Соперники

Ромашка, развалившись на диване, пригреб к себе до сих пор сотрясающуюся тушку и, нежно погладив паренька, устроил у себя на груди. Было привычно и поэтому по-домашнему тепло и хорошо. Мальчишек, лишенных любви со стороны родителей, такая близость всегда успокаивала и усыпляла. Самокрутка вдруг понял, как он по-настоящему скучал по таким знакомым объятьям, по родному терпкому запаху Валерки. Парень перестал дрожать, и Ромашка почувствовал, как Вася, припав к его груди, спокойно задышал ему в подмышку. — Как у тебя там? Сильно болит? Вася вздрогнул на такой откровенный вопрос, но, почувствовав нежные касания рук на спине и ягодицах, стыдливо уткнулся в шею Валерки. — Я тебя… люблю… — пробормотал Самокрутка, полыхая щеками. — Я тебя тоже, — как-то слишком быстро ответил Ромашка и с интонацией, которая насторожила замершего в ласковых объятьях паренька. — Ты для меня всегда был маленьким непутевым братишкой, — продолжил Валерка, и вот так чудо, которого так ждал Самокрутка, умерло на корню. — И никому не дам тебя в обиду. Даже Скворешне! — Я люблю… тебя… как… мужчину… — отчаянно попробовали в последний раз свою попытку, сжигая за спиной мосты. — Знаю, маленький, — Ромашка прижал к себе пацана, — но я не могу подарить тебе то, чего ты заслуживаешь. Моя любовь к тебе совсем другая. — Но… — Вася всхлипнул снова на груди любимого, а потом попросил. — Поцелуй меня… И Ромашка, нежно коснувшись скулы Самокрутки, огладил острое личико, а потом ласково накрыл соленые от слез губы. Поцелуй был чересчур нежным и ласковым, как будто Вася был фарфоровой куколкой или хрустальным принцем. Не было той всепоглощающей страсти, с которой его губы терзал Федька, не было глубины чувств и желания. Только нежность, лившаяся через край и обволакивающая Самокрутку с головой. Ромашка, и правда, любил его всем сердцем, но только как маленького братика, которого просто необходимо опекать и лелеять. — А теперь спать, мелкий. У меня сегодня был очень трудный день, наверное, не менее изматывающий, чем твой. Валерка прижал снова к себе замершего паренька и тут же вырубился, как будто кто-то просто вынул из него батарейки. Вася, почувствовав, как Ромашка резко заснул под ним, тяжело вздохнул. Он до сих пор чувствовал прикосновения ласковых губ Валеры и прекрасно осознавал, что это не то. Тем более в памяти всплывали более яркие ощущения, которые дарил ему совершенно другой человек. И это Самокрутку не только не радовало, но и откровенно пугало. *** — Ма-а-а-а… любимый, это не просто сарай, это… У меня просто нет слов. Как же здесь убого! Над резко проснувшимися парнями стоял во всей красе Себастьян, подперев сексуально одной рукой бедро, а во второй держа плетеную корзину, наполненную едой и свежевыпеченным хлебом, который не просто пах, а благоухал на всю секретную базу. — Себастьян! — рыкнул Ромашка, зарываясь под замершего Самокрутку. — Иди на хер. Сегодня суббота! — Если оставишь этого милого мышонка в покое, то тут же приду, — заявили, возвышаясь над клубком разметанных парней. — И потом, я кушать принес. Мог бы спасибо сказать, а? Интонации сменились с веселых на вымогательно-набыченные. Ромашка выглянул из-под Самокрутки и оперативно подорвался до пахнущей, дразнящей его ноздри, жратвы. Но не тут-то было, вместо булочек он получил увесистую тушку Себастьяна, который тут же подмял под себя Ромашку, навалившись сверху. — А поцелуй?! — Вымогатель, — Валерка в легкую отыграл свою ведущую роль, взгромоздившись сверху и с рыком вырывая страстный поцелуй у насмехающихся