Ржавчина

Тот день начинался совершенно обычно. Был четвёртый час пополудни. Покормив скотину, Теодор в одних штанах, без рубашки, рубил дрова на дворе за домом. Небо наваливалось свинцом на него и горы в округе, предвещая длительный дождь. Сделав небольшой перерыв в работе, лесник присел на скамейку и спокойно набивал трубку, глубоко вдыхая посвежевший воздух. Лето было в разгаре. Вдруг его чуткий слух, обострённый жизнью вдали от людей, привыкший к звукам природы, уловил нездешний шум. Теодор обернулся.

***

Рик бежал. Как обычно. По-моему, всю свою жизнь он только и делал, что шёл или бежал. Погоня не отставала, но давала шанс быстро сообразить, в какую сторону метнуться, а уж быстро соображать Рик умел. Несясь со всех ног меж деревьями и путая след, он сильно устал после подъёма в гору, но времени отдыхать не было – преследователи наступали на пятки. И на кой чёрт ему потребовалось красть у этой торговки! Она и не хватилась бы кошелька до дома, если бы этот бродяга его не толкнул. Какой-то мужик заорал «Лови вора!» и по закону подлости недалеко проходил шериф. Отдать такой плотно набитый кошель? Ещё чего удумали! И Рик бросился наутёк. Наученный своим воровским ремеслом, он мог бежать довольно долго, но эта местность ему не нравилась своими горами и открытостью, где не спрячешься, так ещё и ноги переломаешь. Видимо, преследователи были тоже не лыком шиты, да и местность знали куда лучше. Они не отставали. В тот момент, когда Рик уже отчаялся и почти готов был повалиться наземь и сдаться, он заметил среди деревьев небольшой деревянный дом. Тропа давно кончилась, и он не ожидал увидеть так далеко в горах людское жильё. Однако, не растерявшись, кинулся к дому, как к последней надежде. Забора не было и Рик кинулся прямо к спасительной стене избы. Осторожно пригибаясь, он пошёл вдоль неё, постоянно оглядываясь и осматриваясь, невесомо ступая и стараясь не попасться на глаза хозяевам дома. Чёрт знает, какие люди тут живут, скорее всего без раздумий выдадут его властям, но укрыться здесь от погони, кажется, будет попроще, а потом он тихо уйдёт дальше и не будет знать бед. Ещё бы, в украденном кошельке целая куча денег! Рик осторожно обошёл дом и сел, прижавшись к стене. От глаз его закрывал ещё и растущий у стены куст. Вроде бы никто его не заметил, вот и прекрасно. Спустя несколько секунд он услышал от входной двери дома голос: — Теодор! Теодор, где ты? Это были преследовали. Два крепких молодца, которые кинулись за ним в городе. Один из них был явно шерифом, второй – из местных очевидцев. Тут же Рик увидел, как откуда-то появился невысокий и крепкий мужчина, рыжий и с голым торсом. В одной руке он держал топор. Рик непроизвольно сглотнул и подумал, не убежать ли дальше прямо сейчас, пока преследователи и хозяин дома заняты разговором, но сомневался, что сможет выйти из тени незамеченным. Оставалось только ждать и прислушиваться. — Теодор, здравствуй. Ты не видел, не пробегал ли кто несколько минут назад мимо твоего дома? — Нет, – говорил хозяин низким, чистым и сдержанным голосом. – Никто. Что случилось? — Вор. Мы гонимся за ним с самого города. Украл у Анны кошелёк, тот самый, можешь себе представить? Поганец оказался прытким, но мы почти его загнали, а потом он как в воду канул. Чёрт знает, что такое… Ладно. Всё равно сил бежать за ним больше нет. Сообщишь, если вдруг увидишь его в лесу, ладно? — Опиши. — Молодой парнишка, высокий. Чёрные волосы до плечей, худосочный. Явно не из этих мест, слишком смуглый. Южанин, скорее всего. Высокий, повыше тебя будет. Острый весь такой, цепкий... Типичный воришка в общем. — Понял. Сообщу. — Спасибо, Теодор. Кстати познакомься, это Густав Оберг, наш новый шериф. Прислали неделю назад к нам, осваивается. Прежний-то, ну, Рольф, на повышение пошёл. А это Теодор Линдхольм, наш лесник. Очень уважаемый человек и настоящий работяга! Говоривший наконец перестал болтать и беспечно хохотнул. Третий голос, молодой и ещё запыхавшийся смог вставить наконец слово: — Очень приятно, господин Линдхольм. — Так и есть, господин Оберг. Рик отважился выглянуть из своего укрытия, на миллиметр отодвинувшись от стены. Он увидел спину рыжего хозяина дома, его покатые плечи и короткостриженный затылок. За ним виднелись те двое преследователей. Хозяин и шериф жали друг другу руки. Оба гостя смотрели на хозяина и Рик замечен не был, но поспешно вернулся на место. — Ну, мы пойдём, Теодор, пора возвращаться, дел ещё