Всего лишь твоя тень

      — Здравствуйте. У вас есть пациентка с именем Джанет Риденхауэр?       Доктор Крейн сидел в кресле в кабинете главного врача Западного госпиталя.       — Минутку, — тот нажал кнопку селектора и вызвал секретаря. — А что с ней случилось?       — Это я у вас хотел спросить.       — Срочно найди информацию, есть ли у нас в больнице пациентка Джанет Риденхауэр, — распорядился главврач.       Секретарь кивнула и исчезла.       — Позвольте полюбопытствовать, доктор Крейн, зачем она вам?       — Она сбежала из Аркхэма.       — Как давно?       — Две недели назад.       — Благодарю, — кивнул главврач, когда вернувшийся секретарь положила перед ним историю болезни.       Мельком взглянув на документы, он помрачнел.       — А я всё гадал, откуда же мне так имя знакомо. Эту девушку обнаружили месяц назад полуживую в подвале заброшенного дома. Кто-то сильно поиздевался над ней. Она была жестоко избита и зверски измучена. Кто-то отрезал ей ушные раковины и совершенно лишил слуха, проткнув барабанные перепонки несколько раз чем-то длинным и острым наподобие спицы. От них почти ничего не осталось. В общем, стопроцентная потеря слуха и плюс многочисленные травмы. Две недели девушка пролежала без сознания, а буквально пару дней назад она пришла в себя настолько, что смогла написать своё имя. В полицию мы уже сообщили. Ума не приложу, кто решился на такое зверство? Хотя маньяков в городе хватает, но с таким я сталкиваюсь впервые.       — Месяц? Вы сказали месяц назад?       — Да.       — Но месяц назад Джанет Риденхауэр находилась в Аркхэме в палате для особо опасных преступников.       — Я не знаю, как такое может быть. Вы уверены, что это была она?       Крейн надел белый халат, любезно предложенный ему коллегой, и они прошли в палату девушки.       Джонатан склонился над ней, вглядываясь в лицо. Несмотря на шрамы, изуродовавшие девушку, он с уверенностью мог сказать, что это не та Джанет, что была в его клинике. Очень похожа, да, но не та.       — Она что-нибудь говорила? — нахмурился Крейн.       Главврач взглядом указал на тетрадку, лежащую на тумбочке. Вопросительно взглянув на него и получив одобрительный кивок, Джонатан взял тетрадь и раскрыл её. Первые два листа были исчёрканы судорожными неровными и почти не читаемыми надписями. Приглядевшись, Крейн смог разобрать только несколько слов: «Оно говорит», «послание», и «Кому?» и «Как?» с большими вопросительными знаками.       — Оно?       — Она не смогла идентифицировать своего похитителя как мужчину или женщину.       Девушка на кровати резко открыла глаза. Она долго всматривалась в Крейна, а потом схватила его за руку.       — Как, — едва слышно прошептала она. — Как оно стало мной? Я видела, как оно вышло из зеркала, а больше я ничего не помню. Помогите.       — Из зеркала? — непроизвольно переспросил Джонатан.       — Боюсь, что у вас в Аркхэме станет на одного пациента больше, доктор Крейн, — вздохнул главврач.       — А что за послание? — обернулся к нему Крейн.       Доктор посмотрел на него долгим взглядом.       — Наверное, вот это, — он перевернул девушку и снял с неё рубашку.       На спине Джанет была татуировка трёх обезьянок, весьма известного символа недеяния зла: не вижу, не слышу, не говорю.       Крейн вспомнил все три последние жертвы, у которых был зашит рот, вырезаны глаза и отрезаны уши.       — Вам что-то известно, доктор?       — Это дело полиции, — сухо отозвался Крейн, выпрямляясь.       Он отошёл от кровати и кивнул главврачу, что осмотр окончен. Тот повернул пациентку на спину и оба доктора покинули палату.       — Но хоть что-нибудь вы сказать можете?       — Похоже, в городе объявился новый маньяк. Если вдруг вам станет известно что-то странное, похожее вот на это, дайте мне знать, пожалуйста. Этот преступник очень умело меняет внешность и весьма жесток со своими жертвами. Такое чувство, что он вообще не воспринимает их, как живых людей.       — Он?       — Или она. Пока ничего неизвестно наверняка.       После посещения больницы, Джонатан вернулся домой и взял листок с номером телефона. Теперь он знал, чьи уши обуглились на его сковородке. Но в то же время новое послание заставляло задуматься: что пыталась сказать ему Тень? Не говорю зла, не вижу зла, не слышу зла. Хотя если брать в хронологическом порядке, то не слышу, не говорю и не вижу. Символ недеяния зла. Но если то, что она делает — не зло, то тогда что? И почему она избрала именно его? Кто он для неё? Очередная жертва, с которой она сначала забавляется? Или тут что-то другое? Может, она хочет ему что-то сказать? Доктор потёр пальцами виски. Он работал со многими преступниками. И все они рано или поздно испытывали потребность выговориться.       