Соперники

За неделю до первого сентября к нему в цех пришел отец. Батяня выглядел неважно, что сразу бросилось в глаза Валерке. Какой-то задерганный, забитый. Какие ссоры у них с мамой не были, но до такого состояния Всеволод себя не доводил. Быть всегда подтянутым, свежим и элегантно выглядеть — это был его конек. Ромашка-младший ковырялся под очередным трактором весь в соляре и смазке. Здесь уже вовсю готовили железных коней перед битвой за очередной урожай. Он услышал призывный стук по металлу над головой и, выглянув, встретился с озабоченным взглядом отца. — Пойдем, покурим?! — попросил Всеволод и пошел на улицу, ожидая, когда сын ототрет хоть немного руки от черного масла. Устроились на сваленных в кучу шпалах. Отец вытащил трясущимися руками сигарету, торопливо закурил. Сын поправил лямку спавшего рабочего комбинезона синего цвета, одетого на голое загорелое тело, но сел не рядом с отцом, а напротив, бухнувшись прямо в высокую августовскую траву. — Будешь? — Всеволод протянул пачку с зажигалкой сыну, но, получив отрицательный кивок, сунул в карман рубашки. — Правильно делаешь, ни к чему тебе в таком возрасте легкие портить. Валерка промолчал, хотя и знал, что курить отец начал очень рано, лет в двенадцать, и с тех пор ни разу не бросал. Он загнул кепку козырьком назад, сунул в зубы сорванную травинку и уставился в синее — еще пока летнее, высокое небо. — Как мать? Валерка поперхнулся про себя и перевел взгляд на своего папу, вот интересно, за три практически месяца ни слуху ни духу! Даже не поинтересовался его окончанием десятого класса, ни каково ему было два месяца слушать истерики пьяной мамаши, и вдруг такой интерес. — Нормально, — парень пожал голыми плечами, испачканными не меньше, чем руки, и снова уткнулся взглядом в плавно проплывающие по небу облака. Наверно наверху хорошо, во всяком случае, не так жарко, как внизу в преддверии дождя. — Это хорошо… А ты? — продолжил отец, сминая неловко недокуренную сигарету и прикуривая новую. — Тоже нормально, — ответили, не отрывая глаз от причудливого облака, напоминающего мороженое в вафельном стаканчике. — У меня есть просьба… Сынок… — голос отца просто умолял. — Слушаю, — Валерка внаглую разлегся окончательно на травке, закинув руки за голову, и прикрыл в блаженстве синие глаза цвета глядевшего на него неба. — Я хочу, чтобы ты пришел к нам в гости. — К нам, это к кому? — ответили так же лениво и чересчур напускно-прохладно, хотя в душе все перевернулось и резануло по живому. — Ко мне и Наташе. У нее приезжают два племянника, будут жить с нами. Так вот, я хочу, чтобы ты с ними подружился. — А чо не пожениться сразу? Или жопу подставить обоим для ебли? — хмыкнули с издевкой. — Прекрати! — взвился отец со шпал. — Я все-таки твой отец! Так что будь добр… Валерка смертельно-опасной пружиной подскочил к зарвавшемуся предку и, схватив того за грудки, стиснул так, что у Всеволода закружилась от недостатка кислорода голова. — Спасибо, что напомнил. Папаня! Так что будь добр, больше не приходи ко мне с этим говном! Поздно вспомнил, что у тебя сын есть. А чо раньше носу не казал, когда мать пила колеса пачками да вены резала? Валерка с размаху залепил отцу в рожу так, что тот мячиком улетел в крапиву у сараев. И, сплюнув сквозь зубы, на прощание прошипел: — Вот сам и женись на них и ебись, коль охота. А если ко мне сунешься — урою! Отец больше с бредовыми идеями не приходил, уделал его Валерка тогда знатно — два зуба выбил одним ударом. А через неделю, надев новые джинсы с низкой талией, обвешенных кучей цепочек на поясе назло директору гимназии, которые надевать в школу