На пути истинном

      Её волосы горели может и неестественным, но таким ярким огнём, когда на них попадали редкие лучики — прощальный подарок уходившего за большое дождевое облако солнца.       — Приятно познакомиться, Мизуно-сан.       Тело не реагировало на это обращение, наоборот, его будто парализовало. Непринуждённая, и, вроде бы, обыкновенная безобидная фраза незнакомки стала источником целой пачки вопросов в моей голове.       — Взаимно. Мы... мы где-то встречались раньше? — немного заторможенно спросила я, всё ещё не понимая нежданной осведомлённости девушки.       — Нет, это не так. Мне выслали по электронной почте список вашей группы, и я решила заранее изучить своих будущих одногруппников, — невозмутимо ответила она с какой-то радостью в голосе.       — Одно... Подождите, что? — пыталась я переварить сказанное собеседницей, нещадно тормозя.       — Разве Асакава-сэнсэй не предупреждала вас? — выражение лица рыжеволосой стало довольно растерянным, — Я была переведена к вам недавно...       В этот момент я поняла, о чём именно говорила сэнсэй, заявившись в конце сегодняшней утренней пары. Соответственно и то, на что я так поспешно закрыла глаза. Моя новая одногруппница смотрела в мою сторону с виноватым видом, чуть опустив взгляд. В этот момент можно было бы сравнить её с милым маленьким щенком, который желал поиграть с новой игрушкой, но дико боялся получить затрещину. Я почувствовала прилив стыда за свою невнимательность.       — Конечно же предупреждала! Я немного запамятовала об этом, не обращай внимания.       Я перевела дух, когда увидела, что моё неумелое враньё подействовало. Смущённое выражение лица девушки снова сменилось беззаботным.       — Как хорошо, гора с плеч! Мне стоило поинтересоваться об этом заранее, но, на самом деле, — запнулась собеседница и скромно улыбнулась, — Честно говоря, забыла. Сегодня у меня слишком сумасбродный день.       В тот момент наш разговор был безнадёжно прерван. Вдалеке, возле университетских ворот, стояла та черноволосая красавица в алом платье, и махала рукой рыжеволосой, очевидно, зовя в свою сторону. Новенькая махнула той в ответ.       — Извини, мне пора. Увидимся на занятиях завтра, — сказала она, и, уж было, направилась навстречу к девушке у ворот, но, сделав несколько поспешных шагов, резко обернулась, — Забыла представиться. Я Мика. Мика Шинохара. До встречи, Мизуно-сан!       Я долго стояла на том же самом месте и смотрела на одинокие кованые ворота, которые тоже стали безмолвным свидетелем того, как с территории университета ушли новенькая с той особой в неизвестном направлении. Время текло так медленно, да и чувствовала я себя, мягко говоря, паршиво, но даже понятия не имела, что именно послужило тому причиной. Голова немного кружилась, и я плюхнулась на ближайшую лавочку. Обычно, в одиночестве становится куда легче оценивать происходящее. Правда, одиночество было довольно относительным, ведь остатки группы ещё только возвращались в университет, спеша на следующую пару. Интересно, новенькая будет писать сегодняшний тест? Я сумбурно подумала об этом, будто мне было какое-то дело до таких подробностей. Но сюрреалистичное чувство всё не давало покоя.       Я привыкла, что обычно окружающие обращались ко мне только тогда, когда им что-то было нужно. Одногруппники также могли и просто отпустить пару каких-нибудь непонятных шуток, только лишь теша своё самолюбие. Как прирождённой одиночке, мне был более чем привычен такой расклад. Я не знала, насколько это правильно, но была уверена в том, что когда Герберт Спенсер говорил про естественный отбор своей знаменитой фразой*, он лишь только подтвердил то, что человек, всё-таки, не такое уж и социальное существо. Друзья, приятели — а что это в самом деле? Всего лишь переменные. Если не чувствуешь себя цельной личностью без них, то, считай, являешься калекой. Сколько жизней пострадало из-за людских привязанностей — и не сосчитать, не так ли? Так глупо было бы попадаться на эту удочку.       И всё же. Зачем тебе было заводить со мной разговор, новенькая?       Пара по химии тогда уже началась, а я безосновательно и так глупо опоздала. Сэнсэй мог отчитать меня за эту оплошность, да и многие наверняка видели меня, сидящей во дворе на лавочке, как на прогулке в парке. Взяв в руку сумку, я приблизилась к здоровенной двери корпуса, и потянула на себя массивную ручку. Тёплый воздух изнутри немножко хлынул наружу, будто был рад гостю, открывшему портал в огромный замок знаний. Я осторожно отпустила ручку, и дверь мягко захлопнулась обратно. А чёрт бы с этими занятиями, я же имела право отдохнуть хоть разок?       Это был мой первый в жизни осознанный прогул.