Машинально доктор набрал номер телефона.       «Такого номера не существует» — бесстрастно отозвался равнодушный механический голос.       Нажав на кнопку отбоя, Крейн покачал головой. Надо разложить всё по порядку. С чего всё началось?       Тень украла Джанет Риденхауэр и подменила её собой. Нашла самую безобидную девушку, чтобы выставить её в дурном свете. Хладнокровно убила парня, чтобы привлечь к себе внимание, вызвать подозрение в своей адекватности и попасть в Аркхэм. Зачем ей надо было в Аркхэм? Вызволить Джокера? Или подкинуть загадок ему самому? Итак, в Аркхэме она напала на пациента, зашив ему рот. Стоп. Тогда, получается, сначала была Риденхауэр. Ей досталось первой. Сначала татуировка. А потом уши. Что там Тень сказала в телефонном разговоре? Она пыталась уговорить её помочь, но Джанет не захотела слушать. А раз человек не хочет слушать, будет логично лишить его слуха. Весьма странная логика, но всё-таки логика. Итак, Джанет лишили ушей и бросили в подвале. А уши где-то спрятали до поры до времени. Напрашивается вывод, что всё было тщательно просчитано и продумано. Кстати о Джанет. Должно быть какое-то сходство между девушками. Ведь в полиции и в клинике лжеДжанет подверглась тщательному осмотру. Но потом Джонатан вспомнил, что личность девушки была установлена лишь со слов коллег по работе, которые потом, после того, как она попала в тюрьму, её не видели. Значит, о внешности можно забыть.       Итак, клиника. Игры с ним в загадки, нежелание разговаривать, но, тем не менее, откровенная провокация, чтобы заинтересовать. Вторая жертва — зашитый рот. Что такого мог сказать этот парень? Он не разговаривал. Или всё дело как раз в том, что он не разговаривал? Тогда зачем вся эта игра с ответами и вопросами?       Крейн ушёл на кухню и заварил себе кофе.       Что происходит дальше? Находят Джанет, но пока ещё не знают, кто она такая. А Тень в это время подбирается к Джокеру и покидает клинику вместе с ним. Какая в этой истории роль у Джокера? Был ли он случайным моментом или частью плана? Или это был манёвр для отвода глаз? Могла ли Тень предугадывать его вопросы? Знала ли она, что Джокер в клинике? Откуда она знала, где он находится, раз так уверенно на него вышла?       Как бы то ни было, они сбегают вместе. А спустя полторы недели Крейна очень настойчиво приглашает на собрание Кэролайн Вэйнс да так, что не оставляет возможности отказать ей. И это опять уже не Кэролайн, а Тень, принявшая её облик. Надо отметить, что она очень хорошая актриса — она сумела заменить двоих разных людей полностью скопировав их внешность, голос, привычки, жесты так, что никто не догадался о подмене. Но в то же время, Тень помогает выйти на себя. Все её жертвы находятся в тот момент, что когда она их замещает, у них стопроцентное алиби. Что это — недоработка плана? Но просчитать почти всё и упустить из виду такую явную деталь? Или это сделано намеренно — чтобы заявить о себе, похвастаться? Любой преступник рано или поздно желает выговориться. Любой маньяк жаждет, чтобы его поняли.       ЛжеКэролайн опять же нападает на него, на Крейна, обвиняя его в проведении опытов над пациентами. И пусть проверка ничего не дала, семена сомнения уже посеяны. Так значит, он всё-таки жертва? Она пытается ему отомстить? Но за что?       Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Хотя бы то, как она проникла в его квартиру? Но тут удивляться нечему — её способности по взлому он оценил ещё в Аркхэме. Равно как и хорошую физическую подготовку. Он вспомнил её плавные, экономные и бесшумные движения. Так двигается человек, довольно продолжительное время, занимающийся своей физической подготовкой.       А теперь оставалось ждать её следующего хода. Впрочем, если татуировка Джанет была посланием, то что оно означает? Символ недеяния зла. Значит ли то, что она не причиняет зла? Или она цепляется за слова своих жертв, то есть они сами как бы её провоцируют сделать именно это? Джанет не хотела её слышать, Нэйт — говорить, Кэролайн — видеть? И каким образом ему теперь связаться с ней, чтобы передать ответ, которого он сам пока ещё не знал?       Ещё одна какая-то смутная мысль маячила на границе подсознания, звеня тревожным колокольчиком, но как ни старался Крейн, так и не мог уцепиться за неё, чтобы вытащить на поверхность…