категорически запрещалось, и самую яркую футболку в обтяг с черепом во всю грудь, Ромашка отправился в одиннадцатый класс, грызть гранит знаний. *** Директор, пухленький мужичонка, покачал головой на все цепи, напульсники и оскал черепушки на фоне кровавого ядерного взрыва на пузе подростка и, остановив нахала на крыльце здания, завел совершенно никчемный разговор, прекрасно зная, что Ромашку все это не проберет, и он только теряет свое личное время. — Валерий Ромашка! И почему вы опять напрашиваетесь на неприятности? И что у вас в ушах?! — Это? — тычок в сторону проколотых по всему периметру ушных раковин с двух сторон. — Пирсинг. А что? Директору состроили синие наивные глазки и сексуально улыбнулись. С июльской зарплаты парень пошел в одно довольно-таки приличное заведение и, затарившись медицинским металлом, решил изуродовать себе уши. Назло всем и особенно папашке и мамашке вкупе! Уши он проколол в тот же день вечером, когда отец приперся к нему на работу с идиотской идеей дружить семьями, а так же пупок, где была воткнута увесистая штанга. Все это великолепие до сих пор местами кровоточило и болело, но Валерке было откровенно насрать. — Как ваши родители разрешили вам такое?! — хлопал заплывшими глазками ученый муж. — А им по хер. Я и пупок проколол. Хотите покажу? Зацените! — Ромашка демонстративно стал вытягивать из-за пояса штанов липнувшую к поджарому прессу футболку. — Валерий! Что за выражения? Я вызову ваших родителей в школу! — взвился директор и даже чуть-чуть стал выше на пару сантиметров. — Да, пожалуйста! Папин новый адрес записать? Или вам уже доложили? — Ромашка дернул подол вырви глаз обратно. И пока Сергей Петрович собирал отпавшую челюсть с крыльца, подросток, звеня всем великолепием железа, прошествовал в открытые школьные двери. Федька и Васька, учившиеся вместе с Ромашкой в одном классе, округлили свои глаза, узрев в каком обличии приперся их атаман в аудиторию. Валерка пропал на неделю из банды перед самой учебой, и они только сейчас увидели его с новоприобретенным пирсингом. Мало того, что все это великолепие шло Ромашке охуительно и крышесностно, так и пацан во всем железе чувствовал себя как в недоступном панцире для окружающих. Самокрутка даже облизываться начал, забыв обо всем на свете. Девки в классе повизгивали на новый сексуальный прикид первого хулигана школы, и только Света повела своим носиком и на весь класс съязвила: — Валерка, да ты хоть латы средневековые надень. Ромашкой от этого быть не перестанешь! — У, язва, — зашипел на девицу Самокрутка, сжимая кулаки, но тут же осекся, получив под дых локтем от сидящего с ним за одной партой Федьки. — Глупостей не делай. Сами разберутся, не маленькие, — зеленые глаза смерили Ваську во весь рост и уткнулись демонстративно в учебник. Парни восседали, деля пространство одной парты, в аккурат за Ромашкой, а перед нашим навороченным героем, отвоевавшего целую парту для себя любимого, просто с хулиганом никто сидеть не хотел, а Васька с Федькой не могли по некоторым соображениям, цвела во всей красе любовь всей Валеркиной жизни — Светлана, шушукаясь и призывно хохоча вместе со своей заядлой подружкой Маринкой. Ромашка на выпад дамы своего сердца лишь сексуально осклабился и, бухнувшись за свой стол, взгромоздил увесистую спортивную сумку. Светка демонстративно фыркнула и завела громкий разговор с Маринкой, отвернувшись к нему спиной. Ромашка на это привычное поведение только хмыкнул и, положив руки на сумку, прикорнул на несколько минут до урока. Класс привычно шумел, навевая спокойствие и дремоту. Все делились летними новостями друг с