над ним кремовых губ. Протраханный диван за несколько секунд превратился в ожесточенное поле битвы за лидерство. И никто из полыхающих возбужденных любовников не заметил, как скромно в углу забившийся Самокрутка распахнутыми огромными глазами взирал на развернувшийся перед ним борцовский раунд. — Ты моя девочка! Смирись, — Ромашка загнул раком Себастьяна и, содрав с его аппетитной попы тесные джинсы, ворвался на полную длину своего члена вовнутрь, только сплюнул вместо смазки на подмигивающее кремовое очко. Старший Бергбах заорал от долгожданной смеси боли и возбуждения, прогибаясь под мощные толчки крупного горячего члена Ромашки, по-блядcки выпячивая ягодицы и смотря затуманенным взором в прозрачные испуганные глаза Самокрутки. Если у Валерки спросонья совершенно вылетело из головы существование Васи, то Себастьян ни на секунду не забывал о присутствии маленького мышонка, выглядывавшего из своей норки. И дальновидный мужчина вовсю старался показать настоящую страстную сторону полыхающего похотью Валеры и не просто показать, но и утвердить, что это его мужчина, которым он не собирается делиться с посторонним. Секс был жестким с утверждением права обладания, со шлепками, укусами, заломами рук и полным подавлением партнера. А Вася с ужасом смотрел на Ромашку, ибо таким Валеру он не видел ни разу в жизни. Перед ним был зверь, агрессивный самец, полыхающий страстью и яростью. Его мощный член, намного толще и длиннее Федькиного, пошло хлюпал в расшаперенном заду Себастьяна, практически выходя полностью при каждом толчке из текущей обслюнявленной дырки и с яростью вгоняемым по самые яйца вовнутрь. Но самое немыслимое, что так удивило Самокрутку, это то, с каким наслаждением принимал его в себя Себастьян, всего без остатка, что подтверждал налившийся истекаемый смазкой мощный член мужчины, лупящий в такт глубинным толчкам о поджарый живот. А еще это действо кроме страха вызывало острое возбуждение, натягивая до предела трусы подростка с зажатым между ногами членом. Оба прекрасных хищника, совокупляясь на глазах у застывшего сусликом Васьки, наслаждались друг другом, стеная и рыча, яростно вколачиваясь друг в друга, а позже, кончая в судорожном немыслимом оргазме, упали на практически развалившийся от их усилий старый диван. — Что ж, извинения приняты, — Себастьян весь в собственной и Ромашкиной сперме, отпыхиваясь, вылез из-под развалившегося на нем Валерки. Весь живот был заляпан, из еще не закрывшегося зада текло, но мужчина, помня о своем грандиозном плане, продолжил утреннее действо. Он в наглую, не слыша протестующие вопли любимого, обтерся его футболкой, а потом, усевшись, притянул на свои колени спиной к своей полыхающей груди краснеющего щуплого Ваську, выцарапав того из его уютной норки. — С добрым утром, мышонок! Ого, а тебя завели наши с Валерой утренние потрахушки. Как мило. Опытные руки мужчины скользнули по бокам хрупкого подростка, с виртуозностью обнажая худенькое не сопротивляющееся тело, распаляя незаметными ласками еще больше. — Себастьян! Ты чего творишь?! — рыкнул Ромашка, сбоку подскакивая к своему любовнику. — Помогаю твоему мальчику расслабиться! Видишь? — Бергбах стянул с легкостью штаны с юноши и показал конкретный стояк Васи. — Какой у него нежный цвет. И размер приятный. Тщ-щ-щ… Солнышко, расслабься и не бойся, сегодня, уверяю, больно не будет. Себастьян очень нежно придержал шею Самокрутки и, лизнув соблазнительную ямку над ключицей, поцеловал в щеку. А потом, пройдясь по оголенным ножкам, раздвинул широко колени. Федя