***

      Ярость. Обида. Отчаяние. Печаль. Холод. Боль в мышцах,пояснице, ступнях, да в-общем то везде. И бешеный страх, который до сих пор заставляет сердце неистово биться в ритме тарантеллы. Жуткое количество адреналина в крови. Я готова упасть в глубокий обморок, но не всё так просто. И мне приходится бежать, бежать от этой ужасающей реальности. Впереди мелькает человеческий силуэт, он устремляется всё дальше и дальше. Расстояние между нами стремительно растёт. Мне не хватает воздуха, тело достигло своего предела. Не слышу ничего, кроме собственного сбившегося дыхания и бешеного биения сердца. Я знаю, что бежать уже бесполезно, но всё равно, всё равно! — никак не могу остановиться. Бегущий впереди замедляет ход. Я в небольшом недоумении, но мигом хватаюсь за предоставленный шанс и стремительно сокращаю расстояние между нами. Вот, уже близко. Ещё чуть-чуть.       Силуэт неподвижен, вокруг него образовалось тёмное облако.       Оно окутывает его, словно вуаль.       Одна секунда, пару метров!       Я пытаюсь схватить рукой его подобие руки.       Остатки силуэта исчезают в непроглядной тьме, растворившись в ней, как сахар в чашке чая. Не остаётся никакого следа. Теперь я здесь одна.       Тьма не желала оставаться здесь. Приняв былую форму расплывчатого облака, она стала уходить. Медленно, будто звала меня за собой. Точно издевалась. Но я то прекрасно знаю, что в эту тьму сейчас мне нет дороги.       Я падаю на колени. Ноги кровоточат. Всё болит. Но это и к лучшему. Боль — доказательство того, что я до сих пор жива. Тяжко, но, в большей степени, не физически. Я истощена морально. Слёзы начинают течь из усталых глаз, а затем и превращаться в всхлипы. Отчаяние наполняет меня, и, из оставшихся сил, я обезумело кричу в пустоту:       «Лисё-ё-ё-ё-ёнок!»       Пожалуйста.       Пожалуйста.       Подожди меня.