другом, девчонки повизгивали, парни басили новыми после ломки голосами. А Светка заливала про какое-то новое, очередное супер-пупер платье! Валерка и не заметил, как задремал, вывел его из ступора звонок на урок и голос их классного руководителя, зашедшего поприветствовать учеников с утра. Официальную линейку, так как они были уже в одиннадцатом классе, было решено перенести на следующую неделю в связи с карантином по ветрянке в первых классах. Потому что официальная линейка должна была быть обязательно с первоклассниками и такой необходимой торжественной, совершенно ненужной по разумению Ромашки, речью директора гимназии. Именно гимназии, этим летом их среднюю школу переименовали в гимназию, хотя суть особо не изменилась. Как учился Валерка в "Б" классе, так и продолжал, хотя директор, смиряясь с его присутствием в школе на новый учебный год, делал все попытки, дабы запихнуть куда подальше в менее престижный класс "В", но никак не смог! Лилия Васильевна, учитель немецкого со стажем, держала "Б" класс в ежовых рукавицах и знала, как найти рычаги даже для такого охламона, коим являлся Ромашка, наверно посему его так и оставил в "Б" классе учительский совет, наплевав на мнение директора. А может другие классные руководители забастовали и отказались принимать к себе в класс яркого и проблематичного хулигана. История умалчивает, но как не посмотри, а Ромашка был счастлив снова видеть каштановый водопад волос Светланы у себя под носом и слышать пыхтение в затылок закадычных друзей. Лилия Васильевна, войдя в класс, обвела всех прицельным взглядом и мощным голосом возвестила. — Здравствуйте! — дождавшись, пока все встанут, поприветствовав ее, и не дождавшись такой учтивости от Валерки, она язвительно заявила. — Ромашка, это и к вам относится, или ваш зад, как и уши, прибит гвоздями к стулу? Приветствие относится и к вам. Так что поднимайте вашу Мадам Сижу, класс ждет! И только, когда Валерка под смешки сверстников нехотя поднялся, она милостиво разрешила классу сесть. Потом шел получасовой экскурс по мозгам школьников, как нужно стараться в этом году, чтобы не вылететь из гимназии в училище и сдать положительно экзамены. Далее учитель долго обсуждал свободную форму учеников, длину юбок и глубину вырезов учениц, джинсы и страшные рожи на футболках юношей, отдельным аккордом Лилия прошлась по внешности Ромашки, правда совершенно впустую, так как обсуждаемый слушал вполуха, дремля с открытыми глазами. Вообще, у Валерки на Лилию выработался отточенный рефлекс, с первых ее слов он погружался в приятный транс, из которого мог вывести только звонок с урока, благо изучал он английский и на парах немецкого с Лилией не пересекался. Лилия и Ромашки разного поля цветочки — издевались над Валеркой друзья, может поэтому классный руководитель и отпетый хулиган уживались более или менее на одной территории, не сильно компостируя друг другу мозги. Но в этот раз Валерку из транса вывел не звонок, оканчивающий их милый вводный урок-собрание, а оханье девиц. И Светкино в этой какофонии было самым громким. Валерка осмысленно сфокусировал глаза и увидел, что к Лилии добавилось еще два персонажа. Один из них завуч Петр Гелианович, преподаватель физики и астрономии, а второй, видимо, был новый ученик. Парень был одет в черный стильный молодежного покроя костюм с иголочки и импортные начищенные до блеска ботинки. Именно они поразили Валерку, а не его смазливое личико. Ибо в таких чистых, да по их поселку, надо было постараться пройти и не запачкаться, а на то, что парень пришел со сменкой, у Ромашки даже мозги не могли повернуться. Оценив импортные ботинки