зашел именно тогда, как и сказал ему Себастьян — ни раньше, ни позже. Скворешне было не по себе, так как он также, как и Самокрутка, наблюдал весь убойный секс, развернувшийся между распаленными мужиками. О таком он только мог мечтать. Более того Федя поймал себя на мысли, что и сам был бы не прочь выебать Себастьяна. Да вот только этот сильный мужчина, который чуть ли не за шкирдяк тащил его до собственного дома Скворешни, прочитав целую лекцию о нюансах во взаимоотношениях между мужчинами на сон грядущий, навряд ли подставил бы ему свое очко! Даже со своей позиции парень сквозь щель прекрасно видел, что не Ромашка брал Себастьяна, вовсе нет. Именно старший Бергбах позволял взять себя и разрешал доставлять себе удовольствие. Федя, сделав несколько шагов к восседающим на продавленном диване мужчинам, в нерешительности замер от увиденного вблизи. Самокрутка полулежал на груди полыхающего Себастьяна, который, подцепив его ноги под коленями, подтянул к себе и развел в стороны, напоказ выставляя как налившийся пенис паренька, так и красное до сих пор в небольшой сукровице сморщенное колечко. Вася от близости Бергбаха был в таком состоянии, в котором обычно находятся люди нализавшись убойного афродизиака. Он весь содрогался от вожделения и, прижавшись к горячей груди черноволосого мужчины, стонал на его откровенные покусывания шеи. А рядом сидел Ромашка и смотрел не менее круглыми глазами, чем у Скворешни, на весь этот жутко развратный процесс. — Нравится? — Себастьян отпал от шеи и, сексуально лизнув щеку Самокрутки, воззрился томным взглядом на Скворешню. — Да, — прошептал Федя и увидел, как от удивления и понимания ситуации еще сильнее округляются глаза Ромашки. — Любишь? — руки Бергбаха подтянули еще сильнее разведенные колени к себе и, перекинув сверху задранные ножки, дотянулись до сжавшихся сосков, нежно массируя их подушечками умелых пальцев. От такой ласки Самокрутка застонал еще сильнее, прося большего, а Ромашка и Скворешня синхронно тяпнули себя за нижние губы. Ну ладно, с Федькой было более или менее ясно, но Ромашка вдруг осознал совершенно другую сторону Васи, он впервые так посмотрел на влюбленного в него паренька и понял, как тот прекрасен. А может он зря отказывался от его близости, отодвигая мальчика в сторону, может… — Тогда на колени! — приказной тон Себастьяна вывел обоих парней, взирающих на томление возбужденного Самокрутки, из транса. — Валера, свяжи ему руки! Ромашка, еще не совсем понимая, вмиг скрутил руки Феди и сел под бок к Себастьяну. Он смотрел, как Скворешня встает на колени перед сидящей парой и ждет дальнейших указаний, которые не заждались. — А теперь вымаливай прощение своим языком. И постарайся, чтобы Васе это понравилось, — усмехнулись сверху черные маслины глаз, смотря, как Федя неловко припадает ртом к налившемуся члену паренька, вылизывая его до основания сморщенных возбужденных яичек, а потом язычком проникает в анус. Вася вдруг резко вышел из транса на эту ласку и взбрыкнул ногами. Ромашка с Бергбахом тут же перехватили дрогнувшие ножки и, разведя их снова в сторону руками, стали успокаивать испугавшегося парня. — Ну-ну, мышонок, ты под нашей защитой, он только вылижет тебя там, смочит слюной и не больше. Не бойся, маленький, — зашептал Себастьян на ушко Васе, а Ромашка, склонившись над лицом своего друга, нежно успокаивающе поцеловал в распахнутые, искусанные от страсти губы. Федя старался вовсю, лаская, распаляя, пытаясь сгладить и слизать весь нагар того страха, что сам вызвал у своего любимого, с