Мой солнечный свет

Воскресение. Руки на руле. Костяшки разбиты. Кровь уже высохла, но выглядит не слишком-то красиво. - Останови машину, Дэрил, — просит Бэт. - Нет, — говорит он. Смотрит вперед, не на нее. На дорогу, на спидометр — нельзя превышать. - Надо обработать. - Нет, — он вытаскивает из кармана помятую пачку, — Открой окно, я покурю. Бэт отворачивается, высовывает ладонь в открытое окно и водит пальцами в воздухе, ловя ветер. - Ты не хочешь поговорить? — спрашивает она. - Нет, — он сжимает фильтр в тонкую полоску. Ему не о чем говорить с ней. Ему не хочется говорить. Пусть пиздует в свой Дэвис. Он прямо сейчас может ее отвезти. - Хочешь что-нибудь? — Дэрил останавливается у заправки. Не дожидается ответа и уходит, возвращаясь через несколько минут с содовой и шоколадными батончиками. Бэт открывает свою дверь и обходит машину. - Раз уж ты остановился, — она пожимает плечами и требовательно протягивает ладонь, — Дай руку, Дэрил! Он протягивает ей кулак, и девушка осторожно касается его своими пальцами. Достает влажную салфетку. Костяшки щиплет, и Дэрил отворачивается. - Надо обработать хорошо, — Бэт смачивает в перекиси кусочек ваты и прикладывает к его ранкам, — Инфекция попадет. Дэрил бросает на нее взгляд и сразу отворачивается. Губы у Бэт припухшие и покрасневшие. Зацелованные. Он это сделал, кретин. Он чувствует себя виноватым. - Так лучше, — Бэт заворачивает крышечку на пузырьке. Она стоит так близко, что стоит ему шевельнуть рукой, и он коснется ее кожи. Одно движение — и можно прижать ее к себе. Найти ее сладкие губы своими. Пусть зароется своими маленькими пальчиками в его волосах. Пока она целовала его — притягивала за макушку поближе к себе. Черт возьми! Дэрил сжимает кулаки. Нельзя думать об этом. Нельзя, нельзя! Всю дорогу они смотрят в разные стороны, будто посреди салона автомобиля — стена из серого кирпича. Бэт пялится в окно, Дэрил курит. - Ты не хочешь говорить, да? - он уже подъезжает к дому, когда она отстегивает ремень и поворачивается к нему. - Нет. - Ты просто… - Бэт беспомощно протягивает ладони в его сторону, — Ничего особенного не случилось, а ты обиделся на меня, да? Ничего такого в этом нет. Ты не должен так себя вести. Ты должен разговаривать со мной. - Я ничего тебе не должен, — выплевывает Дэрил в стекло, не поворачиваясь к ней. - Ты ведешь себя так, словно тебе четырнадцать. Да что с тобой? - она трясет его руку. - Я веду машину. Не отвлекай. Бэт откидывается на сиденье, закусив губу. Диксон бросает на нее короткий взгляд. Он знает, что обижает ее, но ничего поделать с этим не может. Нельзя просто взять и начать этот разговор. Как можно это обсуждать? «Я поцеловал тебя, поговорим об этом?» «Я хочу тебя, черт побери, ты такая красивая, словно приснилась мне. Поговорим об этом?» - Тебе понравилось, — почти шепчет Бэт, когда он тормозит возле дома, — Я знаю, поэтому ты и злишься. Он смотрит на ее губы, зацелованные, припухшие, и врет, смотря ей прямо в глаза, — Нет. Бэт дергается так, словно он ее ударил, и хлопает дверью машины. Отис появляется со стороны амбара, вспотевший. - Дэрил! - он взмахивает рукой, приветствуя Диксона, — Как прошел твой выпускной, Бэтти? Гуляли всю ночь? Хершел звонил, сказал, что вы задумали встречать рассвет. - Все хорошо, — Бэт улыбается, словно надевает маску милой, привычной девочки, — Дэрил отвез меня на побережье. - Ух ты, здорово! - Отис одобрительно кивает Дэрилу. - А теперь я хочу спать, — Бэт сладко потягивается, — Ты звонил Патриции? Как она? - Все хорошо. Отдыхай, милая! - Отис провожает Бэт, убегающую в дом, взглядом, — Ты снова удивил меня, парень. - Я поеду, — говорит Диксон, — Надо отдохнуть. - Зайдешь на чай вечером? - Нет, у меня дела. - Ладно, я с Бэт поужинаю. Скучно, знаешь ли, когда никого нет здесь. Ферма кажется пустой. - Хершел вернется вечером? - Наверно, завтра утром. Он звонил, сказал, что ребятки ходят по магазинам. - Понятно, — Дэрил потирает лоб, — Ладно, старик. Я домой.

