Соперники

Братья прийти в их тайную нычку не смогли, вернее кто-то в битых очках попросил их не приходить, правильно поняв прозрачный намек Ромашки. Посему, посидев немного с тушующимися друзьями, Валерка под первым же предлогом оставил их вдвоем в сараюшке, а сам пошел домой по ночной темноте. Самокрутка чувствовал, что что-то сегодня не так, как обычно. И то, что на Федьке блестели новые с иголочки импортные очки, радости не предвещало. Парень вообще был одет так, как будто шел на свиданку с очередной девчонкой-поклонницей, липнувших обычно к Федьке, как мухи на мед, и почему вдруг тот остался торчать с ним, и куда свалил так резко засобиравшийся Ромашка... Все это путало окончательно прыгающие мысли. — Ты сегодня красиво выглядишь, — попробовал разбить неудобную тишину Васька, сделав другу комплимент. — Нравится? — спросили, замирая рядом. — Да, только непривычно как-то, — Самокрутка поежился, вот ведь обычно он стеснения при Федьке не ощущал, но сегодня, сидя рядом с зажженной свечой и накрытым столом с парой алюминиевых банок пива, он чувствовал себя неправильно, как какая-то девочка-дурочка на свидании. — Мда-а-а! Я чувствую себя, как девица на свидании, — решил он озвучить эту дурную мысль вслух и вынужденно засмеялся. — Ты не девица, — буркнул Федька, он открыл пивную банку с характерным хлопком и протянул замершему Васе, — но ты прав, это свидание. И пока Самокрутка хлопал своими прозрачными глазами, собирая челюсть, Федя взял себя в руки и признался, зажмурив зеленые глазищи. — Вася! Ты мне очень нравишься, давай это… ну, в общем… встречаться. А? Он открыл свои глаза и уставился на замершего напротив худого парня, тот кусал с остервенением губы и смотрел тупо на накрытый деревянный стол. — Значит, Ромашка, знает… — прошептал он обреченно. — Да. И о твоей любви… И обо мне… — тихо подтвердил Федя. — Как давно я тебе нравлюсь?.. — Васька притянул свои худые колени к груди и, устроившись клубком в свою любимую позу, посмотрел на застывшего напротив Федю. — Давно… Я даже не помню, когда я тебя заметил и стал выделять. Но вот то, что я тебя хочу как мужчину, понял только этим летом. Я жутко ревновал, когда ты оставался с Ромашкой наедине. — Мы просто спали. Обнявшись… — вздохнул Вася, положив свою голову на колени. — Знаю, — Федя подсел ближе и, коснувшись взлохмаченных волос, прошептал, — мягкие. — А Валерка говорит, что жесткие, — буркнул тот на ласку. — Ты моих не касался, вот у меня точно проволока. Потрогай. Самокрутка протянул тонкую руку и, коснувшись темных волос, улыбнулся: — А мне нравятся, — и даже не оттолкнул Федьку, когда тот притянул к себе улыбнувшегося в кои-то веки паренька и накрыл его губы своими. Оба замерли от близости горячих тел и стучащих сердец, готовых вырваться из горла. Федя с сожалением оторвался от сухих губ, но не расцепил руки. — Извини, я кажется, поторопился… — Не извиняйся. Я… Мне в общем понравилось. Федя, я ведь, и правда, люблю Ромашку, но прекрасно понимаю, что он не для меня. И если тебе, и вправду, нужен такой, как я — бесцветный и ничем не привлекательный, с разбитым сердцем и кучей тараканов в голове, то… давай попробуем? Я устал от безответности и пустого одиночества, — стеклянные глаза встретились с зеленым горящим взглядом, и вместо ответа Вася получил горячий, влажный поцелуй по всем правилам с проникновением ласкающего языка глубоко в рот. — И никакой ты не бесцветный вовсе, а очень красивый. Во всяком случае для меня ты самый прекрасный человек на свете. А тараканов и у меня вагон! У каждого человека полно собственных заморочек, если он не обыденная серость, — жарко зашептал Федька на покрасневшее ушко своей любви и прижал разомлевшего паренька еще крепче, не давая своему избраннику и шанса на побег. Впрочем, тот и не собирался, сдавшись на милость победителю, тем более с Федей Вася чувствовал себя надежно и по-настоящему тепло, доверяя другу полностью свою душу и тело. *** Меж