Соперники

— Валера, мы тут с Папиком подсуетились и узнали, что в травму обращалось на следующий день после нападения восемь человек. Сам понимаешь, черепно-мозговые повреждения встречаются не часто. Я понимаю, было темно, да и времени у тебя не было разглядывать ублюдков, но может ты хоть кого-нибудь запомнил? — Себастьян вел машину плавно и медленно после хорошего перепихона, в первый раз за столько лет двигаться резко не хотелось. Валера скосил глаза на спидометр — девяносто километров, ну-у, в общем, не быстро и не медленно — средне. И, тяжело вздохнув, вцепился в ручку двери, угадывая действия любовника на его же пока еще не высказанные слова. — Я помню всех. Прежде чем бить по черепушке, я каждого притянул за шкирку и заглянул в глаза. Себастьян ударил по тормозам, и машину развернуло на сто восемьдесят градусов, вынеся их на встречную сторону, а потом плавно толкнуло в кювет. Мимо проехал, матерясь и сигналя, охуевший шофер грузовика, вильнувший в последний момент от них в сторону и пропахавший сотню метров по обочине на противоположной для него встречной стороне. — Прости. — Себастьян вцепился в руль мертвой хваткой и опустил свою лохматую голову на скрещенные руки. — Я нас чуть не угробил… — Ничего, все обошлось… — Валера сглотнул и, отпустив руку, расслабился. — Значит… — У меня фотографическая память. И я помню каждого гада насиловавшего Кристофера. — Мы едем в травму. — Старший Бергбах включил заднюю скорость, и джип, скуля, но верно, скашивая бампером высокую траву, выполз из кювета. До единственного отделения травмы городской больницы городка Ж… они доехали за двадцать минут, скорость Себастьян держал приличную, несмотря на пробки и активное городское движение. И, припарковав автомобиль, за руку потащил Ромашку прямо в больницу. Трое лежали без сознания до сих пор, подключенные к аппаратам искусственного дыхания. И именно эти трое попали под биту Ромашки. — Значит еще семеро… — Себастьян потер задумчиво подбородок. Он вызнал у повизгивающих перед ним медсестричек, строя им свои откровенно блядские глазки, что двое уже сбежали из отделения, лишь только пришли в сознание, а у остальных, которые притащили своих «друзей» на горбу, были обширные гематомы, но от госпитализации те отказались. — Хорошо ты их урыл, но недостаточно. А этот точно не имеет к ним отношения? — Себастьян кивком указал на побледневшего издерганного парня, который так же валялся с теми тремя в реанимации и хлопал на них испуганными, заплывшими глазами. — Нет. — Ромашка прицельно осмотрел мужика, видать тот тоже попал по драке в это отделение, никак иначе. — Этого не было. — Кажется… — Себастьян подошел к одному из валяющихся и оглядел с близкого расстояния. — Я уже видел эту шлюшку. Ты едешь со мной! И, снова вцепившись в руку Валерки, потащил его в сторону многострадального джипа. *** Если не сказать, что Ромашка не знал по настоящему преступный мир городка Ж… То значит не сказать ничего. По большому счету, кроме Картофельного Папы и его банды, слава Богу, паренек ни с кем не сталкивался. Да и все его разборки кулаками носили исключительно местный — локальный характер. Теперь они втроем стояли на пустыре за полями института их родного поселка и ждали. — Почему только мы? — Картофельный Папа очень нервничал. Кукловода, главного Наркоборона их городка и всей части данного района, он откровенно боялся, хотя подчинялся ему беспрекословно. Славный городок Ж… напиханный под завязку историческими памятниками культуры древнего зодчества, украшенный церквями, обнесенный в исторической части города настоящим древним кремлем. Кроме туристической славы давно сыскал и другую. А именно, перевалочного пункта наркоты из Азии в Европу. А Себастьян по кличке Шварц Вольф — Черный Волк, прозванный за свое немецкое происхождение и цвет волос, держал часть путей оплетающих Европу. Германия, Франция, Англия, Голландия, Скандинавские страны — вот не полный список, где он имел подпольную