Всего лишь твоя тень

      Мужчина, сидящий на кровати, медленно поднял взгляд.       — Здрас-с-с-с-сти-и-и-и, — прошептал он, улыбнувшись. — У меня гости?       — Немножко вашей крови на благое дело, — девушка достала жгут и шприц.  — Надеюсь, вы не боитесь уколов?       — Я? Боюсь? А-ха-ха-ха, — рассмеялся он.       — Тогда не дёргайтесь, — в голосе девушки звенела сталь.       Она быстро перетянула жгутом руку, ввела иглу в вену и набрала в шприц кровь.       — А теперь расслабься, красавчик, — прошептала она, глядя в его глаза.       — Ты новенькая? — прищурился он, облизав губы.       Джанет некоторое время смотрела в его глаза, а потом улыбнулась.       — Ненадолго, поверь мне. Почему ты так решил?       Он пронзительно взглянул ей в глаза.       — Ты меня не боишься. Они все, все-е-е-е-е боя-я-а-а-а-тся. Они только к двери подходят, а я уже чувствую его — их стра-а-ах. А когда они приходят, в глазах у них плещется паника. И на шрамы мои они смотрят лишь украдкой. И быстро отводят взгляд. Потому что боятся, — резко выкрикнул Джокер, и снова залился безумным смехом. — А ты нет, — он прищурился и склонил голову набок, глядя, как девушка кивнула, бережно спрятав в кармашек халата шприц с его кровью.       Она приблизила свои губы к его уху и прошептала:       — Я такая же пациентка, как и ты, Джокер. А потому завтра или сегодня, когда к тебе придёт доктор Крейн и спросит, говорила ли я что-нибудь, передай ему, пожалуйста, что для ответа на его вопрос мне понадобилась кровь самого сумасшедшего человека на этой земле. Хорошо?       Джокер взглянул в её глаза и снова прищурился.       — А если я не захочу разговаривать с доктором?       — А если я сделаю так?       Она поцеловала его. Страстно, требовательно, властно. А потом отстранилась и улыбнулась.       — Обалдеть! Поцелуй с самим Джокером! Я твоя должница, — подмигнула Риденхауэр.       — Эй! — ухмыльнулся тот. — Возможно, я прощу тебе долг, если ты меня отсюда вытащишь!       — Обязательно, — обернулась в дверях она. — Как только наиграюсь с доктором, — и покинула камеру.       Самая трудная часть плана была позади, дальнейшее его осуществление таких проблем не обещало. Помогла всё та же иголка — ключей от кабинета доктора Крейна у охранников не было…       Спустя два часа Крейн зашёл в свой кабинет и замер на пороге. Это невозможно! Ни у кого нет доступа сюда! Он сам лично позаботился о том, что даже дубликат ключей от его кабинета находился у него самого. И вот кто-то пробрался сюда и устроил это!       Доктор быстро осмотрелся и подошёл к стене, на которой были красные разводы. Рисунок был знаком. Схематическое изображение карты мира, нарисованное красной краской на его стене. Но краской ли? Доктор осторожно понюхал и нахмурился: этот металлический запах не спутать ни с чем. Не краска, а кровь.       Через пять минут весь персонал был поднят на ноги. Все пациенты оказались на местах, даже Джанет Риденхауэр, которая сидела в своей палате, по-прежнему не реагируя на окружающих. Охранники ничего толком пояснить не могли, кроме того, что дважды приходила новая медсестра. В первый раз она взяла ключи от палат третьего этажа, а потом их вернула и немного поспрашивала их о том, как работает система слежения. В любом случае, девушка ушла час назад. Весь Аркхэм жужжал как потревоженный улей, но новую медсестру так и не нашли. Записи с камер слежения оказались стёрты за последние четыре часа. Как это случилось, охранники не знали.       — Доктор Крейн, — к нему подбежала запыхавшаяся медсестра, — он просит вас. Говорит, что должен передать что-то важное. Лично. Сказал, что будет разговаривать только с вами.       — Кто? — нахмурился доктор.       — Джокер…       — Оу, док, а вы нервничаете, да? — рассмеялся Джокер, когда увидел Крейна. — Вон у вас как глаза блестят.       — Что ты хотел мне сказать?       — Я? — рассмеялся он безумно. — Смените персонал, доктор. Кроме той медсестрички, что приходила сегодня, ага? — игриво подмигнул он.       — Медсестра?       — Расскажите, док, зачем ей нужна была моя кровь?       — Твоя кровь?       — Ну да, она сказала, что ей нужна кровь самого безумного человека на земле. Умница какая, не то, что ваши обычные церберы… Хотя постойте, она сказала не безумного. А сумасшедшего.       — Как она выглядела?       — Она сказала, — зашептал Джокер, понизив голос, — что кровь нужна ей для того, чтобы ответить на ваш вопрос.       Крейн мысленно застонал — опять!       — Джанет Риденхауэр?       — Она не представилась, — помрачнел пациент и разочарованно прицыкнул. — Жаль.       — Что ещё она тебе говорила?       Он пожал плечами. Доктор уже взялся за ручку двери, когда Джокер вновь заговорил.       — Что хочет поиграть с тобой, док, — небрежно ухмыльнулся он.       Крейн торопливо обернулся, затем покинул палату и направился к лестнице. Он уже почти спустился до второго этажа, когда к нему подбежал санитар.       — Доктор Крейн, из записей видеокамер… мы выяснили, что…       — Джанет Риденхауэр покидала свою палату, — кивнул холодно доктор. — Я уже знаю. Как ей это удалось?       — Камеры зафиксировали только то, как она вернулась к себе.       — Ясно, — Джонатан решительно направился в палату девушки.       — Как тебе это удалось? — Крейн склонился над ней.       Снова маска безмятежности и молчание в ответ.       — Как ты попала в мой кабинет?.. Зачем ты это сделала?       Снова не добившись ответа, доктор неожиданно хищно улыбнулся и вызвал санитара.       — Обыскать здесь всё. А мы пока, мисс Риденхауэр, пройдём для беседы в мой кабинет.       Джанет медленно встала и спокойно пошла по коридору в направлении кабинета доктора…       Крейн молча сидел напротив неё и смотрел на неё уже минут десять. Риденхауэр безмятежно улыбалась, глядя в никуда.       — Итак, значит, ты решила поиграть, — Джонатан снял очки и встал. Ему больше не надо было смотреть на неё, этот этап пройден — вряд ли она себя чем-нибудь выдаст. — Снова ответ на вопрос, — доктор остановился, сцепив руки за спиной, у разрисованной кровью Джокера стены. — Карта мира, нарисованная кровью самого безумного человека этого мира… — он задумался и вспомнил про поправку Джокера. — Стоп, не безумного. Сумасшедшего. И это ответ на мой вопрос… А спрашивал я, — Крейн задумчиво шагал по кабинету, пока не остановился рядом с девушкой. Он резко наклонился к ней и прошептал, — сумасшедшая ли ты, Джанет.       Их лица были близко-близко, и вот тут невозмутимость девушки впервые дала сбой. Крейн слегка прищурился, увидев её расширившиеся зрачки. Уголки его губ слегка приподнялись вверх, выдавая намёк на торжествующую улыбку.       — Я спросил, — бархатно прошептал он, приближая своё лицо к её лицу, — сумасшедшая ли ты, Джанет, — он нежно погладил кончиками пальцев щеку девушки, — а ты мне ответила, что, — его дыхание опалило её губы, — весь мир сумасшедший…       Лёгкий поцелуй, Джонатан быстро схватил девушку за запястье и победно улыбнулся.       — Пульс участился, — сухо констатировал он, выпрямляясь и посмотрев на Риденхауэр сверху вниз, — и всё-таки ты реагируешь. Значит, ещё не всё потеряно.       Он подошёл к столу и открыл чемоданчик.       — Чего ты боишься, Джанет? Я готов узнать это.       Но что-то его остановило. Крейн вдруг замер и задумчиво покачал головой.       — Не здесь, пожалуй.       Он вызвал санитара и велел ему отвести девушку в подвал, в одну из исследовательских лабораторий. А сам, задумчиво полюбовавшись «картой» на стене некоторое время, прихватил чемоданчик и отправился следом.       Санитар за это время уложил девушку на кушетку и присоединил к ней датчики, выводящие на экран, стоящий рядом, сведения о частоте дыхания, пульсе, мозговой деятельности.       — Благодарю, — холодно кивнул подошедший Крейн и взглядом отпустил санитара.       Тот поспешил ретироваться. Джонатан запер двери и подошёл к Риденхауэр.       — Продолжим наш увлекательный разговор, Джанет… Что там насчёт твоих страхов? Ты мне расскажешь или мне самому придётся всё узнать?       Тишина. Крейн жёстко усмехнулся.       — Значит, приступим… Страх, мисс Риденхауэр, самая искренняя человеческая эмоция. Его невозможно подделать или сыграть. Он заставляет человека покинуть свою раковину, снять все свои маски, показав его настоящее лицо… Есть разные страхи. Даже самые бесстрашные люди боятся. Все боятся. И я узнаю твой страх, поверь мне.       В голосе его слышалась бесконечная нежность. Он подошёл к девушке и сделал укол, введя в вену какой-то препарат.       — Я ведь Мастер Страха, Джанет… Итак, начнём с простого. Люди боятся разного. Мерзких тварей, например…       Перед экраном, установленным перед самым лицом девушки, начали мелькать разные картинки самых противных тварей планеты: животных, рептилий, насекомых, зародышей, уродств и отклонений от нормы. Сам же Крейн внимательно следил за показаниями приборов, ожидая, на что именно среагирует его пациентка.       Ему не удалось пробиться сквозь её безмятежное спокойствие.       — Хорошо, очень хорошо, — довольно улыбнулся Крейн, — мне это нравится… Другой достаточно мощный страх — страх боли. Сейчас мы проверим, как ты можешь сопротивляться этому страху.       Он убрал экран и вызвал своего помощника. Не того санитара, который привёл девушку сюда, нет. В этой лаборатории у него был свой помощник. Помощник, который слепо и преданно служил доктору, который видел все его чудовищные эксперименты. И который не расскажет ничего и никому, потому что в своё время лишился языка за излишнюю болтливость. С тех пор он стал верным псом, и во всём подчинялся доктору.       — Ударь её, — приказал доктор, — но не по лицу.       Девушка на удар не отреагировала никак.       — Иглы.       Помощник принёс доктору поднос с инструментами. Крейн подошёл к девушке.       — Джанет, ну же, не заставляйте меня делать вам больно…       Она даже на него не посмотрела.       Джонатан задумчиво закусил губу — он знал, куда втыкать иглы, чтобы причинить человеку боль. Но Риденхауэр даже не шелохнулась. И показатели приборов показывали норму. Она не испытывала боли.       — Нож.       Помощник даже не удивился просьбе. За два года он привык ничему не удивляться.       — В плечо.       Риденхауэр снова не шевельнулась, когда сталь пронзила её тело. Но приборы зафиксировали небольшое отклонение показателей. Крейн нахмурился — показатели были такие, какие у обычного человека вызывает слабая боль — как от укола иглы.       — Так-так, — пробормотал доктор и холодно взглянул на девушку. — Тебе повезло, Джанет. Повышенный болевой порог помогает тебе не бояться боли. Ты просто не знаешь, что такое настоящая боль… Но есть ещё один страх. Страх смерти. Он заставляет любое живое существо что есть силы бороться за свою жизнь.       Он выхватил у помощника из рук нож и взмахнул им, целясь прямо в сердце девушки. Острое лезвие лишь на полсантиметра вонзилось в тело и застыло. Крейн чертыхнулся про себя — она среагировала, да. Но лишь благодарной улыбкой, словно убив её, доктор сделает ей самое большое одолжение в жизни.       — Веревку. И задуши её! — нож отлетел прочь, жалобно звякнув о каменный пол.       Помощник накинул на шею девушки веревку, сделал петлю и начал её затягивать. Риденхауэр не шевельнулась. Даже тогда, когда перед глазами всё почернело.       — Хватит!       Крейн подошёл к девушке и зло взглянул на неё.       — И смерти ты не боишься… Что ж, задача оказалась сложнее, чем я думал.       Он начал расстёгивать робу пациентки— надо было добраться до плеча, чтобы обработать рану — персонал не должен заметить следов истязания.       Обнажив плечо, доктор склонился, изучая рану, а потом кивнул помощнику, и тот подал ему всё необходимое. Крейн не торопясь, методично очистил рану, обработал её и начал зашивать. Звук биения сердца девушки, транслировавшийся динамиками оборудования слегка ускорился. Доктор поднял голову и неверяще уставился на экран. Он слегка улыбнулся и посмотрел прямо в глаза Риденхауэр.       — Да неужели, Джанет?..       Закончив с раной, Крейн отошёл к раковине и тщательно вымыл руки.       — Уведи её в палату, — приказал он помощнику. — Продолжим завтра.