невпроворот. Спасибо, и обязательно сообщи, если увидишь засранца. Ты же знаешь, как для Анны был важен тот кошелёк. — Знаю. Сообщу. Увидимся. — Пока, Теодор. — До свиданья, господин Линдхольм. — До свиданья. Рик снова чуть высунулся и заметил, как преследователи уходят ни с чем, постоянно с сожалением оглядываясь на дом. Кажется, они явно хотели его осмотреть, но вид неприступного хозяина и его немногословность сделали своё дело – Рик был спасён. Вскоре они скрылись за деревьями, их шаги затихли вдали. Рик возликовал. Тут же он услышал, как скрипнула входная дверь. Начинал накрапывать дождь и поднялся ветер. Ещё через пару секунд из открытого окна недалеко от его головы послышалось негромкое: — Зайди. Рик на миг оцепенел. Неужели хозяин всё же заметил его и решил устроить над ним суд самостоятельно? Воришка замер, но потом подумал, что тот наверное говорит с кем-то из остальных жителей дома, ведь навряд ли он живёт в такой глуши совсем один. Так недолго и с ума сойти. Он собрался было тихо выскользнуть из укрытия и отправиться восвояси, как снова услышал: — Зайди. Тебе ничего не будет. Я тебя видел. Рик снова обмер. Тем не менее, сбежать он побоялся, помятуя о крепком сложении хозяина и явно остром топоре в его руке. Встав на ноги, воришка залез в невысокое окно дома, бесшумно сошёл на пол и пристыженно остановился в комнате, решив – будь что будет. Как бы там ни было, он был обязан этому человеку за своё спасение. Теодор сидел за столом. Топор лежал перед ним. Не взглянув на вора, он спокойно произнёс: — Садись. Рик осторожно подошёл и присел напротив. Без резких движений. По-моему, этот мужик просто псих. Теодор наконец поднял глаза и внимательно рассмотрел гостя. Рик подивился, какие ярко-зелёные у того глаза и какой же у него всё-таки грозный и угрожающий вид. Настоящий медведь с этой своей бородой, ручищами… Медведь наконец заговорил: — Я не знаю, кто ты и зачем украл деньги в городе. Всё, что я знаю – что ты вор, а воры вечно жадные до всего, что ни попадя. Я спас твою шкуру только что. В скорейшем же времени ты вернёшь то, что взял на место. До последней монетки. Рик смотрел то на хозяина дома, то на топор перед ним. Хитро сверкнув глазами, он сделал попытку: — Есть, так сказать, деловое предложение. Я не знаю, кто вы и что вам нужно. Зато я знаю, что деньги нужны всем. Нам обоим будет лучше, если мы разделим мою добычу пополам и спокойно разойдёмся. По-моему, всё честно. Теодор усмехнулся и всё также спокойно ему ответил: — Не угадал. Деньги мне как раз не нужны. Во всяком случае, всё, что мне необходимо, я зарабатываю сам. А вот о том, что честно – так это вернуть краденое. И ты это сделаешь. Почему-то Рик понял, что спорить больше не будет. И обман здесь тоже навряд ли сработает. То ли лезвие, смотрящее на него со стола было тому виной, то ли непробиваемые, холодные, как вся эта страна, глаза собеседника, то ли его могучие руки и покатые плечи, то ли ровный, убедительный голос. Ни одной угрозы не прозвучало в комнате, но лишь потому что в них не было нужды ни одному, ни второму. За окном начался настоящий ливень. Рик молча кивнул. Хозяин дома взял топор и поднялся, воришка с опаской глянул на него и невольно отпрянул. Теодор вновь усмехнулся: — Я ничего тебе не сделаю. Будь спокоен, – на секунду он задумался, потом спросил. – Жрать будешь? Рик сначала подумал отказаться, но сам того не ведая, закивал. Он не ел два дня и желудок знатно сводило. Пока Теодор доставал утварь и что-то поесть, воришка цепким взглядом осматривал комнату, где оказался. Это было просторное квадратное помещение с кирпичной добротной печью и камином, огромным тяжёлым деревянным столом с мощными ножками и кухонными ящиками. На стене висело охотничье ружьё. В углу стоял ящик с какими-то инструментами, рядом прислонились к стене несколько удочек. В дощатом полу Рик заметил люк в погреб, который Теодор вскоре открыл и полез вниз. На стенах висело несколько красочных картин местных северных видов, как следует потерявших свою яркость от пыли. У входной двери в стене – крюки с одеждой. Из комнаты вели ещё три двери – одна на задний хозяйский двор, две другие – незнамо куда. Также в потолке был ещё один люк, на чердак. Рядом у стены стояла приставная лестница. «Небогато, но уютненько», – подумал вор, кидая взгляд на заплаканное окно. Судя по дроби по стеклу, ливень был сильный и надолго. Вскоре на обеденном столе оказались кое-какие овощи, молоко, холодная