клиентуру и официальную. Ибо его отец, как и его дед, и прадед, в нескольких поколениях имели фармацевтические компании, изготавливающие лекарства. И ни для кого не секрет, что во многих сильнодействующих препаратах была нужна наркота. Посему Кукловод не просто был заинтересован в Вольфе, нет — он на него молился, так как основная лавина наркоты шла за загранку именно через него — Себастьяна. — Кукловод не любит лишних глаз во внутренних разборках, — пожал плечами Бергбах. — Не дрожи, Картошка! Мои ребята всегда рядом, пришлось подтянуть свою кавалерию поближе, коль ты в своем околотке ни ухом, ни рылом. Папа поежился, ему хорошо говорить, у Волка крыша, а у него? Он скосил глаза на Ромашку и про себя улыбнулся — вот где простота, даже не знает куда вляпался. Свой Цветочек Картофельный Папа оберегал, Ромашка и не знал, что большинство их с бандой проектов было провалено или завернуто на другой путь благодаря ему, дабы отгородить паренька от настоящей грязи преступного мира. А этот чертов Бергбах с первых дней втащил пацана по уши в самое что ни на есть дермистое дерьмо! Кукловод прикатил сразу на трех тачках с кучей народу, что встревожило Папу как никогда. Грузный относительно молодой мужик, но уже с конкретным брюшком и явной примесью восточной крови, пожал руки обоим мужикам, стоящим по бокам Ромашки. — Волк, Папа… — а потом перевел пожирающий взгляд на замершего перед ним блондина. — Чья така краса? — Моя, — усмехнулся Себастьян, видя, как Кукловод тут же сдал позиции. Вольф ему нужен, посему задница Ромашки недоступная манящая роскошь. Чужая собственность. Если бы то же самое сказал Папа, то уже сегодня Валерка подставлялся в постели под толстый член Кукловода, чувствуя, как сзади него колыхаются складки стонущего жира. — Значит, это он десятерых уделал?! — Теперь Ромашку рассматривали уже с другой позиции, обычно так изучают опасных животных в зоопарках, гарантированно спрятанных за решетки или стекло. Гарантией здесь выступал Вольф, хотя конечно бешеного зверя можно и пристрелить. Но убить это одно, а владеть и приручить — это совершенно другое. И наркобарон это прекрасно понимал. Получив согласный кивок от Себастьяна, подтверждающий участие Ромашки во всем этом конфликте, Кукловод, кивнув ответно, встал в пол-оборота, всматриваясь в синеву вечернего неба. — Тогда ждем Шакала. Через минут десять группировка Шакала прибыла на двух тачках и, главарь вывалившись со своими братками, встал перед очами ждущих его мужиков. — Привет, Волчонок! — Обесцвеченный мужчинка, по-другому это «нечто» и не охарактеризуешь, игриво помахал Себастьяну, и Ромашка почувствовал, как рядом с ним подобрался его любовник. — Значит все-таки решил ко мне вернуться? Мой ручной песик! — Иди на хер, болезный! — рыкнул Себастьян. — На твой, с удовольствием. — Шакал показал игриво проколотый язык. Парниша был гламурно прокачен на все сто. И если учитывать его ершистую прическу от темного колера переходящего в бесцветный на самых концах торчащих прядей, пирсинг в ушах и кучу тонких цепочек на шее. А также еще розово-лиловую жеванную рубашечку, прилипшую сексуально к телу, задирающуюся над потертыми джинсами с низкой талией и показывающую на выбритом лобке татушку головы рычащего, наверное по мнению хозяина, шакала. Хотя Ромашке было трудно разобрать досконально сей живописный рисунок. Можно было с уверенностью утверждать, что перед Валеркой и всеми остальными стебался прожженный жизнью гей с нехилым опытом. — Но-но, мальчики! Может, опустим ваши семейные разборки и приступим к делу? — усмехнулся Кукловод. Себастьян взял себя в руки, а потом, рыкнув на Шакала, выплюнул ему в лыбящуюся морду: — Ты на кой полез к моему брату? — Волчонок, к какому брату? Я совсем не при делах. Я приехал, думал, ты соскучился, а ты та-ако-ой бука, ну просто ми-ила-ашка! — выпятив бедро, Шакал показал свои острые зубки, сексуально скалясь в сторону Себастьяна. — Зубы не заговаривай. Я видел твоего шлюшка! Или