и сравнив их мысленно со своими грязными говнотопами, смахивающими откровенно на смесь гадов и еще чего-то более экзотического в рамках «рваные кроссовки», Валерка вернулся к лицу незнакомца и понял почему так визжали девчонки. Еще бы, будь он девкой, наверно тоже завизжал и захлопал ушами, ресницами или чем там еще девчонки хлопали. Такой красавчик модельной внешности — принц, да и только, едришь его за ногу! Особо поражал резкий контраст белой кожи и вороненых волос, спускающихся волнами до плеч в замысловатой молодежной прическе вкупе с совершенно черными миндалевидными глазами, где-то он уже видел такое сочетание, а когда завуч представил его, то Валерка понял молниеносно где и мысленно задушил гада в зародыше несколько раз. — Знакомьтесь, это ваш новый одноклассник Кристофер Бергбах! И я надеюсь, что он будет учиться с вами до выпускного. Далее шла информация, которую злой как черт Валерка просто пропустил мимо ушей, выплыл он только из своего полыхающего состояния, когда услышал свою фамилию из уст Лилии. И, поняв, что свободное место в классе только рядом с ним, кроме галерки шестых и седьмых по счету парт, резко встал. — Ромашка! Сумку уберите. Кристофер, садитесь с Валерой на первый ряд. — Я сидеть с ним не буду, — Валера подорвался, пытаясь уйти на галерку. — Еще как будете! — зашипел змеей завуч. — А иначе просто выметайтесь из школы в училище, скучать не будем. Петр Гелианович назывался по праву правой рукой директора и был единодушен с ним как никогда. Ромашка проглотил горькую обиду и, упав обратно за парту, демонстративно отвернулся к окну, лишь бы не смотреть на этого чертового племянничка Натали и не вспоминать отца. Он ждал от того чего угодно, извинений, навязчивых предложений по поводу дружбы, но не гробового молчания. А тот, прошествовав на свободное место, тихо сел, повесив на спинку стула свою крутую сумку, и даже слова не сказал новому соседу. Натянутую тишину прервал громкий звонок на перемену, потонувший в визге интересующимися новоявленным красавчиком возбужденных девиц. Их парту облепили так, что не выкарабкаешься из колышущейся массы женских настырных тел. Ромашка даже не пытался выбраться, просто отвернулся снова к окну и уставился на пасмурное небо. Даже его друзья сзади припухли, прекрасно понимая, что атамана лучше сейчас не трогать, чтобы не нарваться на драку. Кристофер видно тоже не был в особом восторге от приставучих девиц, отвечал односложно, не вдаваясь в подробности. Да, учился в Германии, потом в Москве, приехал сюда со своим старшим братом, который перевелся в местный университет на второй курс экономического факультета. Родители в загранке, посему и переехали сюда к единственной родственнице — тете. Хорошо, что хоть отца Ромашки не упомянул, и то спасибо. Впрочем, какая-то дура спросила и об этом. На что принц прохладно ответил, что в чужую жизнь влезать неприлично. Получил еще кучу охов и вздохов на свой счет, раздражая Ромашку до предела — ну надо же, какие мы благородные! Просто челюсти сводит от всех этих княжеских порывов. Но самое противное это то, как перед Кристофером стелилась Светка, дева просто повернулась на сто восемьдесят градусов вокруг оси на своем месте и вперилась в свой мужской идеал взглядом преданной газели. И такой ералаш продолжался весь день. Валерка, выпав из школы после шести уроков, откровенно уже кипел от бешенства, теперь он стоял на крыльце и, подперев спиной дверь пожарного вечно закрытого выхода, ждал Светлану. Впрочем — зря, как и всегда. Девица показалась в толпе других, спешащих по пятам своего ново обретенного черноокого божества, что не