тем, пока парни разбирались в своих чувствах, целуясь между глотками холодного пивка и жамкая друг дружку в неловких объятьях, Ромашка топал в сторону огней поселка, думая о своем, наболевшем. А именно о Светлане. И сам парень совершенно не представлял, что через полчаса как раз наткнется на предмет своих дум, причем при таких обстоятельствах, которые раз и навсегда убьют в корне его первую любовь, вывернув душу наизнанку. Светлана шла тем временем по ночному поселку и не одна, а рядом с интересующем ее объектом — Кристофером Бергбахом. Она, подкараулив его у продуктового магазина, предложила показать более короткую дорогу до коттеджа парня и незаметно для новичка в этой местности увела резко в сторону институтских полей. Кристофер, не ожидая от дамы подвоха, и не заметил, как отдалялся теперь от своего дома в совершенно другом направлении, слушая вполуха болтовню девицы и отвечая односложно на вопросы о его красавчике брате. И совершенно, между прочим, зря. Когда дорога стала подозрительно совсем темной, парень выплыл из состояния задумчивости и уставился на идущую впереди девицу. — Где мы? — он встал, сжимая авоську с теплой выпечкой, которую попросила купить его тетка, и требовательно взглянул на улыбающуюся девицу. — На свидании! А ты разве не понял? — игриво дала ответ дама. — Я иду обратно, — Кристофер обернулся и увидел, как из кустов выходят человек десять, вооруженных деревянными битами. — Вау! Какие детки! — прохрипел один из мужиков и призывно заржал. Светка сзади завизжала громко от страха, и Кристофер, приняв единственное правильное решение, вставая в боевую стойку, скомандовал даме: — Беги! Он правильно все рассудил, с девчонкой вдвоем они не скроются, она не спринтер, да и нестись в другую сторону смысла не было, банда могла разделиться, ловя обоих зайцев. Кристофер, услышав, как сзади зашумели кусты, обратился к самому наглому. — Чего нужно? — Да ничего собственно особого, красотка! Пизда от нас убежала, так что придется тебе поработать за двоих. Расслабляй зад, шлюшка, и наслаждайся процессом, а мы будем нежными и ласковыми! Кристофер после такого расклада, не дожидаясь, когда его возьмут в клещи, кинулся на ржущих мужиков. Четверых он смял, а вот остальные шестеро распяли его тут же на травке. «Ладно, хоть Светка убежала… и не увидит…» — промелькнула последняя мысль у парня, прежде чем ему на затылок опустилась одна из бит. Очнулся он от жуткой боли, разрывающей его девственный зад, и понял, что его держат липкие руки. Главарь мощными толчками пялил его хлюпающую от крови задницу. Двое держали, разведя широко белые в наливающихся синяках ноги, один заломил вверх руки, а оставшиеся дрочили уже стоящие члены, смотря на такое развратное действо. — Бля! Мужики, а целка, и правда — сладка как мед! — рыкнул трахающий его мужик, сладостно выгибаясь в оргазме, и, выдергивая окровавленный опавший член, стащил с него использованный презерватив. — Надо же, какой чистюля, даже говном не измазался. — Я следующий! — крикнул тот, что стоял слева, и, натянув резинку, пристроился между распахнутыми ногами. — Ой, мужики, принцесса очнулась! Тогда я в ротик. Держите его! — хватая Кристофера за челюсть и оттягивая вниз, фиксируя в этом положении рот намертво. — Если клацнешь зубами — яйца вырву, сука! И, смотря, как давится от мощного заталкиваемого хозяйства в рот парень, рассмеялся: — Вот, умничка, соси! Тебе же нравится. Соси, сученька... м-ммм... Кристофер и рад бы снова отключиться, но боль с рвавшей душу безысходностью не давала этого сделать. Мужики, меняя резинки, бесконечно сменяли друг друга местами, периодически жестко шваркая по лицу пытавшегося все еще сопротивляться парня. — Это тебе, проститутка, за то, что мне зуб выбил! — шипел один. — А это, — с силой превращая своим хером его кишечник в кашу, орал другой. — За то, что мне нос сломал! И как раз, когда младший Бергбах готов был рухнуть от потери крови в