***

- Возьми трубку, ублюдок, — просит Дэрил. Комната наполнена сигаретным дымом. Он провел почти час под холодным душем, смывая с себя персиковый запах и память о легких пальцах этой девчонки, а теперь пытается дозвониться до брата. - Ну где ты, Мерл? - он набирает в третий раз, и снова попадает на голосовую почту. Отбрасывает от себя телефон и откидывается на подушку. Нужно было поехать с братом в Атланту, наплевав на этот выпускной. Надо было думать своей головой, прежде, чем везти девочку в Саванну. Не надо было целовать ее. Ладно. Если этот ублюдок не берет трубку — хрен с ним. Можно напиться и в одиночестве. Утопить то, что гремит в башке. Можно было, конечно, уехать в Мейкон. Снять шлюху в первом попавшемся борделе, какую-нибудь грудастую брюнетку. Дэрил вытащил из морозилки лед в пластиковом пакете. Лед — это то, что было в их холодильнике всегда, в отличие от еды. Он плеснул бурбон в низкий стакан, задвинул плотные шторы, погружая комнату во тьму, и запустил музыку. Идеальная атмосфера, чтобы нажраться. В конце концов, он сам виноват. Не надо было целовать ее, сейчас бы не мучался. Пусть ей снова будет десять, а? Пускай она снова носит пластинку и гольфы. Почему нельзя просто перемотать время? Дэрил потряс головой и налил себе еще.

***

- Ну ты и дура! Бэт закрыла за собой дверь и прижалась спиной к двери, чувствуя, как подрагивают пальцы. Она улыбалась перед Отисом, но сейчас, когда она осталась одна, можно было не притворяться. Когда ее щеки успели стать мокрыми? Пока она бежала вверх по лестнице, спотыкаясь о каждую ступеньку и давясь вырывающимися всхлипами? Бэт яростно рванула молнию на боку кружевного платья. Замочек заело, и она дернула сильнее, всхлипывая. Стащила платье через голову и бросила на пол, вытащила из ушей сережки и отправила их в полет до кровати вслед за нижним бельем. Ей нужен душ. Теплая вода. Она замирает перед зеркалом в ванной, не узнавая в этой разревевшейся девчонке себя. Плакса Бэт. Дура Бэт. Хорошо, что она не разревелась прямо перед Дэрилом. Хорошо, что мамы сейчас нет дома. Ванная быстро наполнилась водой, горячей, почти кипятком. Бэт ныряет с головой, прячется под водой, пока в легких хватает воздуха. Плиточки ровненькие, бледно-голубые, а швы между ними беленькие. Только вот слезы застилают глаза, поэтому ровная сетка смазывается до бело-голубых разводов. Бэт трет жесткой мочалкой руки, грудь и живот. До красноты. До того, что кожу начинает жечь от горячей воды. Потом закутывается в мягкое полотенце, отжимает волосы. Весь пол в каплях — ну и ладно. Потом она все вытрет. Потом. Сама виновата. Сама, идиотка. Начала его целовать… Или это он начал? Зачем тогда ответила ему? Он же взрослый, а ей даже восемнадцать не исполнилось еще. У Дэрила женщины, красивые наверняка, а она просто маленькая дурочка. Бэт заворачивается в одеяло, не высушив волосы, не надевая пижаму. Прячет лицо в цветастом пододеяльнике. - Не реви, — говорит она себе самой. Всего через месяц она уедет. Она же поступила в такой хороший колледж! Просто больше не будет звонить Дэрилу, раз он так себя ведет. Попросит Мэгги отвезти ее к стоматологу. Просто больше не будет ему звонить. Никогда.

