На пути истинном

10 августа, 7:45       Высоко. Слишком высоко.       Я не успела сообразить как здесь оказалась, ведь это произошло так быстро. Тело изогнулось в жутко неудобной позе, левая нога спустя пару минут уже затекла, а из царапины на колене немного сочилась кровь. Хорошо, что меня никто не видел в тот момент, вокруг было тихо и безлюдно. Я тихонько, стараясь не терять равновесия, сменила позу. Стало чуть удобнее. Сколько я там сидела в столь глупом положении? Минуты были слишком долгими, тянулись, как немного засахарившийся мёд обычно стекает с ложки. Мой плеер лежал всего в паре метров, внизу, но я слишком боялась спускаться, и это расстояние оставалось таким же непреодолимым.       Это случилось тогда, когда я решила с утра прогуляться в парке. Это было моё любимое, такое умиротворённое место, куда не очень стремились люди утром или поздно вечером. Я шла по дорожке, выбирая в плеере подходящую под настроение песню, но все мысли были прерваны громким звуком, а точнее заливистым — даже в какой-то мере истерическим — лаем. Собака мчалась за мной с бешеной скоростью, а я, не успев придумать чего умнее, забралась на ближайшее дерево, попутно ломая ветки и царапая себе ноги. Чёртова дворняга, как можно было предположить, скорее всего отбилась от хозяина — животное волокло за собой длинный хлипенький поводок. Теперь собака отрезала мне какой-либо путь обратно и с невинной мордой невозмутимо сидела у этого дерева, правда благо что ещё не стала играться с несчастным плеером. Естественно, сидя на неудобной шершавой ветке и уцепившись конечностями за мало-мальские выступы, я корила себя за эту идиотскую идею пойти в парк. Надо быть такой круглой дурой, чтобы попасть в такую нелепую ситуацию, и, к слову, таковой иногда я себя и считала.       В тот момент послышались чьи-то чёткие, размеренные шаги. Я представила себе свой примерный внешний вид: растрёпанные волосы, расцарапанные о кору коленки, сонное лицо с полуприкрытыми глазами. Хорошо было бы, если меня бы не заметили, но крона дерева не была настолько пышной или высокой, чтобы помочь скрыться от посторонних глаз. Повернувшись, я направила свой взгляд в сторону идущего.        Человек этот оказался девушкой в симпатичном спортивном костюме ярко-алого цвета. Встав возле дерева, она произнесла несколько непонятных фраз и сделала странный жест в сторону собаки. Как ни парадоксально, это подействовало моментально: животное сразу убежалo в противоположном направлении, будто сразу потеряло всяческий интерес к охране дерева.       — Эй, Мизуно, слезай! Голос девушки был смутно знаком.       Я постепенно стала слезать с этого проклятого вертикального бревна максимально осторожно, пытаясь не задевать кровоточащие царапины на ногах. Когда ступни коснулись земли, можно было перевести дух. Слух так навострился, что улавливал все звуки вокруг: пение птиц, стрекотание кузнечика в траве, чьё-то радио, включённое на всю громкость. И звук моего дыхания тоже присутствовал. Выпрямившись, я почувствовала неимоверное облегчение и взглянула на ту особу, что меня выручила.       Тонкие прямые волосы, собранные в тугой хвост, спокойное лицо с намёком на улыбку, изящные скулы и вздёрнутый немного нос. Я узнала её.       — Спасибо за помощь, Накамура-сан.       Акира Накамура была моей одногруппницей, которая часто отсутствовала на занятиях ввиду того, как интересовался ею студенческий совет, отправляя с самого начала учебного года на всяческие конференции. Красавица и спортсменка, она также увлекалась прикладной психологией.       — Ты собак что ли боишься?       — Есть такое, — замялась я во внезапно нахлынувшем смущении. Её лицо озарила улыбка.       — Я тоже раньше боялась, но это прошло. Тебе повезло, что я иногда по утрам здесь занимаюсь, когда зал закрыт.       — Да, повезло, — согласилась я с ней, — Но ведь… — тут я осеклась от реакции Акиры.       Девушка взглянула на свои ручные часы и в её глазах мелькнула паника.       — Неужели уже половина восьмого? Я опаздываю, ужасно опаздываю! Извини, мне пора. Пока, Мизуно!       С этими словами она быстро умчалась вдаль. Но перед этим, опомнившись, Накамура обернулась и помахала рукой на прощание, а мои глаза выловили небольшую деталь. У Акиры был рисунок на запястье. Возможно, татуировка?       Это был цветок. Фиалка.

***

      «В районе Осаки всё ещё наблюдается повышенная влажность воздуха. Со стороны префектуры Мияги наблюдается антициклон…» —ровным голосом кто-то вещал с экрана телевизора. Я не слушала.       Мои мысли были совсем в ином месте, далеко отсюда. Глаза устремили свой взгляд в журнал, но совершенно не могли сосредоточиться на страницах и их содержимом.       Телефон разрывался от звонков.       «Что-то с радостью ждёт уничтожения»* — в который раз послышалось из динамиков.       Рука нервно перещёлкивала телевизионные каналы один за другим, но они были так же пусты, как и страницы журнала.       «Я разжег огонь, полыхающий во тьме,       Может, станет он крематорием для нот?»*       Голова нещадно болела. Выключив телевизор, я стала мять в руках уголки голубого конверта. Воздух в комнате, казалось, накалился, и стало чуть труднее дышать. Может, я просто заболела? В глазах начало мутнеть или это свет уходил из комнаты? Я привыкла к уединению в этой маленькой квартирке, и так странно было ощущать что-то настолько неправильное. Голову нужно было остудить в самом срочном порядке.        Я, с пущей предусмотрительностью, закрыла дверь на ключ, всё ещё не понимая разумом, куда же собралась пойти. В конце концов, моей целью было выйти не куда-то, а именно откуда-то. Прохладный ветерок развевал мои волосы, попутно обнажая шею. На улице в тот день было по-настоящему свежо. Но даже когда я отдалялась от двери, мои уши всё ещё улавливали фразы одной из песен на телефоне, слова которой теперь выжжены в моей памяти:       «Как угаснет ваш прекрасный яркий блеск, Так угаснут и слова предсмертные, Украшений сцены, песен из кино Это ли мираж? Мне не слышно ничего»*