долгожданную темноту, наконец-то потеряв сознание, из соседних кустов с криком злобы на головы насильников обрушился свирепый Ромашка. *** Валерка, услышав рваные стоны на соседнем поле, недоуменно поменял траекторию своей ночной прогулки. И, увидев, как некая незнакомая банда насилует какого-то юношу, поднял пару валявшихся у его ног в траве бит, а потом рванул спасать несчастного, рыча, как зверь во время охоты. Через минуту, подтягивая портки и сверкая задами, помятые насильники, подхватив невменяемых получивших по балде сотоварищей, бежали от дьявола в разные стороны, спасая свои души, так как страшнее зрелища, как «Ромашка в гневе!», из них еще не видел никто в своей сраной никчемной жизни. — Черт! — сплюнул Валерка в спину своры, убегающей от него в сторону далеких огней города, и прошипел: — И где только Папу носит? Тоже мне курирующий территорию педераст! Под ногами застонали и пытались подняться на четвереньки. Только сейчас Валерка пригляделся к пострадавшему и, честно говоря, охерел, признав в этом измочаленном, покрытым кровью теле своего идеального соседа по парте. — Кристофер… Господи, ты живой? И как тебя угораздило им попасться! — Ромашка содрал свою куртку и прикрыл наготу парня, от вещей Бергбаха младшего остались только разорванные ошметки. — Я… попытался отвлечь их… пока убегала… Света… — прошептал тот разбитыми губами, цепляясь за широкие плечи и опадая, наконец-то, в долгожданный обморок. — Светка?! — схмурил свои светлые брови Ромашка и уже совершенно не удивился, когда из соседних кустов вышла улыбающаяся во весь рот наглая девка. — Приветики, Ромашечка! А ты, и вправду, крут, а я думала — пустые басни. — Так ты все видела, стоя в кустах? Вместо того чтобы бежать и звать на помощь! — сжал руки Валерка. — Еще чего! Вот еще буду я бегать! Он сам виноват, что отверг меня. Подумаешь сраный принц. А теперь-то он кто? Порванная во все стороны дырка, не более! — рассмеялась истерично деваха. — Значит, это твоих рук дело? Ты хоть соображаешь, чей он брат? — Мне по хер! А теперь я к этой подстилке и пальцем не притронусь. Да и никто в школе! — Только попробуй, скажи кому! — Валерка поднялся и, закрыв своей спиною распластанного на траве парня, подошел к девахе вплотную. — И что ты сделаешь, а, Ромашка? И потом, сегодня ты мне доказал, что достоин меня. Так что я готова с тобой встречаться. — Да пошла ты на хер, сраная красотка! — Ромашка поднял на руки окровавленного Кристофера и повернул в сторону их сарая, благо тот находился в аккурат за обширным полем. — Ах ты... Ты! Ты, сука такая, еще пожалеешь! — кричала им вслед разгневанная Светка, но Ромашка ее не слушал. Он спешил к оставленным им друзьям, прижимая к себе обмякшее тонкое тело. *** — Парни, пардон, что прерываю ваш романтический ужин, но у нас ЧП! — с этими словами Ромашка ногой двинул дверь, приятно осознавая, как прыснули в разные стороны Федька и Васька перед тем, как разорвать горячий поцелуй. — Господи… Кто это? — прошептал Самокрутка, отчаянно краснея перед Ромашкой. — Не узнаете, что ли?! — Боже, это же Кристофер… — собрал челюсть Федя. — Да. И чего замерли, остолопы, помогите, — Ромашка отнес паренька на диван и, положив на поверхность, стал осматривать руки и ноги. — Порезов нет, но из зада до сих пор хлещет. Тащите водку, где-то был загашник, и воду, да хоть что-нибудь! Федя отстранил ходящие ходуном руки Валерки и приступил сам к осмотру, сказалась подработка на скорой помощи, парень давал четкие распоряжения своим друзьям, а те слушались беспрекословно. Через десять минут Кристофер был умыт, обтерт и кое-где перебинтован, на бинты ушла футболка Ромашки, как самая мягкая и чистая. — Ему передвигаться нельзя, сфинктер порван, и до утра ждать тоже не выход. Он много крови потерял, — Федя оторвался от измученного тела, на белой мраморности которого расцветали все сильнее и сильнее набухавшие прямо на глазах синяки. — Кто его так? — Банда отморозков