, очень похожим на любрикант. А Люциус объяснил всем и каждому, что ему плевать, кто и чем собирался заняться с утра, но он до сих пор ещё не завтракал и пришел сюда не просто так. — Ох, так и знал, что позабуду, — сказал наконец Гарри. — Малфои всегда на завтрак пьют вино — вот почему мы пришли к тебе в гости. — Спасибо, Поттер! Очень, очень тронут твоим вниманием! — Ой, Северус, я не хотел сказать, что мы не хотели тебя видеть. А вчера вечером я просто немного задержался, болтая с Гермионой, и только поэтому не смог тебя навестить. О том, что он беседовал с Гермионой на тему практики БДСМ в отдельно взятых подземельях, Гарри стыдливо предпочел умолчать. — Понятно, понятно. Словом, ваш новый друг хочет позавтракать. Вполне естественно. Как, вы говорите, его зовут? — Люциус. — Ну, тогда пойдём сюда, Люциус. Упорно делая вид, что Малфой ему совершенно не знаком, Снейп проводил его к столу. Потом, порывшись в шкафчике, он достал из него старую бутылку с запылившейся этикеткой и щедро плеснул в только что трансфигурированный из чашки бокал. — Эту бутылку я берёг для своего дня рождения, — сказал он, — но, в конце концов, что такое день рождения? Сегодня он тут, а завтра его нет. Пожалуйста, Люциус, угощайся. В бокале пенилось что-то непонятное мерзкого болотного оттенка. Люциус сказал «спасибо» и неуверенно покосился на Гарри. — Это и есть вино? — шепнул он. — Да, — сказал Гарри — по крайней мере, Северус так утверждает. — То, которое Малфои любят больше всего на свете? — Совершенно верно, — сказал Гарри. — Понятно, — сказал Люциус. И он, храбро сделав большой глоток, мужественно проглотил. В ту же секунду он сел на пол и прикрыл рукой рот. — Ой-ой-ой, — сказал он. — В чём дело? — спросил Гарри. — Как-то мне нехорошо! — пробормотал Люциус. — Кажется, — сказал Снейп ехидно, — наш друг не переносит элитных вин. И вполне возможно ему срочно нужно в ванную комнату. Люциус на секунду перестал трясти головой (он пытался вытрясти из себя мерзкий вкус) и объяснил, что Малфои не любят вина. — Тогда зачем было портить такой отличный экземпляр? — сурово спросил Снейп. — Но ведь ты сам говорил, — начал Гарри, — ты говорил, что Малфои любят всё, кроме овсянки и выпечки миссис Уизли. — И вина! — крикнул Люциус и зажал рот уже обеими руками. — Ванная там, — показал направление Снейп. На его лице появилось выражение, слегка напоминающее радость. Еще бы, старый рецепт рвотного был опробован не одним поколением Принцев и никогда никого не подводил. Через пятнадцать минут из ванной комнаты показался бледно-зеленый Люциус. Гарри грустно посмотрел на него. — Что же мы будем делать? — спросил он Рона. Рон знал, что ответить. Он сказал, не задумываясь, что нужно пойти к Гермионе. — Вот-вот, мистер Уизли, проводите вашего нового друга к мисс Грейнджер, — сказал Снейп. Потом он подошёл поближе к Гарри и сказал громким шёпотом: — Не могли бы вы попросить ваших друзей покинуть мои покои и уйти в какое-нибудь другое место? Я сегодня собираюсь заняться кое-какими экспериментами, и мне не очень хочется, чтобы мне мешали. Конечно, это пустяки, прихоть, можно сказать, но всех у нас есть свои маленькие капризы. Гарри важно кивнул и позвал Люциуса. — Пошли! Мы сейчас пойдём к Гермионе, уж у неё обязательно найдётся для тебя куча всяких завтраков. Люциус, постепенно обретая свой истинный цвет, согласно кивнул головой. — Вот и славно. Мисс Грейнджер обязательно что-нибудь придумает, — сказал Снейп и добавил: — А вас, мистер Поттер, я попросил бы остаться! Вы мне будете ассистировать. Гарри вопросительно посмотрел на Снейпа, тот подмигнул и стрельнул глазами в сторону той самой интересной баночки. Тут Гарри спешно распрощался с Роном и Люциусом, самым честным голосом обещая, что всенепременно догонит их у Гермионы, как