***

      …Он сидел за столом, насторожено разглядывая остальных присутствующих. Обстановка напоминала тот злосчастный консилиум, только вместо докторов и психиатров тут сидели совсем другие личности. Доктор нахмурился, бесстрастно оглядывая всех. Если его застанут в такой компании, то его карьере конец. Впрочем, на его лице была маска Пугала, так что инкогнито соблюдено.       Джокер достал пистолет и пальнул в воздух, привлекая внимание всех присутствующих.       — Итак, дамы и гос-с-с-с-пода, — ухмыльнулся он, — собрание объявляю открытым. На повестке дня вопрос о том, кто это такой, и что он тут делает?       Дуло пистолета указало прямо на фигуру, сидящую напротив клоуна на другом конце круглого стола, закутанную с серый плащ с капюшоном, скрывающим лицо незнакомца. По обе стороны от сидящего было свободное место — никто из злодеев не решился сесть рядом с ним. Незнакомец даже не шевельнулся, когда Джокер взвёл курок, прицеливаясь. Крейн не видел его глаз, но он был почему-то уверен, что застывшая фигура в сером смотрит прямо на него. Судя по нахмуренным взглядам окружающих, которые они бросали на незнакомца, такое ощущение было у всех.       — А кто вообще привёл его сюда? — спросил Крейн.       Сидящие за столом растерянно переглядывались и отрицательно качали головами.       — Он просто взял и однажды появился тут. Ничего не говорит, ничего не делает, на вопросы не отвечает, — пояснил Двуликий.       «Не слышу, не говорю, не вижу», — промелькнуло в голове у Крейна.       — Пр-р-р-ристрелить его и дело с концом, — томно потянувшись, сверкнула глазами женщина-кошка.       Загадочник сосредоточенно нахмурился и продекламировал:       — Куда ни пойдёшь —       Она везде с тобою;       Что ни делаешь —       И она тоже.       Но помощи от неё не жди —       Никогда не поможет!       Все обернулись на него.       — Не знаете? — ухмыльнулся он. — Попытка номер два:       Ты упала мне под ноги,       Растянулась на дороге.       И нельзя тебя поднять,       И нельзя тебя прогнать.       На меня ты так похожа,       Будто я шагаю лёжа.       И почему-то все уставились на доктора Крейна, словно вопрос был задан именно ему.       — Тень? — то ли ответил на загадку, то ли спросил он.       — Бинго! — щелкнул пальцами Риддлер и посохом указал на незнакомца. — Итак, это Тень.       — Пора бы нам его увидеть, — небрежно отозвался Двуликий, играя своей монеткой: перемещая её между пальцами.       — Гюльчатай, открой личико, — хохотнул Джокер.       Все выжидающе уставились на серую фигуру.       — Те-е-ень, — словно пробуя это имя на вкус, протянула Харли Квинн, и по столу в сторону незнакомца покатилась круглая бомбочка с зажжённым фитилём. Она остановилась прямо перед ним, и свет от фитиля вдруг стал ярче — словно это была не бомба, а свеча. Впрочем, так оно уже и было, и никто не мог понять, каким образом и когда произошла подмена — фигура не шевельнулась. Зато тень, отбрасываемая ею на стену от пламени свечи, привлекла всеобщее внимание: она двигалась, в отличие от своего хозяина. Сначала все узнали тень Джокера: тот бесшумно хохотал, словно издеваясь над очередной жертвой. Потом тень дрогнула и поменялась. Теперь это была женщина-кошка, грациозно выполняющая разминку. И в третий раз поменялась тень, на этот раз превратившись в тень Загадочника, усевшегося в позу Мыслителя.       — Достаточно! — Пугало встал и решительно направился к незнакомцу.       Ухватив за край плаща, он сдёрнул его с неподвижной фигуры. Гробовое молчание воцарилось в комнате. А Джонатан с недоумением смотрел на своё собственное лицо — бесстрастное лицо доктора Крейна. Они вглядывались друг другу в глаза, не в силах оторвать взглядов. Краем глаза Пугало отметил, что окружающая обстановка дрогнула, расплываясь, испаряясь, словно туман. И лишь только серые глаза двумя льдинками через стёкла очков смотрели прямо в его душу…       Джонатан сел на кровати, часто моргая. Было раннее утро, и первые лучи солнца осторожно пробирались в комнату.       И нельзя тебя поднять,       И нельзя тебя прогнать.       На меня ты так похожа,       Будто мы одно и то же.       Доктор потряс головой. Нет, кажется, последняя строчка загадки должна быть немного другой. Но как ни старался он вспомнить исходный вариант, в его голове словно заевшая пластинка, крутились только эти четыре строки.       Весь день доктор Крейн вспоминал свой сон, пытаясь анализировать его. Та самая смутная мысль, ускользавшая от него вчера, предстала перед его внутренним взором в образах вот этого сна. Действительно, как он раньше не обращал внимания, что Тень вобрала в себя черты разных известных преступников Готэма? Она задавала вопросы и ждала ответов, как Загадочник, она безжалостно играла людьми, словно игрушками, как Джокер, наконец, её физическая подготовка не уступала самой грациозной воровке города — женщине-кошке.       Но последний образ сна? Что означал он? Тень пытается отзеркалить и его?