из города, — вздохнул тяжело Валерка. — Светка натравила за то, что он ее отверг пред всем классом. — Вот СУКА! А ты ее еще любишь! — выдал разгневанный Самокрутка. — Да кто ж знал, что она такая гнилая падаль? — пожал плечами Валерка. — Федя, твоя мама сегодня на работе? — Да, в ночную смену, так к ней пилить в город. Далеко. — Ну, не в поселковый же госпиталь его нести с такими ранами? Ничего, полями напрямки близко, дотащу! А вы мне поможете. — Не вопрос, шеф! — Васька помог обернуть тело парня старым покрывалом, что жило у них в сарае, а Валерка взял на руки Кристофера. И, прижав как ценнейшее сокровище к своей груди, двинул в ночной поход. Он чувствовал, как парень прижался к нему всем до сих пор дрожащим естеством, уткнувшись преданно в шею носом, и тихо задышал, иногда постанывая в такт легким шагам. Значит, о Светке он слышал, придя в себя, ладно хоть не знает, что та смотрела как его ебут из кустов. При таком раскладе сам Ромашка вообще бы повесился от стыда на первом же увесистом суку. *** В два ночи они были на месте. Федина мама, с такими же добрыми пронзительными зелеными глазищами, как у сына, без вопросов увела уставших ребят в отдельный блок и, осмотрев подранного Кристофера, только покачала головой, а затем притащила нужные лекарства и долго колдовала над истерзанным телом. — Вы понимаете, что лучше не говорить в классе о таком? — спросила она у притихших парней, когда измученный пострадавший забылся во сне, после того как его обкололи обезболивающими. — А то мы, мам, не понимаем! Глупые, — фыркнул Федя. — Глупые не глупые, а сболтнете и слава будет на весь поселок, — а после повернулась к белому, как снег, Самокрутке, который в присутствии этой женщины робел, как невестка на выданье, и нежно спросила. — Ты ведь Вася?! — Ну да… — прошептал тот, вспыхивая ушами. — Что ж, приятно познакомиться. Мне Федя многое о тебе говорил, — в отличие от Ромашки и Кувалды с Наковальней, Самокрутка с мамой Феди сталкивался впервые и в свете последних событий откровенно не знал как себя вести: — Приходи как-нибудь к нам в гости, поболтаем, — улыбнулась женщина избраннику своего сына, а потом командным голосом отправила всех по домам, вызвав за свой счет такси. В машине парочка ехала молча, только Вася тихо спросил осторожно, краснея, у Федьки перед самым домом Скворешни. — Она что, знает про меня? — Ага, мне пришлось сказать. Сам понимаешь, она же медик, знаешь, как замучила с вопросами, а не болен ли я, и так далее и тому подобное, — вздохнул Федя под боком. — Чуть что прет в свою больницу и заставляет сдавать анализы по полной! — И что она сказала, узнав… — Вася готов был провалиться от навалившегося незнамо откуда стыда. — Месяц, наверное, приходила в себя от новости, что ее сыну нравится парень, потом два мурыжила меня с вопросами — а какой ты, а где ты живешь, а кто твои родители. В общем, еще та канитель… — А потом, узнав, что тебе нравится другой… — мельком взгляд в затылок сидящему рядом с водителем и болтающим ни о чем с ним Ромашке. — Сказала, что, если я настроен серьезно, то должен отбить. Федька приятно был удивлен, когда после таких слов почувствовал, как Вася прижался к его боку, незаметно переплетая с ним пальцы рук. — Ладно, ребята, спокойной ночи, мне дальше! — Ромашка и не думал вылезать с ними у собственного дома. Как бы ему не хотелось видеть отца, но он понимал, что Кристофера наверняка уже ищут, и нужно было предупредить его тетю. Друзья догнали все сразу. Федя, положив на плечо другу руку, прошептал: — Может мы с тобой? — Нет, не надо. Лучше продолжите дома то, на чем прервались, а я потом уйду в сарай, там и переночую, тем более жратва вся там осталась, вы ведь к ней так и не притронулись, — и, видя пылающие щеки обоих, назвал следующий адрес шоферу. Вася с Федей, проводя такси взглядом, поспешили домой. Войдя в темную пугающую квартиру Федора, Самокрутка инстинктивно прислонился к своему будущему