твой ебарь вдруг стал ходить под другим мужиком? — О чем ты? Песик? — Шакал продолжал играть как по нотам, но вот несколько человек его свиты, приглядевшись к стоящему за Папой молодому с проколотыми ушами блондину, явно побледнели. От Себастьяна это не укрылось и он, повернув голову к Ромашке, спросил: — Кто? — Трое. Первый справа с краю и двое слева рядом с Шакалом, — проинформировал четко Ромашка. — Так это ты, сука, моих парней покрошила?! — зашипел тут же обесцвеченный, окрысясь в злобном оскале на Валерку. — Жалко, что не убил, но я это исправлю! — Себастьян сделал шаг, но сопровождающие Шакала вытащили синхронно отработанным движением из-за пазух стволы с глушаками. — Так, детки, стрелялки устраиваем не на моей территории, а то урою обоих! — предупредил игриво Кукловод. А сзади братков Шакала из теней вышли новые действующие фигуры с прикрытыми лицами, вооруженные до зубов. Они тут же оцепили периметр вокруг банды Шакала, беря тех на мушку. — Это Кукловода? — спросил тихо Ромашка у Папы, который тут же плечом прикрыл парня, когда мужики стали играть пушками. — Нет, хуже, эти из стаи Волка, — прошептал тот в ответ, а потом съерничал. — Я думал, ты больше знаешь о своем любовнике. — Ты сам виноват! — кричал Шакал, которому уже вязали руки и ставили, как и всех остальных, на колени, загибая раком, боевики Черного Волка — Шварц Вульфа, работали как часовой механизм, на то, чтобы у шпаны выбить оружие и скрутить, потребовалось пару секунд. — Даже когда ты ебся со мной, у тебя кроме этой смазливой ледяной целки никого на уме не было! А мои ребятки только помогли, считай — распечатали тебе товар, скололи ледок. Так что наслаждайся! — Вообще-то, Волк, Шакал пока мне нужен, — обратился заинтересованно Кукловод к замершему Себастьяну. — А я его не собираюсь убивать. Это слишком для него просто! У тебя, кажется, есть подвязки с местным отделением тюрьмы? А, Кукловод! — Есть, — пожал тот пухлыми плечами. Это тоже не было секретом, город Ж… использовался кроме как для перевалочного пункта по наркоте, также был тем же пунктом для переброски уголовников, правда с обратным направлением из Европейской части страны на Восток. — Кроме тех трех, что пока валяются в коме! Всех семерых, кто насиловал моего братика и эту шлюшку, их главаря, на несколько недель предоставь в пользование заключенных. И мужики будут рады, чай за решеткой сидеть не сахар, да и мальчики повеселятся и отработают своими задками должок. — А не шибко ты с ними мягко? — усмехнулся Кукловод. — Нет, я приложу инструкции, что с этим мясом можно делать все что угодно, и, думаю, уроки садо-мазо пойдут им впрок. Ну а если выживут после сей козлодерни, то так и быть — ты можешь делать с ними, что хочешь. И Шакал твой! По рукам? Кукловод, хмыкнув, пожал Себастьяну руку и, посмотрев на бледного как снег Шакала, игриво заметил: — Постарайся не сдохнуть, красотка! А вообще, я люблю разработанные дырки, так что после курорта в местном СИЗО и обслуживания парнишек, ты будешь моим цепным щеночком. Хорошая награда за твою дурость, верно? Шакала уводили кричащего и вопящего, плюющего слюной, засунули в его же машину, правда за руль скользнул человек Волка, и увезли в темноту. — Идем, Валера, мы на базу Шакала! Картошка, ты с нами? — обратился он к Папе. — Уволь, Черный, мне и этого цирка хватило, — отмахался Папа. — Ну, извиняй, на твоей же территории трахали моего братика, — осклабился Себастьян, давая понять, что на банде Шакала он не остановится и покарает и других, даже косвенно связанных с этим инцидентом. — И что? Ромашка под моей опекой и именно он разогнал этих подонков. — Ты мне пургу не гони! Валерка сам по себе, а ты сам. Я еще ту суку не нашел, которая моего Кристофера завела на то долбанное поле! И ежу понятно, что братик не пошел бы ночью туда с незнакомыми людьми, — рассвирепел Себастьян, — а значит, был еще кто-то знакомый ему. Валера, ты кроме этих пиздюков отморозков никого не