***

      Я резко проснулась, не успев отойти ещё от нахлынувшего наваждения. Организм ещё не осознавал пробуждение, ладони были холодны как снег, а кончики пальцев неконтролируемо дрожали.       Это был всего лишь сон, Мизуно, не более чем какой-то невнятный кошмар.       Сердце всё ещё в полную силу отбивало барабанную дробь. Успокоить себя — задача повышенной сложности, вы никогда так не считали? Куда легче было бы успокоить плачущего ребёнка или разыгравшегося питомца.       За окном только рассветало. Это только усилило странное чувство, что образовалось у меня внутри, ведь в выходные я всегда имела обыкновение спать до самого полудня и никогда не видеть, как солнце касается своими первыми лучами ещё сонного города.       Я сделала вторую попытку отогнать от себя все эти непонятные негативные эмоции. Уже новый день. Чистый, как лист бумаги, и пока без единой ошибки. Теоретически, поводов расстраиваться вообще-то действительно не было.       Спать, конечно же, больше не хотелось, а вот принять душ было очень хорошей затеей. Прохладная вода была слишком приятной, она освежала и бодрила, смывая не только остатки пота с тела, но и плохие мысли из головы. Легкий аромат лаванды и ванили наполнил ванную комнату. Я всегда долго стояла под струями воды, наслаждаясь моментом. Это было одно из самых приятных дел в этих серых буднях. Я могла бы быть настоящей аква-гёрл, но не могла себя так назвать, потому что после дюжины попыток, к большому сожалению, так и не научилась плавать. Асакава-сэнсэй как-то приглашала мою группу в аквапарк неподалёку, но я не согласилась из-за этой досадной мелочи. Естественно, настоящую причину тогда так никто и не узнал, потому что мне было слишком стыдно говорить об этом напрямую.       Провести весь день в душе, может, и приятно, но огромные числа в счетах за воду в нашем доме напугали бы даже самого Посейдона, и, потому, обернувшись в мягкое махровое полотенце мятного цвета, я вернулась в комнату. Со вчерашнего дня в ней творился настоящий хаос, который даже нельзя было бы прикрыть термином «творческий беспорядок». Заталкивая сложенный футон в шкаф, я вспоминала, как в детстве проходили уборки дома. Обычно этим занималась мать, но иногда доводилось ей помочь, например, подмести цветастой щёткой наше старое подобие ламината, вечно усыпанное крошками. Уборки были такими долгими тогда, что часто надоедало лицезреть постоянно снующую туда-сюда родительницу. Наверное, потому я не очень любила наводить порядок, и, в-основном, теперь этот процесс состоял всего из пары лёгких действий.       Взгляд упал на что-то, валяющееся на полу. Тяжёлый тёмный квадрат, на котором была тонко выгравирована непонятная надпись. Небрежные буквы представляли собою обыкновенную роспись на латинице. Я поставила статуэтку на одинокую полочку, где она заняла невидимый трон, а буквы тускло поблёскивали в тени. Автограф одного человека. Постер с его лицом висел даже на стене, той самой, куда меньше всего попадал свет из окна. Каждый раз, подходя к телевизору, я видела это белое строгое лицо, смотрящее не прямо, а будто сквозь меня. Ужасающе ли? Не сказала бы. Для меня Александр Шпренг* был никем иным, как творцом. Тяжёлая музыка действительно помогала справляться с некоторыми неприятными мыслями. Да и именно иностранные работы имели тот самый своеобразный, тяжёлый шарм, тянущий за собой, и оставляющий приятную пустоту, без печали и чувства одиночества. Боги уходили. И хоть я не знала куда, спокойствие не сменялось тревогой.*       Книги были собраны в аккуратную стопку, что была, по какой-то причине, также на полу: сборник хокку Абэ-но Накамаро, «Кольцо» Коджи Сузуки, «Преступление и наказание» Достоевского, и, наконец, пособие по генетике. Если к музыке интерес у меня начался, как у всех, в подростковом возрасте, то любовь к чтению – уже в детстве. Причём, неважно было, что именно читать, бульварный романчик, газетёнку или многотомники научной фантастики, ведь, в конце концов, удовольствие доставлял сам процесс, когда поток информации достигает сознания, и куча закорючек на бумаге превращалась в осмысленный текст, мысль, мораль. Книги отправились в недра шкафа, чтобы не запылились на полу. И что важнее – чтобы я не споткнулась о них, опаздывая куда-нибудь снова.       Наконец уборка была завершена, и я поспешно переоделась в комплект из футболки персикового цвета и джинсовые шорты. К сожалению, намечающаяся погода на улице не позволила бы выбрать свои любимые изношенные чёрные джинсы. Даже дома уже потихоньку становилось душно. Кондиционер, по жадности людской по электричеству, включать очень не хотелось. Открывая раму окна, я заметила возле своего дома здоровенный грузовик. Из него медленно выходили люди и несли разного размера коробки. Очевидно, это были рабочие, и, должно быть, кто-то недавно переехал в наш дом – обычное дело.       Позабыв про будильник, я перепугалась, когда он громко зазвонил, напоминая о своём существовании, а также о времени, что неумолимо достигло отметки в десять утра. Должно быть, уже была доставка утренней почты. На меня нахлынуло дикое желание проверить почтовый ящик, не доставили ли мой любимый интернациональный журнал о рок-направлении в современной музыке. Оттуда обычно я черпала большинство новых для меня исполнителей, и потому день доставки всегда был таким ожидаемым. Воодушевлённая этой мыслью, я побежала в прихожую и попыталась распахнуть дверь, даже не надев обуви. К моему удивлению, та наткнулась на какую-то преграду и не открылась полностью. Я тихонько выглянула, чтобы посмотреть, что стало тому причиной, и… Этой причиной стал человек. Человек необычный, заметный. Несомненно, я ни с чем не спутала бы эту огненную шевелюру.       Девушка отпрыгнула назад, выронив какую-то коробку из рук, и, кажется, не понимая, что произошло, стала наглаживать своё плечо.       — Ну вот, теперь синяк будет.       Она, не спеша, подняла свою коробку, и я, отойдя от такой неожиданности, уцепилась за момент.       — Эм-м, извини пожалуйста, ради бога. Не знала, что кто-то идёт, – раскаялась я, и вслух произнесла самый насущный вопрос, – И... Шинохара-сан, ты сюда переехала?       Мика встала и присмотрелась ко мне.       — Ох, это ты, Мизуно-сан! Так ты тоже в этом доме живёшь? Тогда я буду твоей соседкой! Я как раз пока обустраиваюсь, – кивнула девушка в сторону грузовика.       — С переездом, Шинохара-сан. Надеюсь, тебе здесь понравится, – произнесла я, выражая надежду, но совершенно не была уверена, что девушка из зажиточной семьи останется в этом захолустье надолго.       — Спасибо большое. Я хотела поприветствовать соседей как закончу. А раз моя соседка – ты, то сейчас я разберусь с мебелью и приду к тебе новоселье отмечать, давай? У меня и тортик есть. Ты ведь не против? – она так быстро затараторила, что я еле переварила эту информацию.       —К-конечно, заходи, – ответила я, находясь будто в небольшой прострации, не ожидав такого предложения.       —Тогда я пойду, жди! – бросила она мне и быстро скрылась из виду, спустившись к рабочим.       Впервые кто-то предложил пойти ко мне в гости.       Что ж, всё бывает впервые.