только освободится от обязанностей ассистента. На самом деле Гарри планировал «ассистировать» Снейпу по крайней мере до следующего утра, а то и до вечера, а заодно попытаться применить на деле советы опытной Госпожи Грейнджер. Рон и Люциус медленно побрели к выходу из подземелий. По дороге Люциус ничего не говорил, потому что от голода он не мог ни о чём думать, а Рон ничего не говорил, потому что думал о двух вещах: о том, что стоило бы как-то предупредить Нарциссу о внезапном возвращении ее мужа, а еще о том, что надо бы как-то предупредить Люциуса о милых привычках Гермионы. Когда Рон всё хорошенько обдумал, он начал: — Теперь, когда мы с тобой получше познакомились, я хотел бы задать один вопрос. Люциус, что тебе в сексе нравится? — Всё, кроме БДСМ, — сказал Люциус. — Темный Лорд практиковал. А по-моему, это ни к чему. — А Гермиона обязательно тебе это предложит, — объяснил Рон. — И, поверь моему опыту, тебе лучше согласится, чтобы отвязаться побыстрее. Вообще самый лучший способ договориться с женщиной — позволить ей делать то, что она хочет. — Этого я не знал, — сказал Люциус. Наконец они подошли к комнате Гермионы и увидели там Дамблдора. Люциус бросился со всех ног к нему. — Ах, это ты, Люциус! — сказал Дамблдор. — Я знал, что ты где-нибудь тут. — А я сколько всего нашёл в Хогвартсе! — с гордостью сказал Люциус. — Я нашёл Гарри, и Рона нашёл, и ещё Снейпа нашёл! А потом опять потерял всех, кроме Рона. А вот завтрака я нигде не нашёл. Рон подошел к директору, обнял его и шепнул Дамблдору на ухо, что Люциус немного не в себе. Хотя, чего уж скрывать. Весьма не в себе. То ли после Азкабана, то ли от голода. — Вы, наверно, знаете, что Малфои любят? — спросил Рон. — Если я очень постараюсь, я, наверно, вспомню, — сказал Дамблдор, — но я думаю, что Люциус сам знает. — Я знаю, — сказал Люциус, — они любят всё на свете, кроме овсянки и выпечки миссис Уизли и ещё — как эта гадость снейповская называется? — Вино. — Да, и ещё кроме этого. — Ну что же, ладно. Уж Гермиона накормит тебя завтраком. Они вошли в комнату. Когда Рон рассказал о проблемах Люциуса, Гермиона осмотрела того со всех сторон, хлопнула в ладоши и «тем самым» голосом приказала появившемуся Добби, небрежно указывая на Люциуса: — Отмыть и приготовить для меня. Вариант №21. И переоденься немедленно. — Слушаюсь, Госпожа! — склонился в нижайшем поклоне Добби. Тут Рон понял, что надо бежать. Торопливо пробормотав что-то о том, что ему срочно надо кое-что уточнить у Дамблдора, Рон выскочил за дверь и выдохнул с облегчением. Ему сегодня повезло — вариант №21 предполагал самое жесткое развитие событий. Через четыре часа уставший от ожидания и изрядно проголодавшийся Рон Уизли решился снова постучать в дверь Гермионы Грейджер. Открыл ему Добби, одетый в странное одеяние, состоящее из переплетенных между собой ремешков. — Госпожа Гермиона отдыхает, — шепотом сказал он, — а бывшего господина Люциуса стоит увести отсюда как можно скорее. Госпожа нынче была в ударе, а рука у нее сами знаете какая. Из двери вышел, слегка пошатываясь, совершенно ошалелый Люциус Малфой. Как ни странно, выглядел он гораздо привлекательнее себя утреннего. — Здравствуйте, мистер Уизли, — поздоровался Люциус. — Очень рад снова вас видеть. Не могли бы вы оказать мне небольшую услугу. Мисс Грейнджер, — тут Люциус поморщился и незаметно потер свой зад, — любезно сообщила мне, что в Хогвартсе сейчас проживают мои жена и сын. Не могли бы вы сопроводить меня к ним, дорогой Рональд? Поняв, что избежать встречи не получится, Рон согласно кивнул и, придерживая Люциуса под локоть, пошел провожать его в дом своей …ну, пора признаться, дамы сердца. Нарцисса удивилась, снова увидев Рона у себя на пороге, ведь он ушел от нее не далее, как сегодня утром. Она крепко обняла