заметил? — Нет, — пробормотал Валерка старательно постным тоном. — Ничего, хоть братик и молчит, я эту пизду из-под земли достану! — А почему не хер? — съязвил Папа, задумчиво изучая постную физиамордию Ромашки. — Да по хер! — рыкнул Волк. — Идем, Валера, ты мне всех других укажешь. И пошел прочь, кивнув рвано Кукловоду. Папа, видя, как Кукловод пожирает Ромашкин аппетитный зад, догнал их уже садящихся в джип, на заднем сидение которого втиснулись трое боевиков с оружием. — Что, передумал? — Себастьян повернул ключ, заводя мотор. Водить свою тачку он любил сам, не доверяя никому, хотя мог бы иметь у себя в штате несколько шоферов. — Нет, просто это… Кукловод всегда западал на блондинок. — Папа, склонившись, облокотился на открытое стекло. — И для него пол по барабану, он трахает все, что движется, и баб и мужиков. — Я в курсе. Спасибо, Картошка, — кивнул Себастьян и ответно сделал галантный жест. — Тебя подбросить? Нам все равно по пути. — Нет уж, спасибо, я сам прогуляюсь. Тем более здесь полями быстро, — усмехнулся Папа и, махнув рукой на прощание, растворился во тьме. *** После всех разборок уже совсем по темноте Ромашка топал к своему сараю, на хвосте цепко тащился Себастьян. — Пойдем ко мне, а?! — И как ты это представляешь? Привет, папа! — Ромашка с силой пинал по подвернувшимся головкам отцветающего бурьяна. — Я тут к старшему племяннику твоей новой женушки пришел. Нет! Ничего такого, просто мы поспим в его комнате и потрахаемся. Себастьян громко заржал на описываемую картину, мужик был понятливый и с богатым воображением. — А когда выпишется младшенький, мы вообще втроем кувыркаться будем, — продолжал расписывать Ромашка под конкретную Гжель, игнорируя ржач сзади. — Так что без комментариев. — А что, мне нравится. Если ты это сделаешь, я на тебе женюсь. — Ну, если только подвенечное платье наденешь сам. И шпильки сантиметров пятнадцать! — буркнул Ромашка. Он откровенно устал и физически, и морально, таких убойных деньков у него давно не было. Перед глазами до сих пор стояла хаза Шакала, как еще помятых ублюдков боевики Себастьяна затолкали в машину и увезли в увеселительный тур к заключенным. Он все понимал, да, Кристофер это святое, он и сам готов был в тот момент, видя, как насилуют жестоко парнишку, убить всех и вся. Но так вылавливать этих чуть ли не писающихся в штанишки нагадивших подростков, которые по большому счету были его всего на пару годков старше, было мерзко и противно. — Если я надену реально такие шпильки на свою лапу, то буду над тобой возвышаться как водонапорная башня, не боишься? Хотя против платья я не возражаю, мне белое к лицу, — хрюкнули, комментируя сзади. — Себастьян! — Ромашка резко развернулся к запинающемуся от смеха старшему Бергбаху. — Сегодня я устал. Сначала школа, потом потрахушки с тобой и Кристофером, потом кювет. У меня перед глазами вся жизнь пролетела. Затем разборки и снова разборки. И я просто хочу выспаться! — А я думал, мы занимались любовью? — Высокий мужчина надул картинно губы. — И да, я приношу извинения, что таскал тебя на свои разборки. Но почему ты не хочешь домой, ладно не ко мне, а к себе? — Потому, что хочу выспаться. По-моему, я сказал по-русски? А мать мне это не даст. Запилит… И это не мой, а дом родителей! — Хорошо, не кипятись. Я только провожу тебя до твоего сарая и уйду. — Себастьян покрутил примирительно перед носом Ромашки свои ухоженные ладони. Снова пошли молча, пока тишину не прервал Ромашка, зря он накричал на Себастьяна, определенно зря. Его любовник этого не заслужил. — Шакал, он? — Да, он был тем самым моим любовником, — подтвердили сзади, а потом, убыстрив шаг, пристроились сбоку. — То, что напали на Кристофера, отчасти и моя вина. — Он что, захотел тебя вернуть? — осторожно спросил Ромашка. Себастьян вздохнул, а потом стал тихо рассказывать в такт их шагов: — Он раньше наркоту на Украину пихал, а потом со мной познакомился. Ты не смотри на меня так, он себя до такого имиджа довел, когда