любовнику. — Как думаешь, с Кристофером будет все нормально? — Главное живой. Теперь понимаешь, почему Ромашка переживал за тебя? — Федя за руку протащил Ваську прямо в спальню, где было намного светлее из-за распахнутых на окне штор. — Да, — кивнули в ответ, представить себя на месте изнасилованного было страшно. — А ведь Картофельный Папа не лучше тех отморозков. И за долги мог тебя пустить по кругу. Это он только с Ромашкой так лоялен и то только потому, что сам не прочь подставиться под его член. — Папа влюблен в Валерку по-настоящему?! — а вот эта новость была для Самокрутки откровением, он просто считал, что тот лезет к Ромашке из принципа трахнуть и эту неуступчивую дырку или просто играется, подначивая натурала. — Угу. После той драки бандюган безнадежно, как девочка, влюблен в нашего шефа. Сам видел, как пару раз его Высочество признавалось нашему Величеству. — И-и-и?.. — Я же сказал — безнадега, — Федя помог снять куртку и штаны с Самокрутки и вдруг понял, как того трясет от неизбежного накатившегося страха. — Ты чего? Боишься? — прошептал парень и, забравшись на кровать с ногами, прижал к себе щуплого Васю. — Не бойся, малыш, я тебя никогда не обижу, а сегодня мы будем просто вместе спать, — уточняя, — в обнимку. Я к тебе в трусы точно не полезу, настрой не тот. И, заметив, как Самокрутка расслабляется у него в руках, начал стягивать с себя верхнюю одежду. В кровать завалились в боксерах и майках и, прижавшись друг к другу, практически сразу провалились в сон до обеда, найдя в объятьях успокоение и надежность. *** Ему открыл ворота отец с опухшими глазами и в длинном халате страной расцветки, одетым на пижаму. — Валера? Ты хоть знаешь, что сейчас четыре утра! — он выпучил глаза на взъерошенного сына. — Да, я в курсе. А вы в курсе, где Кристофер? — съязвил младший Ромашка. — Наверное, как всегда с Себастьяном зависает в каком-нибудь баре до утра, а что? — протянул, пожав плечами, отец. И, пока Валера приходил в себя от такого откровенного распиздяйства, сзади нарисовался поддатый и веселый Себастьян. Увидев заинтересовавшего его еще в первый сентябрьский день блондина и практически у дверей своей спальни, он тут же сграбастал замершего пред отцом Валерку и влажно прошептал тому на ушко: — И кто у нас тут пришел в гости?! — Себастьян! — Всеволод покачал головой, видя, как ведет от выпитого молодого мужчину. — Знакомься, это мой сын Валерий. А где Кристофер, разве не с тобой? — Нет, — тут же на глазах трезвея и отпуская сексуального блондина из своих рук. — Он должен быть дома? — и оровом на всю улицу. — НАТАЛИ! ЕДРЕНА ВОШЬ! ГДЕ МОЙ БРАТ?! Натали выглянула из распахнутого окна и, пожав своими плечами, сексуально зевнула: — Он ушел булочки покупать, я попросила, а что, разве не вернулся? — Блядь! — охарактеризовал ситуацию Себастьян, а потом осознано повернулся в сторону Валерки. — А ты чего здесь делаешь? В такую рань? Вроде как в гости в такое время не ходят. — Я всего лишь заглянул, чтобы предупредить. Кристофер в больнице, на него напали городские отморозки. И, видя, как белеет и без того белолицый мужчина, Валерка распрощался окончательно со своим сном, сегодня ему он точно не грозил. — Эй, куда? Ты же пьян! — бежал за ними Всеволод, смотря, как его единственного сына за руку тащит за собой к машине племянничек Натали. — В больницу. И он меня проводит, — запихивая Валеру на переднее место рядом с собой. — Но?! — Не волнуйся, старик, я пьяный вожу лучше, чем трезвый — уж поверь на слово! И, захлопнув перед отцом Валерки двери, рванул ключ зажигания. Они вывернули на дорогу к городу, и совершенно протрезвевший мужчина за рулем приказал сухим голосом: — А теперь говори, что они сделали, и как все было. Ничего не утаивая! Валера вздохнул и рассказал обо всем, только Светку не сдал, не смог, так как точно знал, скажи он сейчас, и эта дура не доживет до рассвета. Себастьян отчаянно крутил баранку, джип гнал так, что уже