ужасом смотря, как Ромашка на пару со Себастьяном с удовольствием ласкают его любимого и как тому нравится такое проявление нежности со стороны чужих мужчин. Самокрутка качался на волнах блаженства, забывшись и выгибаясь ласкающему рту и рукам окружающих его мужчин. Тепло разливалось по всему его телу, раскручиваясь внизу живота спиралью, и наконец вылилось, забилось сильнейшим оргазмом. — Вот и умничка, мышонок, — Себастьян завладел губами Васи и, глубоко поцеловав, попросил Ромашку. — Ромео, развяжи. И, дождавшись, когда Федя неуклюже встанет с колен, прижал к себе мокрого после оргазма Васю. — На сегодня свободен, в десять вечера будешь здесь и без пререканий. И, когда использованный и так неудовлетворенный Скворешня ушел из сараюшки, обратился к забывшемуся Самокрутке. — Понравилось, мышонок? Вася закивал, прикусив нижнюю губу, отчаянно краснея. — Вот и славненько! Сегодня ты весь день будешь с нами, — пообещали сексуально парнишке. *** — Я к Кристоферу поехать не смогу! — Ромашка натягивал на свою попу помятые джинсы. — Это еще почему?! — Себастьян втискивал свое вспотевшее тело в тесную рубашку, при этом оба поглядывали на уже одетого и притихшего Самокрутку. — У меня работа вообще-то. Это ты можешь в своем ресторане носа не казать, а я обязан ходить по расписанию, — развели руками. — Ну почему же, и потом, у меня ресторан не единственный, — состроили черные масленые глазки, а затем сексуально улыбнулись. — Тогда мышонок поедет со мной. Ты же не против? — Очень даже! Если тебя понесет на такие же, как и вчера, подвиги и приключения, то без исключений — против. — Валерочка, зайка! Я не совсем конченный идиот. У нас просто будет романтическое свидание. Раз ты так очень занят, то Васенька мне составит компанию. — Если ты втянешь Василия в какую-нибудь очередную жопу, как и меня — кастрирую. И твоя мечта об активной роли в сексе накроется глухой крышкой гроба со звуком приближающегося цунами, — Ромашка бухнулся на окончательно разъехавшийся диван и стал шнуровать кроссовки. — Даю честное пионерское! Не втяну, не обижу и даже вовремя накормлю, а потом вечером верну на базу. Мне мои яйца дороги, очень-очень! — А не поздновато ли тебе играть в пионеры? А? — А что делать? Назовусь комсомольцем — точно лишусь своего хозяйства, а если коммунистом — то вообще расстанусь со своей непутевой жизнью. — Не прибедняйся, болтун, поцелуй от меня Кристофера и сделай ему минет, все равно не утерпишь. И до вечера! — Ромашка помахал парням, прежде чем выйти на Божий свет. — Мы к тебе на работу зайдем! — прокричали обещающе сзади. *** Кристофер смотрел растерянно то на смущенного Самокрутку, то на своего старшего брата, и откровенно ни черта не понимал. — Не хлопай так глазищами. У Валеры сегодня работа. Посему я в компании мышонка. Даю приватные уроки любви ему и его парню. — Я и не думал, что ты подашься в секс гувернеры, — съязвили с кровати, смотря на третий букет, палата планомерно превращалась в цветочный магазин. — Ну, не дуйся, любимый, — Себастьян присел на кровать и, притянув братца в жаркие объятья, поцеловал. — Меня просили передать тебе это, а еще сделать минет, думаю, малышу будет познавательно увидеть все тонкости на практике. — Себастьян, я без Валеры не буду! — Кристофер запылал щеками под взглядом прозрачных глаз на полыхающем лице Самокрутки. — Ничего не знаю, приказ Валеры, я обещал! — Себастьян чуть отстранился от младшего брата и потянул одеяло на себя. — И чего ерепенишься, у тебя уже стоит. — Себастьян! Пре… — все остальное потонуло