обращал на повышенное приставание никакого внимания. «Так тебе и надо! — мысленно усмехнулся Ромашка. — Может хоть сейчас, Светочка, поймешь, как это любить бездушного отморозка!» Впрочем, преследователи в юбках очень быстро обломались, Кристофера встречал молодой мужчина на крутом джипе. Валерка, оценив прикид второго красавчика, расплылся в лыбе еще сильнее. «А вот и племянник номер два!» Молодой человек был еще более красивым, чем Кристофер. Если у его одноклассника младшего Бергбаха лицо было с более мягкими, откровенно говоря, девичьими чертами, то этот с четкими скулами, тонким изящным носом, побил сегодня все рекорды по завоеванию девичьих сердец. Девицы просто впали в транс, как кролики на удава, увидав, как отпадно одетый в кожаные штаны и куртку с кучей молний и заклепок мужчина, похожий на Кристофера чертами лица, качнул сексуально шухером на голове уложенных в художественном беспорядке волос и демонстративно открыл для школьного принца дверь навороченной тачки. Кристофер молча скользнул на переднее сиденье, ожидая, когда брат обойдет джип и сядет на место водителя. Машина рванула с места, сразу набирая скорость, а Валерка задумался всерьез. Так как этот старший племянничек Натали, прежде чем упасть за руль, обвел всю толпу школьников взглядом победителя и из всех присутствующих зацепился глазами только с ним — с Ромашкой. И этот брошенный сексуальный взгляд парня напоследок наводил на странные ассоциации у обладателя синих очей, и что хотел этот пиздюк этим сказать, Ромашка откровенно не знал. Да и не шибко желал узнавать. — Привет, Цветочек! — сексуально пропели рядом, и Ромашка даже особо не удивился, увидев пожирающий его тело взгляд высокого мужчины с татуировками, виднеющимися на руках, замысловатым черным рисунком выглядывающих из-под рукавов футболки цвета хаки. Картофельный Папа стоял рядом, прислонившись в похожей позе, копируя Валерку. Король местной шпаны одет был очень просто, если бы не татушки и золотая фикса, поблескивающая на одном из клыков, и не подумаешь, что он местный наркобарон. Смазливый цыгановатый брюнет широко улыбнулся на лыбу Ромашки и счастливо прошептал: — Вот пришел тебя поздравить с новым учебным годом, красотка. Я ж все-таки Папа, хоть тебе и не родной. — Ну, спасибочки. Что, опять Самокрутка в должниках? — Ромашка отвернулся от мужчины и стал рассматривать все еще визжащих девиц, которые теперь обсуждали уже старшего брата Бергбаха. — Не-а! Неужто тебе эта дырка нравится? — спросили игриво. — Ни кожи, ни рожи — одни мослы. Для себя девственную попку бережешь? А я думал у тебя вкусы получше. Как на счет меня? — Семен, — Валерка, наверное, был единственный, кто без страха мог назвать Папу по имени и без особых последствий. — Ты опять за свое. И потом, Васька мне только как друг, не более. Правда очень близкий. — Насколько? — Не настолько, как ты думаешь, и не в этом плане. — А насчет меня? — влажно напомнили о наболевшем. — Се-ме-н! — протянули обреченно. — Ну, на кой я тебе, а? У тебя что, шлюшек мало? — Много… Но ты не шлюха, ты для меня особенный, Цветочек. Я ведь на твою попку и не претендую даже, а свою подставляю. Так как? — Боже, Семен, и когда ты успокоишься… — Валерка, вздохнув, закатил глаза. — Даже не мечтай. А что это была за пара отпадных красавцОв? — Ну, шлангом-то не прикидывайся, а? — усмехнулся на такой наивный прикол Ромашка. — Хм-м-м-м, знаешь, по ходу старший Бергбах запал на твой задок, Цветочек! — Угу, значит он из таких же, как ты — педиков? — Ромашка смерил Папу и его откровенно довольный вид Валерку покоробил. Уж голубой — голубого узнает с полувздрыга, тут