через пять минут они были на месте. Мать Феди, Полина, только увидев Себастьяна, поняла все сразу, уж больно братья были похожи, провела к Кристоферу в палату и оставила ребят одних, только попросила не будить пострадавшего, так как в данном случае — сон это лучшее лекарство, и сказала, что желательно через полчаса покинуть больного. Как только женщина вышла из палаты, Себастьян опустился на колени перед кроватью и, уткнувшись в хрупкую руку, беззвучно заревел. И ему было все равно, что Ромашка стоит рядом и видит его слабость. Так он на коленях и простоял полчаса, а потом, поднявшись, снова вцепился в руку Валерки и властно повел за собой. Они обосновались в комнате медицинского персонала, Себастьян просто не смог покинуть больницу, пока братишка не пришел в сознание. И Полина поняла его чувства, принесла два пледа и заварила парням крепкий кофе, благо все были в разъездах по городу и в предрассветной хмари в комнате отдыха не было никого. — Ты не похож на отца, — выдал Себастьян, он крутил горячий кофе перед носом и задумчиво рассматривал темный напиток, вязко переваливающийся в чашке. — Все так говорят, — Валерка пил уже вторую чашку кряду, спать хотелось ужасно. — Наверно устал сегодня. Разметал целую банду гопников, таскал моего братишку на руках… Боже, я найду и убью всех этих скотов… — молодой мужчина откинулся на спинку дивана и уставился черными глазами в потолок. — Бывало и хуже, по-моему, вам намного сейчас труднее, — Ромашка поставил недопитую чашку на стол и, завернувшись в плед, попытался забыться сидя. Он распахнул от удивления синие омуты глаз, когда сильные руки притянули к себе, удобно устраивая его голову на своей груди, а обветрившихся губ коснулись сильные, властные, пахнущие до сих пор алкоголем вперемешку с кофе. — Спасибо, Валера. Спи, я все равно не усну, просто не смогу, пока не увижу глаза брата. Ромашка круглыми глазами смотрел в черные омуты, затягивающие его с головой. — Вы его сильно любите? — пробормотал он, понимая, что краснеет как последняя девица, хотя девственность он потерял еще год назад, как же ее звали... Глаша, Маша, а может… Вот ведь и забыл совсем. Потом была эта дурная любовь к Светке, а сейчас он с головой утопал в темноте напротив и совершенно не хотел выбираться из этих стальных рук, нежно обнимающих его тело. — Конечно. Он ведь мой братик, — а потом, посмотрев в распахнутые очи, победно усмехнулся. — Нет, ты не так понял. Хотя, как мужчина, не скрою, Кристофер меня всегда привлекал. А теперь поспи хоть пару часов. И, видя, как это чудо, угнездившись на его груди, практически молниеносно проваливается в сон, улыбнулся: — Какой невинный, открытый и забавный… Сладкий… Определенно будет интересно сделать его своим. *** Полина, зайдя в комнату, увидела, как два красивых парня спят блаженным сном в объятьях друг друга, вернее брат пострадавшего держит нежно у себя на груди Ромашку, друга сына. Ей было жалко будить обоих, но она обещала. И потом, в конце концов, больница не дом свиданий и скоро после ночного дежурства прибудет весь персонал. Город сегодня был неспокоен и ни одна бригада до утра пока не вернулась. Она легко коснулась плеча сидевшего и встретилась с пронзительным взглядом черных агатовых глаз. Было такое чувство, что парень и не спал вовсе. — Он очнулся. Себастьян кивнул и аккуратно выполз из-под спящего Валерки, причем тот, застонав, свернулся плотным клубком на нагретом месте. — А можно Валера тут поспит? Ведь это он моего братика спас. — Можно, — вздохнула тяжело Полина. — Но один. — Я уеду, только Кристофера попроведаю, — пообещали догадливой женщине. — Вы его накормите? — Да уж как-нибудь догадаюсь и без подсказки, заботливая женушка. Себастьян рассмеялся, впервые за эти последние несколько часов после того, как узнал о нападении на брата, и, подмигнув женщине, отправился к Кристоферу. Так его еще никто не обзывал, но почему-то брутальному мужчине это понравилось.