в сладостном стоне. — Ох-х-х-х! Не при постороннем… Ах-х-х-х! Же… Се-бас-с-с-тья-я-ян! Изливаясь в рот черноволосому мужчине, схватив его за волосы и притянув со всей силы, засаживая в горло. У Самокрутки глаза были с блюдца, он и не знал, что такое можно вытворять ртом, языком, губами, да так чтобы свести с ума одним касанием, заставляя так содрогаться до дрожи в поджилках, до закатывания глаз. Нет, Федька минет делать естественно не умел, и Вася только сейчас понял, что по сути дела Скворешня впервые в жизни сосал член вчера и именно ему. — Ну, вот в общих чертах, хотя техника у каждого своя, — Себастьян, проглотив сперму брата, отстранился от его узких сотрясающихся после оргазма бедер. — И как, мышонок? — Это было… потрясающе! — прошептал Самокрутка, повторяя жест языком Себастьяна, облизывая вдруг пересохшие губы. — Попробовать хочешь? — усмехнулся учитель и получил емкий подзатыльник от брата. — Даже не мечтай! Наверняка уже на Валеркином члене с утра покатался, — прошипел Кристофер. — Не без этого, родной, причем при двух свидетелях, — рассмеялся заразительно старший брат, а потом, притянув к себе младшего, погладил по мягким волосам. — Выздоравливай быстрее, любимый, мы с Валеркой по тебе очень скучаем. — Ты конченный извращенец, — прошептал уже не сопротивляющийся младший брат, расслабляясь от ласковых рук Себастьяна. *** — Валерка, к тебе пижон пришел! — постучал мастер ключом по трактору, и высунувшийся Ромашка увидел махающего ему Себастьяна, из-за спины которого выглядывал краснеющий Самокрутка. — Я еще полчаса! — крикнул он ждущим его ребятам. — Тогда мы в сарай! — гаркнул ответно Себастьян и потянул худенького парнишку за собой. Когда Ромашка после душа пришел уставшим на их базу, его ждал накрытый стол во главе с Себастьяном и Васей. — Голоден? — усмехнулся брюнет, но к еде прикоснуться не дал. — Еще не все пришли! Вот Ромео мышонка причапает, тогда начнем. Самокрутку от таких слов стало трусить, все-таки страх перед той болью, что ему сделал Федор, до сих пор накатывал холодными волнами. — Мышонок, не бойся, мы с тобой, так что все будет хорошо. Сделай глоток, — Себастьян протянул кровавую жидкость в бокале и, увидя скептический взгляд Ромашки, пояснил: — Обычный кагор и ничего лишнего, я бы никогда не опустился до афродизиака. А это вино в церкви даже младенцам дают, это снимет с него нервозность. — Я бы лучше покурил… — пробормотал Самокрутка, делая основательный глоток. После сытного обеда из кучи блюд в одном из ресторанов Себастьяна он ничего пока не ел, посему вино ударило в голову, приятно опьяняя, гоня кровь сильнее по жилам. — Я те покурю! Выпорю ремнем, неделю не сядешь, — пообещал Ромашка. — Лучше уж кагор. — Э-э-э-э, нет, много тоже ненужно, ебаться с бревном, поверь, радости никакой, — усмехнулся Себастьян, отбирая у присосавшегося от страха парня полупустой бокал. — Ебаться? — переспросили, бледнея окончательно от информации. — Конечно, солнышко, сегодня твой Ромео по-настоящему сделает тебя счастливым и доставит немыслимые удовольствия не только себе, но и тебе, — пообещал Себастьян, удерживая на руках задрожавшего крупной дрожью парня. — Себастьян, прекрати! Ему же страшно, — Ромашка попытался выцарапать Самокрутку из рук любовника. — От себя не убежишь. Если мы не поможем ему перебороть страх, будет, поверь, намного хуже. Проще научить обоих наслаждаться близостью друг друга. Ведь Федя не отступится и по неопытности будет насиловать мышонка. — Значит, он мне сделал больно… по неопытности? — переспросил, краснея, Самокрутка, затихая