он ему не соперник. — Фи, как некультурно, а еще «интеллигент». Я тут копанул и узнал, что Себастьян очень тесно связан с одним из воротил в нашем городе — моей крышей, походу именно через него вся наркота и идет, так что будь осторожен. Ибо даже я не смогу тогда вытащить твою сладкую попку из дерьма. Бывай, Ромашка, и не мучай Самокрутку, все-таки у мальчика первая любовь. — Сам знаю, — буркнул Валерка и задумался еще глубже. Значит — Себастьян Бергбах… Что ж, это даже по-своему интересно. На горизонте появился кто-то настолько сильный, что дух захватывало. А Валерку всегда притягивали сильные личности, невзирая на пол. И главное, этот человек появился на его территории — Ромашки! *** Теперь школа была просто адом, Светка решила, как и все девки их класса, склеить Кристофера, и даже больше не из-за его красивой внешности, а чтобы подобраться к более крутому старшему брату. «Идиотки!» — думал про себя Ромашка, он, гремя цепями, подходил к оккупированному девчонками своему месту. Надпись на всю грудь «Поцелуй меня в зад!» очень четко передавала настроение Валерки на счет всего этого безобразия. Видно младший Бергбах был того же мнения об надоедливых девицах, он молча пропустил соседа к окну и нырнул носом в открытую книгу, отрешаясь при помощи нее от назойливой реальности. «А может он тоже гей? — Ромашка из-под полы рассматривал грациозный профиль с аккуратными тонким чертами, мягкие волны волос, так разительно отличающиеся от ежистого шухера старшего. — Если гей, то точно ебется со своим братом, тогда понятно, почему тот всегда его забирает из школы и отвозит утром к самому порогу. Еще бы, я такую бы красотку тоже пас, чтобы еще кто не воспользовался рабочей дыркой!» Коттедж, который купила себе Натали Францевна, был хоть и на другом конце поселка, но в двадцати минутах ходьбы огородами, и Валерка честно не понимал, зачем из школы ездить туда на тачке. Только разве что бояться за задницу своего любовника и никак иначе. А еще он не любил сталкиваться с откровенно раздевающим взглядом этого старшего Себастьяна, есть у тебя дырка, так еби ее, чего претендовать на натурала? Мысли Ромашки прервал голос Светланы, она честно пыталась навязать свое общество в виде свидания Кристоферу. — У меня билеты есть! Пойдем в кино? Другой бы умер от счастья на его месте, но не эта глыба холодного льда. — Спасибо, но я не могу, — отвечает ровный голос, даже глаз из-за книги не поднял, вот скотина. — Почему? — игриво перебирая волосы, от этого жеста, предназначенного другому, Ромашка готов был кончить прямо здесь в штаны. — Занят. — А в выходные?! — Тоже. — А на следующей неделе?! — Всегда. Светка дуется очень даже картинно, в классе тишина полная — еще бы, самую желанную сучку впервые отбрили, причем так картинно, что и не подкопаешься. — А ты крут! — ухмыляется сзади одобрительно Самокрутка, хоть кто-то щелкнул этой бестии по носу. И любимый Ромашка отомщен. — Вовсе нет, — отвечает спокойный голос на весь класс. — Просто им нужен мой старший брат, а не я. Поэтому я не вижу смысла потакать чьим-либо желаниям, дабы окрутить Себастьяна. Тем более это все впустую… И только Ромашка в курсе, как прав Кристофер, действительно на кой гею бабы?! Да еще в таком количестве. А мальчик неглуп, хоть и смазлив как черт! А говорят, что красота и ум несовместимы, видно в этом случае младший Бергбах составлял приятное исключение. На математике их вызывают обоих к доске. — У этой задачи есть три решения, — говорит ровно Кристофер охеревшему от такого заявления учителю. — Вам привести все три? Тот рвано кивает головой, окончательно выезжая из