его, и совершенно не обращая внимания на Люциуса, спросила: — Ты так быстро соскучился по мне, шалунишка Ронни? Прости, но сейчас я никак не могу, дома крошка Драко, а еще к нам заглянули на обед Северус и Гарри, и мы собираемся поиграть в карты. Если хочешь, то присоединяйся и, возможно, ближе к вечеру... Тут, наконец-то, она обратила внимание, что Рон пришел не один. Нарцисса очень ласково сказала: — Здравствуй, Люциус. Глазам не верю, неужели это в самом деле ты? — Я вернулся, Цисси, насовсем вернулся. — Не могла бы ты дать мне хоть что-нибудь поесть, я ужасно голоден. — Я в курсе, Северус и Гарри рассказали мне о твоих приключениях в поисках завтрака. И про мисс Грейнджер тоже. К сожалению, мы уже отобедали. Но ты, милый Люциус, загляни в мой буфет и посмотри — что тебе там понравится. Нарцисса знала, что, хотя с виду Люциус очень большой, он так же нуждается в ласке, как и крошка Драко. И особенно после визитов к Гермионе. — А можно мне тоже поглядеть? — сказал Рон который уже начал себя чувствовать немножко неуютно, и, получив согласие, он разыскал в буфете кусок пирога с почками и небольшую банку ананасового компота. Что-то, видимо, подсказало ему, что Малфои не любят ни почек, ни ананасов, и он, тихонечко унёся их в уголок, спокойно ими занялся. Люциус тем временем все пытался найти что-то пригодное себе на завтрак. Но чем больше он совал то свой нос, то руку, то в одну, то в другую банку, тем больше он находил вещей, которые Малфои не любят. И когда он, перерыв весь буфет, нашёл всё, что там было, и убедился, что он ничего этого есть не может, он спросил Нарциссу: — Что же теперь будет? Я же не могу оставаться голодным все время? Но Нарциссе было не до него. Совсем недавно ей вдруг показалось, что Драко стал выглядеть излишне бледно. Посоветовавшись со Снейпом и мадам Помфри она решила, что ее драгоценному крошке просто необходимо пить укрепляющее зелье после обеда. И именно сейчас и Нарцисса, и Снейп, и даже Гарри Поттер — все стояли вокруг Драко, уговаривая его принять лекарство. И Драко говорил: «Может, не надо?», а Нарцисса говорила: «Ну-ну, милый Драко, вспомни, что ты мне обещал». — Что это там такое? — шепнул Люциус Рону. — Это ему лекарство дают, — сказал Рон. — Укрепляющее зелье! Он его ненавидит! Люциус подошёл поближе и наклонился над спинкой кресла Драко. И вдруг он высунул язык…послышалось громкое «буль-буль», и, подскочив от удивления, Нарцисса вскрикнула: — Ох! — и ухватила ложку как раз в ту секунду, когда она уже исчезала во рту Люциуса. Ложку она спасла, но зелье исчезло. — Что ты творишь, Люциус! — возмутилась Нарцисса. — Он моё зелье принял, вот это прикол! — в восторге закричал Драко, решивший, что это отличная шутка. Тут Люциус посмотрел на потолок, закрыл глаза, облизнулся и ринулся к буфету. Через пятнадцать минут, когда в буфете почти ничего не осталось, вдоволь наевшийся Люциус оставил разграбление съестных запасов и улегся на диван. Его лицо озарила умиротворённая улыбка, и он сказал: — Так вот что Малфои действительно любят! Укрепляющее зелье! И тут все подумали, что Люциус очень сильно изменился за лето, проведя его в Азкабане. Разумеется, никого не удивило, что он поселился в доме у Нарциссы и всегда получал приличный завтрак, обед и ужин. И, разумеется, укрепляющее зелье. До еды. Иногда (когда Нарцисса считала, что ей нужно заняться акробатикой) он вместе с Драко отправлялся завтракать в «Три метлы». А поскольку в эти дни в пабе Розмерты непременно оказывался Артур Уизли (еще бы, ведь Рон предупреждал его о визитах Малфоев заранее), то эти завтраки плавно перетекали в ужины, а иногда и обратно в завтраки. — Но я лично считаю, — говаривал в таких случаях Рон Нарциссе, целуя ее за ушком, — я лично считаю, что это общение Люциусу только на пользу!