в руках у мужчины. — Конечно, он любит тебя, мышонок, и не планировал причинять боль. Но хотел тебя так сильно, что не удержался и наломал дров. А мы с Валерой вам поможем своим опытом разобрать ваш лесоповал, который вы устроили, — пообещал щедро Себастьян. Ровно в десять пришел «Ромео» и, постучавшись, застрял в нерешительности на пороге. — Проходи, тебя только и ждем, — оскалился Ромашка. Расслабленный Вася сидел у него на руках, когда как Себастьян гладил нежно руки хрупкому подростку, успокаивая теплом и своей близостью. Он поманил к себе застывшего Федю и приказал. — Смотри за мной и повторяй! Теплая ладонь ласково огладила грудь парнишки и, подцепив пуговицу на рубашке, виртуозно расстегнула, Скворешня, как послушный ученик, повторил жест — расстегнув следующую. — Прелюдия очень важна, — поучал старший Бергбах своего ученика, лаская бедра сначала внешнюю сторону, а потом изнутри. — Особенно, когда у твоего любимого это в первый раз. Нет, не дави. Касания должны быть невесомыми, обещающими, а не подчиняющими. Ты не должен подавлять своего мужчину, должен доказать своей лаской, что вы на равных. И, видя, как Федя, закусив губу, старательно повторяет его жест, улыбнулся мышонку. — Уже лучше. Ромашка чувствовал, как напрягшийся при виде Феди Вася снова расслабляется в его руках, доверяя своему партнеру. Они уже в четыре руки сняли с парня верх и теперь учились ласкать соски сначала сухими пальцами, затем смоченными в слюне, потом языком, вынося разум Самокрутки за пределы его возможностей. — Я так быстро… Ах-х-х-х! Кончу… — пожалился раскрасневшийся паренек. Ласка сосков возбудила его до предела. — Тогда перейдем к твоему пенису, дорогой. Валера, разрешишь мне взять в рот его головку и яички? — спросил Себастьян у своего любовника и, получив разрешительный кивок, склонился над членом паренька. Для Феди было откровением то, что творил Себастьян с фаллосом его любви и сжавшимися яичками, показывая основные приемы и давая тут же опробовать «тренировочный снаряд». Когда член мальчика завибрировал, Себастьян предупредил Федю. — Еще одно касание и он сольет. Можно пережать вот здесь внизу, это вызовет небольшую боль и оттянет оргазм, вот так, — лишь чуть-чуть касаясь, но не пережимая протоки, показывая, как это необходимо делать. — Но лучше дать кончить и возбудить снова, стимулируя простату. Так что возьми глубже в рот головку и проглоти все до капли, показывая, как тебе приятна его близость. Федя исполнил приказ и уже через секунду захлебнулся пряной спермой. — Умничка, а теперь займемся попкой! Валера?! — и, вновь получая кивок согласия, раздвинул полушария парнишки в сторону, сильнее поднимая за ноги, передавая ноги мальчика в руки Ромашки, который их тут же зафиксировал намертво. — Мне страшно… — прошептал Самокрутка Валерке и тот, припав к его рту, чувственно поцеловал, отвечая. — Не бойся, Себастьян ему яйца открутит, если тот тебе сделает больно. — Ты молодец, вчера ласкал его анус языком, но этого недостаточно. Но сначала повтори то, что делал вчера. Так, высунь язык сильнее, сначала обведи, нежно касаясь, немного подразни и осторожно начинай надавливать, проникая как можно глубже вовнутрь. Не торопись, вся ночь впереди, забудь о себе и старайся в первую очередь сделать приятное партнеру. Если конечно ты его любишь?! Так любишь? — Люблю, — отлипая от подрагивающей дырочки и снова к ней прилипая. — Тогда старайся! Так, угу, еще… Что ж, достаточно, теперь нанеси на пальцы мазь, согрей, растирая подушечками, и введи