реальности. «Выпендрежник!» — хмыкает на своей половине Ромашка, решая свою задачу. Впрочем, со своим заданием он справляется легко и, получив заслуженно отлично, ползет на свое место, покуда черноволосый гений дописывает третье решение. — Кристофер, Боже, это просто великолепно! Где вы раньше учились? — В закрытом лицее для юношей в Германии, — слышится безэмоциональный ответ от доски. — Я могу идти на место? — Конечно… Мне просто необходимо последнее решение переписать к себе в тетрадь. — М-м-м-м, и чего такое дарование делает в нашей жопе? — с издевкой спрашивает своего вернувшегося соседа Ромашка. Надо же, он впервые заговорил с этим снежным принцем, гордись герой — ты заслужил, чтобы Валерка подал свой голос! — Слушает всякую глупость от своих одноклассников, — слышится ровный холодный ответ. А на физкультуре этот чертов везунчик и вообще «супер-робот», как его окрестил мысленно про себя Ромашка, побил все рекорды класса, да и школы вообще. Прыгая через планку в высоту, бегая как спринтер профессионал на любых дистанциях, отжимаясь от всех мыслимых и немыслимых поверхностях. А в футболе, в который отпустили поиграть ребят на следующую пару, забив пять голов. — Вот интересно?! — Самокрутка, отпыхиваясь, скрутился рядом с Ромашкой, им сегодня не повезло, так как они оба попали не в команду принца и просрали всю игру. — И как таких железных придурков готовят в этом закрытом германском лицее? На стероидах их, что ли, держат? — Кури меньше — глядишь и жизнь покажется мармеладом, — Ромашка емко шарахнул по сгорбленной спине Васьки, от чего тот рухнул в вызывающую позу на четвереньки. — Дурак! Чо творишь?! — заорал Самокрутка, зыркая обиженно на свою безответную любовь. — Дурь выбиваю, — усмехнулся Ромашка и присоединился к отдыхающему в теньке Федьке. — Ну, и когда ты ему скажешь? — Валерка смотрел в синее небо, слушая, как кричит от радости команда, в которой играл Кристофер, празднуя победу, как пищат девицы, вешаясь на шеи взмыленных мужиков-победителей, и как, матерясь, Самокрутка уходит в сторону раздевалки. Сдвоенный урок на свежем воздухе подошел к концу, и школьники нехотя потянулись в школу, покидая теплое, залитое солнцем поле. — Что, так заметно? — улыбнулся грустно Федька. — Мне да, а вот другим не знаю, — пожал Ромашка плечами. — Он тебя любит. — И что? Я вот Светку люблю, а дальше? Пойми, Федя, Васька мне как брат. И я его ценю только в этом ключе, и очень переживаю. Но без первых твоих шагов он ведь не узнает о твоих чувствах. — Как давно ты понял? — обреченно вздохнул Федя, снимая снова замотанные скотчем очки. — Этим летом, ты всякий раз готов был меня придушить взглядом, когда я с Васькой оставался ночевать вдвоем в нашем сарае. Федь, ты это — не тяни, а то Васька может и лечь под кого от безвыходности. Я могу и не упасти его от всех неприятностей. Федя склонил голову так, что закрыл половину лица своей отросшей темной челкой. — Я попробую… А вдруг он меня пошлет… — Ну, пошлет в первый раз, согласится в другой, ты только по-настойчивей. И потом, по сравнению со мной — ты у нас просто красавчик! Очки только новые надень, а то срамота, — подмазался Ромашка. — Валера, спасибо… За то, что Ваську бережешь и мне помогаешь. — Да не за что, чай вы мне не посторонние, — улыбнулся искренне Валера и, хлопнув по плечу, хитро добавил: — Давайте сегодня в нашем сарае соберемся, можно и Лешку с Андреем позвать, ты это в параллель загляни, предупреди их, перед тем как чапать домой. Кувалда и Наковальня учились в одиннадцатом "В". И, получив согласный кивок от друга, побрел за спинами одноклассников. Впереди еще было две пары.