***

      С торжествующей улыбкой доктор Крейн смотрел на экран, просматривая, как вела себя его пациентка сегодня ночью. Риденхауэр спала сегодня очень неспокойно. По лицу спящей девушки то и дело пробегала тень, не осталось даже следа того безмятежного спокойствия, которое её отличало.       — Доброе утро, Джанет, — сегодня на обходе доктор позволил себе небольшую улыбку, адресованную девушке. — Держу пари, сегодня ночью тебе снились кошмары. Не поделишься сюжетами своих сновидений?       Она молчала. Кошмары — это ерунда. Она легко могла справиться со своими страхами, которых было не так много, как хотелось бы Крейну. А сегодняшние сновидения — лишь последствия того препарата, которым он вчера её накачал. А потому утренняя зарядка помогла Джанет вновь вернуться в состояние равновесия.       — Не хочешь. Ну что ж, тогда продолжим сегодня…       — Любопытно ты вчера отреагировала на прикосновения, — надменно улыбнулся доктор. — Раздень её, — приказал он помощнику.       Тот незамедлительно выполнил это поручение. Крейн случайно повернулся к девушке и успел заметить быстрый взгляд, полный лютой ненависти, который она бросила на его помощника. Тот, ничего не замечая, продолжал жадно её разглядывать.       — Можешь порезвиться с ней, — кивнул доктор.       Он продолжал наблюдать. Джанет снова вернулась в состояние абсолютного спокойствия, ни на что не реагируя.       — Достаточно.       Руки парня застыли на бёдрах девушки. С сожалением он отошёл от кушетки. Крейн наоборот, приблизился и склонился над своей жертвой.       — Игры, Джанет, — прошептал он, скользя взглядом по её обнажённому телу. — Ты осмелилась играть со мной в игры? — затем он склонился близко-близко к её уху и вкрадчиво прошептал. — Не боишься проиграть?       И с удовлетворением снова отметил расширенные зрачки и участившийся пульс девушки. Победно улыбнувшись, Джонатан выпрямился и провёл кончиками пальцев от щеки девушки по шее, плечам, а потом неожиданно сжал пальцами её горло.       — Вот и конец нашей хвалёной выдержке, — прошептал он, презрительно глядя на неё.       А Джанет боролась с собой как могла. И понимала, что проигрывает. Тогда она неожиданно взметнулась вверх, оттолкнув доктора прочь, подскочила к его помощнику и одним резким сильным движением свернула ему шею. Даже не успевший удивиться парень рухнул мешком к ее ногам.       Девушка подняла голову и, холодно улыбаясь, смотрела прямо на Крейна, с которым её разделяла пара метров.       Доктор равнодушно кивнул.       — Всё равно его пора было уже менять… Как я вижу, из комы вы вышли, мисс. Не хотите представиться?       Она отрицательно покачала головой. Казалось, её вовсе не смущала собственная нагота. Девушка как будто и не замечала, что раздета. Она смотрела Крейну прямо в глаза. Не отводя взгляд, она перешагнула через тело, приближаясь. Доктор выжидающе смотрел на неё, не шевелясь. Если что у него в кармане шприц с концентрированной дозой препарата, так что он с ней без труда справится.       Девушка подошла близко-близко. Все её движения отличала какая-то хищная грация, а её взгляд был взглядом убийцы. Она остановилась и медленно подняла руки.       — Что ты хочешь? — тихо спросил он.       Она провела ладонью по его щеке, второй рукой расстёгивая пуговки халата.       — Не двигайтесь, доктор, — предостерегла она нежным и ласковым голосом.       Но Крейна не мог обмануть этот доброжелательный тон. Это явно была угроза.       — Не хочу убивать и вас, — улыбнулась девушка, невесомо касаясь его губ своими губами.       Одновременно с этим она сняла с него белый халат и надела на себя.       — Кто ты?       Она улыбнулась, а потом молча направилась к выходу.       — Даже не пытайтесь меня остановить, — обернулась она в дверях, озорно улыбнувшись.       — Кто ты? — прошептал доктор, заворожено глядя на неё.       Лицо девушки стало серьёзным, а глаза сверкнули сталью.       — Тень, — слегка поклонилась она и исчезла за дверью.       Тень… Перед внутренним взором доктора появилась его собственная Тень. Доктор схватил баллон с Фобосом, маску Пугала и метнулся следом.       Он так и не смог её догнать. Охранники на выходе лишь развели руками и сообщили, что мимо них за прошедший час никто не проходил. И лишь через два часа выяснилось, что кроме Джанет Риденхауэр пропал ещё один пациент.       Джонатан Крейн сорвал свою злость на одном из пациентов, накачав его Фобосом так, что тот покончил жизнь самоубийством, спасаясь от собственных страхов. А потом, тщательно убрав все следы и избавившись от двух трупов, доктор сел за написание отчёта о побеге Риденхауэр, оказавшейся вовсе не Риденхауэр, а непонятной Тенью, и Джокера.