первый… Нет. Тормози, не так резко. Перехватывая кисть и зачерпывая смазку, сам ввел палец в парнишку, показывая. — Вот так по кругу, лаская нежные стенки кишечника. Какие они у него горячие и бархатистые. Вася, ты просто восхитителен внутри — жаркий и такой тугой. — Я… я… — еще сильнее засмущался парнишка. — Наверно там грязный. — Ничуть… Видишь, — Себастьян вынул практически введенный до конца палец и показал Васе. — У тебя же не понос и не запор. Так что все в порядке, и поверь, если тебя любят, то это не проблема. Даже если Федя немного запачкается, тем более перед сексом можно сделать небольшую клизму, когда принимаешь душ, меня, к примеру, эта процедура очень даже возбуждает. И, уже обращаясь к Феде, скомандовал: — Повтори! Когда Скворешня ввел аккуратно согласно инструкциям свой палец вовнутрь, лаская, пульсирующие стенки, Себастьян продолжил. — Когда почувствуешь, что он расслабляется, вводи следующий палец. Вот так! — и к пальцу Скворешни добавил свой, отмечая, что Вася даже не вздрогнул. Теперь уже оба мужчины ласкали, растягивая зад пацана изнутри. — Пробуй развести пальчики в разные стороны, растягивая. Так, он готов уже к третьему пальцу, а теперь проникни глубже и вот здесь надави. От жеста Себастьяна Вася в открытую застонал и выгнулся дугой, его член тут же расправился от вновь прилившей крови, закачавшись перед взором трех пар пожирающих его глаз. — Вот она — простата. А у него очень чувствительная попка, это замечательно. Теперь, периодически надавливая на бугорок, вводи четвертый. Да, так. Себастьян с радостью в глазах наблюдал, как выгибается мальчишка, открываясь еще сильнее перед ласкающими его мужчинами, и уже сам в открытую пытается насадиться на пальцы, растягивающие его задницу. — Теперь он готов! Выводи аккуратно пальчики и, предупредив партнера, сначала введи свою головку. Федя нервно покусал свои губы от предвкушения и, оголив налившийся болезненно стонущий член, переспросил Себастьяна: — Я точно не сделаю ему больно, как вчера? — Теперь не сделаешь. — Ты слышал, любимый, я вхожу, — и в легкую протиснул крупную головку своего члена в зад парнишки. — Входи медленно, чувствуй, как он раскрывается перед тобой, если сжался — подожди, пусть раскроется. Не бери нахрапом! Ему пока непривычно и он еще тугой, неразработанный, — поучал Себастьян, фиксируя рвущиеся в бой бедра Скворешни. — Проникни до конца, вот так, подожди, дай ему привыкнуть. Мышонок, ты как? — Хо-ро-шо… — простонали страстно в ответ. — Вот видишь, не так страшен черт, как его малюют. А теперь осторожно качни бедрами, пробуя и постепенно наращивая амплитуду. Себастьян отпустил бедра Скворешни, видя, как тот, до сих пор не веря, что доставляет своему любимому удовольствие и наслаждение, стал двигаться легко у Васи внутри. Бергбах прогнул Самокрутку в талии, тем самым меняя угол проникновения Феди так, чтобы тот цеплял простату у мальчика при каждом своем проникновении. Так, подсказывая обоим любовникам, он увидел, как критически набух снова член Васи. Мальчишка уже вовсю орал от возбуждения и страсти, не скрываясь, на всю округу. — Дашь ему слить или пережмешь? — спросил Себастьян, снова вцепляясь в бедра Феди мертвой хваткой, заставляя не только механически удовлетворять партнера, но и уча спаривающихся мальчишек чувствовать друг друга. — Я хочу… чтобы он кончил… — тяжело дыша, прошептал Федя, кусая от нетерпения свои раскрасневшиеся губы. — Тогда сделай пару толчков и замри, он во время оргазма тебя сильно сожмет, — предупредил Себастьян