уже сбежал от меня, прихватив кучу денег. А раньше был таким нежным, ласковым и скромным… Вернее казался таким, как я понял — Алеша прекрасный актер. Эх! Такой талант пропадает. — Значит… Алеша. — Ну, Шакалом он потом уже стал, — пожали рядом плечами. — Себастьян. Я тут спросить тебя хотел, Шакал он ведь, как я понял, предпочитает снизу… Тогда… Почему ты подставляешься под меня? — Ну, солнышко, ты же пока не хочешь наоборот. А с тобой прекрасно в любой ипостаси, — заявили сексуально рядом, а потом, притянув, впились в рот, шепча между страстными поцелуями отдельными словами. — Я подожду… столько… сколько потребуется… Их целования прервал тихий всхлип. Парни, оторвавшись друг от друга, недоуменно увидели, как от кустов бредет, подволакивая ноги, хрупкая фигура. — Ромашка? — Самокрутка кинулся к другу на грудь, сотрясаясь всем своим тонким телом. — Вася?! Ты чего тут? — прижимая к себе, как ребенка, за трясущиеся плечи. — Так поздно и один? Но Самокрутка просто цеплялся за Валерку, как за соломинку во время бури, и всхлипывал, размазывая по щекам слезы. — Кто он? — спросил Себастьян, ревность неприятно резанула по сердцу при виде той нежности, с которой Ромашка поднял на руки ревущего парня, и, развернувшись к нему спиной, понес в сторону своей «Секретной Базы». — Он мой друг, — ответил, обернувшись к нему, Ромашка. — Так, что? Проводишь или будешь дальше ревновать меня к каждому столбу? — Провожу, — буркнул Бергбах, пристраиваясь снова сзади. На все расспросы нежным голосом Ромашки Самокрутка молчал, вздрагивая и глотая горькие слезы от боли и унижения. Хотя он ведь разрешил Федору, тогда что же было с ним не так? А если бы это был Валерка? Вася снова рвано вздохнул, думая свои горькие мысли, зарываясь на горячей груди друга. От Ромашки он бы принял все — и боль, и унижение. Посчитал бы за счастье и манну небесную! Значит, сблизиться со Скворешней было ошибкой — роковой ошибкой. Вместо того чтобы добиваться Ромашки, он пошел по легкому пути и проиграл… У сарая их встретил взлохмаченный Федя. Было видно, что парень ни один час подряд бегал по окрестностям и искал пропажу. Ромашка поставил Васю на подкашивающиеся ноги и, задвинув к себе за спину, встретил Скворешню со всей яростью, на которую был способен. — Ублюдок, что ты сделал с ним? Что, помягче не мог?! Совсем от течки крышу свернуло? — емкая пощечина опрокинула Федю в ближайшие кусты. Тот потер раздувающуюся на глазах щеку и без очков, которые от удара улетели черт знает куда, выполз навстречу разгневанному вепрю. Ромашка в ярости был крайне опасен, и Федя это знал лучше всех, но отступать он был не намерен. Стерев кровь с разбитых губ, он встал с земли и подошел к разгневанному другу. — Я сделал то, на что ты не был способен! Так как боялся причинить Ваське боль. Но ведь сам знаешь, без боли девственности лишить нельзя! Второй удар унес его еще дальше. — Похотливый кобель, — прошипел Ромашка и, подняв на руки все еще всхлипывающего Васю, скрылся в сарае. — Я так просто не сдамся. Самокрутка мой! — прошипел, вставая с колен, Федя. — Твой. Кто спорит? — раздался голос рядом, и парня рывком подняли за шкварник сильные руки. — Но сегодня им нужно побыть вдвоем без лишних глаз. И кстати, я не меньше ревную к любимому, чем ты, а может даже больше. Но сейчас лучше их обоих оставить в покое. Поверь, трахаться они до завтра не будут уж точно. Усмехнулся старший Бергбах, в легкую читая прыгающие мысли пошатывающегося рядом парня. — И если хочешь заполучить свою Джульетту обратно, то будешь выполнять все мои инструкции и приказы беспрекословно, понял? Ромео! Я тебя всему научу и запомни первый тезис — парень не девка! Посему методы ухаживания в корне отличны. И, получив согласный кивок, повел юношу в сторону мерцающих редких огней поселка. Кругом царствовала глубокая сентябрьская ночь, еще по-летнему теплая, с яркими горящими на небосводе звездами. Бабье лето в этом году обещало быть жарким и затяжным.