варёная картошка, сушёная рыба и соль. Рик жадно набросился на снедь, умудряясь запихивать в рот непомерно огромные куски. Теодор смотрел на него молча, с бесстрастным лицом, внутри гадая, сколько же парень не ел. Наблюдая, как Рик жадно пьёт молоко прямо из крынки, держа её двумя руками, и как молоко стекает двумя струйками от губ по шее, произнёс: — Ты как новорожденный телёнок. Рик неразборчиво ответил, набивая рот картошкой и не поднимая глаз: — А ты как медведь. Повисла пауза. Воришка аж перестал жевать, поняв, что неосмотрительно сдерзил. Вдруг услышав хохот и подняв глаза, увидел развеселившегося хозяина. Тот спросил сквозь смех: — Почему это? — Не знаю. Грозный вид. И такой же заросший. Рик скользнул глазами по рыжей бороде и усам Теодора. Тот в ответ с дружелюбным неодобрением посмотрел на его волосы: — Говори за себя. Кому-то пора подстричься. — Кому-то пора побриться. Теодор снова захохотал, Рик облегчённо продолжил есть. Когда всё было съедено, он расслабленно откинулся на спинку мощного стула, но тут же снова выпрямился. Лесник исподлобья внимательно наблюдал за ним. Воришка осмелился спросить: — Ты… Ты точно не сдашь меня? — Точно. — Почему? Теодор пожал плечами: — Зачем? Вещь будет скоро на месте и что-то мне подсказывает, ты не местный и долго здесь не задержишься. Что будет с тобой дальше – не моё дело, но здесь ты больше красть не будешь. Он говорил с такой уверенностью, что даже Рик ему поверил. — А этот говорливый хрен, который за мной гнался – пытливый мужик. Лучше не попадаться ему на глаза больше, верно? — Оскар? Он трепач, – отмахнулся Теодор. – Много слов и мало дела. Он побежал за тобой только потому, что хотел как-то выслужиться перед новым шерифом. — Тот, кажется, тоже не промах. — Пока не знаю. Неважно, –Лесник нахмурился и задумался о чём-то. Вновь повисло молчание. Вор снова его нарушил: — А что это за такой особый кошелёк? — Подслушивал, верно? — Да, но так и не понял, что в нём особенного, кроме того, что он до отказа полон деньгами. Теодор, медленно изучая его глазами, ответил: — Это кошелёк Анны Хансен. Днём она торгует рыбой, которую ловит её муж. По ночам шьёт и чинит одежду жителей города. Почти все заработанные деньги она копит и складывает в один кошелёк – тот самый, что ты украл – и носит всюду с собой. Она копит дочери на обучение в столице. Мечтают, чтобы у неё была лучшая жизнь, чем у них. Дочь их неизлечимо больна – сильно туга умом. Почти не говорит, только мычит и смотрит в сторону. Они всё равно копят. Мечта и вера – всё что у них есть. Всё то время, пока Теодор говорил, он наблюдал за вором, не отрывая взгляда. Сначала Рик был безразличен и старался сохранить эту маску до последнего. На последних словах она всё же чуть дрогнула. Вновь стало тихо, только стёкла дребезжали от порывистого ветра. Наконец Рик встал: — Спасибо… Спасибо за еду и за… ну, за то, что спас. Я хоть и вор, но приличия знаю. Теодор молча смотрел на него. Рик продолжил: — Я пойду. Мне пора. Теодор не шевельнулся. Вор дошёл до входной двери, услышал, как бушует за ней дождь и ветер, и замер, раздумывая, куда бы сейчас податься и какое найти укрытие. До города далеко, вокруг эти чёртовы горы, лес, озеро… «Ладно, что-нибудь придумаем», - подумал он и уже схватился за ручку двери, как Теодор произнёс наконец: — Куда собрался? — В никуда. Какая тебе разница? Он услышал, как лесник вздохнул и поднялся. Обернулся и увидел, что тот берёт лестницу от стены и ставит под чердачным люком. — Значит так. Поспишь эту ночь на чердаке. Утром – свободен. Понял? Не дури, хватит с тебя и одной глупости на сегодня. Рик не стал спорить и послушно залез по лестнице к потолку, открыл люк и взобрался на чердак. Теодор подал ему несколько шуб и стёганок вместо одеяла и перины. Бросив их на пол, вор устало завалился на них и укрылся. Всё тело ныло и ломило. Смотря в изнанку крыши и слушая разбушевавшуюся стихию за окном, он услышал и тихое ворчание внизу: — Чёрт побери, дрова намокли… Хлопнула дверь на задний двор. Вскоре Рик крепко и сыто уснул.

***

Утром Теодор поднялся по лестнице на чердак. Шубы лежали на полу тёмными буграми, на них никого не было. Небольшое чердачное окошко было открыто настежь. В него врывался свежий воздух после дождя, который недавно прекратился. В то же время в городе Анна Хансен проснулась от сквозняка. В кухне она увидела приоткрытое окно. На подоконнике лежал её кошелёк. Внутри не исчезло ни монетки.