парня. Скворешня, исполнив инструкцию, наблюдал феерический фонтан застонавшего во все горло Васи, а потом прикусил до крови губу от тисков кишечника вокруг зажатого своего члена. — Спазм пережди, сейчас отпустит, — пообещал щедро Себастьян. Когда Федя снова смог двигаться внутри, Бергбах предложил. — Можете теперь поменять позу или спустишь в него так? — Хочу поменять, — Федя сжимал в объятьях еще не отошедшего от сильнейшего оргазма Ваську, чувствуя, как тот сам тянется к нему за поцелуем. — Мы с Валерой только за. Знаешь, яйца у нас тоже не железные, и смотреть, как вы тут, парни, наслаждаетесь друг дружкой. Сверху ему после двух раз будет сложновато скакать на тебе. Он уже устал, так что, лучше поставь на четвереньки перед собой, только сильнее прогни в талии, чтобы он ягодицы выпятил, и старайся попасть по простате, может и на третий раз получится завести его на оргазм. Во всяком случае, постарайся. И поставь так, чтобы он видел нас с Валеркой. Понял? И, получив согласный кивок, помог Самокрутке освободить колени своего любимого Валеры. Федя, осторожно выйдя из Васи, поставил не сопротивляющегося Самокрутку перед собой на четвереньки лицом к Ромашке и Бергбаху и, помня инструкции, очень нежно натянул раскрытый задок пацана опять на свой изнывающий стояк, а затем, прогнув сильнее в талии, качнул пробно бедрами. И, услышав опять страстный стон и чувствуя, как задрожал особой дрожью от удара по простате его любимый, с радостью начал наращивать темп, смотря, как Себастьян встал на колени перед Ромашкой и уже вовсю сосет его крупный налившийся член, готовя своего актива к соитию. А потом, спустив с себя штаны, обоими руками разминая свои ягодицы, ласкает длинными пальцами перед трахающейся парой свой уже полураскрытый бежевый анус. — Я готов и иду к тебе, любимый, — Себастьян встал с колен и, скинув ненужные сползшие до колен штаны на пол, оседлал бедра Ромашки, широко разводя свои бедра и сверху сам насаживаясь на его каменный член, плавно вбирая естество Валерки полностью. Так, любуясь друг дружкой, обе пары продолжили свое действо, наслаждаясь своими любимыми. Через час Федя благодарил жарко Себастьяна, который, развалившись сыто на Ромашке, благостно взирал на обоих своих учеников снизу вверх. — Да не за что! Ты это, Федя, дай и Васе попробовать сверху, это очень важно будет для вас обоих. Вы сможете понять до конца правильно ли выбрали свои роли в паре. И укрепит еще больше доверие между вами. А когда Федя увел за собой счастливого и изможденного Васю к себе домой, неожиданно услышал от разомлевшего под ним Ромашки. — А когда мы попробуем наоборот? — А ты уже готов, сладенький? — улыбнулся счастливо старший Бергах, потянувшись от всей души в руках любимого. — Да, я хочу почувствовать тебя внутри себя, — серьезно прошептал Ромашка и, получив страстный поцелуй от своего мужчины, услышал в ответ. — Сначала поспим немного, а потом, если не передумаешь, я тебя возьму, моя любовь. Так нежно и ласково, как только это вообще возможно. И доведу тебя до высоты блаженства, а когда ты будешь на самом пике облаков, мы рухнем вместе вниз, дабы потом снова взмыть вверх в поднебесье. — М-м-м-м, да ты просто поэт, во всяком случае поешь красиво, даже не подумаешь, что ты конченный извращенец, заводящийся от простой клизмы в своем заду, — усмехнулся, устало зевая, Ромашка и услышал ответный смешок, сопровождающийся жгучим поцелуем. — Ты моя самая сладкая клизма, любимый. А теперь спи, я разбужу тебя через пару часов. И обработаю как нужно твою нежно-девственную попку.