***

      Это произошло быстро. Ледяная рука схватила меня за локоть и настойчиво притянула в свою сторону. От неожиданности я охнула и случайно ударилась многострадальным коленом о стену. Чуть было охватила паника, но затем последовало успокоение, когда из-за спины раздалось знакомое шипение:       — Да тише ты! Я это, я!       — Чёрт побери, Шинохара! Зачем так пугать? — разобрал в тот момент меня праведный гнев.       — Шизука, помоги мне! — потащила она меня к своей двери, больно потянув за руку.       — Зачем? Отпусти! Что ты делаешь?       — Времени мало, мало времени, — пропуская мои возмущения мимо ушей, причитала она себе под нос.       Шинохара была напугана? Или просто куда-то спешила? Я решила не уделять внимание её странному тону и позволила затащить себя в её квартиру.       А дальше…дальше всё произошло как в тумане.       Едва я успела снять кеды, дабы не запачкать идеально чистый пол, навстречу ко мне подошла незнакомая женщина. Она была чертовски красива. Светлая кожа, маленькая родинка над верхней губой, мягкий овал лица, ямочки на щеках. Всей своей сущностью она излучала счастье, только в глубине глаз было что-то неимоверно печальное. Женщина произнесла:       — А ты, должно быть, подруга Мики… Эмм…       — Шизука, Мизуно Шизука, — услужливо подсказала я ей, ожидая знакомства.       — Точно. Мика говорила о тебе, Шизука. Ты её одногруппница, так ведь? Мика, проводи её в гостиную, гостю не пристало обивать порог весь вечер.       Мне оставалось только догадываться, что эта женщина была матерью Шинохары, и было так неловко, что я так и не узнала её имени. Сама же Мика лишь кивнула женщине в ответ и повела меня вперёд, вглубь своих апартаментов.       Я медленно шла по тёмному коридору, видя перед собой только маячивший силуэт своей знакомой. Мысли мои были заняты вопросом — зачем же я ей понадобилась? Ничего криминального в визите родственников, по сути, не было. Воображение подкидывало мне множество картин того, что я увижу в гостиной. Я надеялась, что Мика привела меня сюда, чтобы просто познакомить с родителями. Только главный вопрос при этом всё ещё оставался открытым.       Тем временем, слух выловил несколько голосов. Распахнув раздвижную дверь, Шинохара остановилась. Сиротливо выглядывая из-за её спины, я окинула взглядом помещение. Это была совсем небольшая гостиная — что ещё ожидать от нашего скромного дома? —но в ней царил такой уют, что вмиг захотелось просто остаться здесь навечно. На стенах — теплые бежевые обои, на полу — мягкий персидский ковёр, также напротив двери с другой стороны стояли диванчик и два кресла. Хотя на созерцание гостиной ушло секунды две, не больше. Причиной тому были находящиеся в ней люди.       — Ха! Тебе мат! Умей проигрывать, Отаки.       — Вот же незадача! Швайцер-сан, признайтесь, вас же просто невозможно победить!       Тут лица обратились ко мне. Первый человек был седовласым мужчиной европейской внешности в солидном серебристом костюме с совершенно неуместной зелёной бабочкой. Второй же оказался молодым человеком в очках и практически таком же костюме. Выглядел он деловито и совершенно безукоризненно. Что до лица, то оно было довольно приятно, но всё же заурядно. Этакий зубрила, которых тысячи по улицам бродит. Мои мысли прервались, когда первый заговорил вновь:       — Ну что ж, здравствуй, Мизуно-сан.       Удивлению моему не было предела.       Откуда, интересно, он знал моё имя? Неужели Мика уже рассказала им всё про меня? Дело становилось всё сложнее.       Тихо промямлив слова приветствия, и, пытаюсь продолжить разговор, из моих уст вырвалось предположение:       — А… Вы… Вы — отец Шинохары-сан? Мысленно я обругала себя. Куда подевались манеры?       — Хм, ты практически угадала, он — её дедушка, — парень в очках обратился ко мне, — Шизука Мизуно, так? Меня зовут Отаки Акихиро. Приятно познакомиться.       Дальше было легче — разговор шел на удивление легко, ведь у членов семьи Шинохара не было той мании величия, что бывает у множества людей из знатных родов. Иногда, разговаривая с Отаки-саном, я замечала, что он периодически бывал в замешательстве — частенько останавливал свой взгляд мне за спину, где должна была сидеть Мика. Но, конечно, при этом его лицо оставалось абсолютно невозмутимым и спокойным.       Не замечая течения времени, мы вели разговор достаточно долго, и мне казалось, что наша компания просидела так не меньше четырёх часов, прерываясь лишь на дегустацию домашнего чая с клубникой. Наконец, собеседники, заметив то, что за окном уже начало смеркаться, поспешили откланяться. Когда уже одевшийся в серое драповое пальто, так похожее на новейшее дизайнерское, Швайцер-сан переступил порог, я почувствовала потоки свежего воздуха, ворвавшегося в квартиру через дверь. Но леденящий эффект мне обеспечило нечто иное — чьё-то ровное, но такое горячее дыхание где-то возле моего уха. Голос, уходящий в полушёпот.       — До встречи, Шизу-чан.