***

Джейн Андерсон никто не называл иначе, как склочной старухой. Ей было почти восемьдесят, и большую часть времени она разговаривала сама с собой. Месяца три назад она сломала шейку бедра. Это была хорошая причина для того, чтобы внуки обратили внимание на нее, пусть даже внуки ее ненавидели. Свою дочь Джейн Андерсен пережила и теперь остались только ее дети. Женщина не была доброй бабушкой, которая дарила родным вязаные носки на все праздники. Джейн постоянно ворчала и скандалила, так, что даже ее правнучка Минни, худенькая и похожая на ангелочка девочка, пожелала ей поскорее сдохнуть. Ночью с субботы на воскресенье Джейн Андерсон осуществила желание своих родных, судорожно вздохнув. Ее грудная клетка поднялась и опустилась в последний раз, больше старуха не дышала. Впрочем, смерть во сне стала благословением. Ранним утром Минни собрала на поднос завтрак для «склочной старухи» и поднялась по лестнице, напевая себе под нос. - Мама, иди сюда! - закричала она через несколько секунд, — Мама! Тело Джейн увезли в местный морг. Заведение пустовало уже несколько дней — не так и часто, к счастью, умирали люди в маленьком городке. Никто не знал, почему это случилось, кроме, может быть, тех людей, которые были этому виной. Если это были люди, конечно. В любом случае, в крупных городах это началось еще час назад. В маленьком же городке вблизи Мейкона старой Джейн Андерсон «повезло» стать первой. Прошло около десяти часов после того, как сердце остановилось, и Джейн открыла глаза. Они уже не были живыми — затянутые мутной серой пленкой, мертвые глаза. Старуха скатилась с металлического стола, шмякнувшись об пол, и это выбило бы из нее весь дух, будь она живой. Только вот она уже не была живой, определенно. Из груди Джейн вырвался глухой рык. Она не могла встать на ноги из-за своего перелома и ползла по полу, помогая себе руками. К вечеру в морге остался только паренек — охранник. Услышав звуки, он соскочил со стула и потряс головой. Прошлой ночью он почти не спал и теперь задремал, сидя на стуле, хотя смена только началась. Он открыл дверь и увидел тело Джейн, которое уже было около входа. Сухие мутные глаза, бурые губы и трупные пятна. Протянутая к нему рука, оскаленный рот. - Ебаный в рот, — прошептал паренек, пятясь назад, — Что за хуйня? Он мог бы подумать, что это последствия дури, но он не курил уже несколько дней. Джейн глухо рычала, двигаясь в его сторону, противно и жутко. Парень сделал еще пару шагов назад и потерял сознание. Старуха была возле него через минуту. Ее рот, почти полностью лишенный зубов, бесполезно хватал кожу на предплечье. Рука добралась до мягкого, расслабленного живота, прорвала мышцы, проникая внутрь. Кровь хлынула по телу, на пол, а Джейн начала набивать рот. Парню повезло. Он не пришел в себя. Прошло еще несколько часов и теперь восставших мертвецов в морге было двое. Старая Джейн не успела съесть много — когда охранник поднялся на ноги, блестящие кишки выпали из дыры на животе.

***

Отис пришел к ней на скромный поздний ужин из картофельного пюре и сосисок. - Ты не голодна, Бэт? - спросил он. - Не очень, — она разрезала сосиску на кружочки и теперь перекатывала их с одного края тарелки на другой, прочерчивая дорожки в пюре. - Ты выглядишь бледной. - Я просто не очень хорошо чувствую себя. Пусть Отис подумает, что она приболела. Потому что так и есть. У нее приболело. - Очень вкусно, — говорит Отис. - Ага, — говорит Бэт, хмыкая. Ей не хотелось готовить — она просто развела горячим молоком порошковый картофель. - Ты поспала? Может быть, стоит отдохнуть еще? - Да, я сейчас лягу спать. Только посуду вымою. В доме жарко, и Отис наливает ей ледяной чай. Телефон звонит, и Бэт дергается, вытаскивая его. Это не Дэрил. Это папа. Хочет пожелать спокойной ночи, наверно. - Алло. - Бэт? Детка, Отис у себя? Я не могу дозвониться до него. - Да, мы ужинаем. Папа, что-то случилось? На заднем плане слышен гул множества голосов. - Слушай меня внимательно, детка, — Хершел говорит громко, чтобы дочь слышала его из-за шума, — Мы пока не можем приехать. Тут что-то случилось. Говорят, что это вспышка какого-то заболевания или что-то подобное. - Папа? — Бэт сжимает в ладони салфетку, — Это опасно? Где вы? - Мы не приедем. Тут карантин, никого не выпускают. Мы в какой-то школе, кажется, здесь очень много людей. А на улицах много больных… - Больных? — Бэт отодвигает стул, царапая ножками по полу, — Что за болезнь? - Я не знаю, — Хершел вздыхает в трубку, — Я не в курсе, малышка. Тут везде военные. Говорят о какой-то заразе. Ты не переживай. Это закончится, и мы вернемся, совсем скоро. - Папа, пожалуйста, — она делает глубокий вдох, — Приезжай домой. - Я не могу, милая. Послушай, мне надо поговорить с Отисом. Дай ему трубку. Все хорошо. Ложись спать, ладно? - Ладно, — она снова вздыхает, стараясь подавить панику, — Просто скажи мне, что ты вернешься. Скажи, что все будет хорошо. - Все будет хорошо, милая. Просто оставайся дома. Дай трубку Отису. Бэт протягивает телефон мужчине, а сама убирает со стола тарелки. Папа сказал, что все хорошо, но ей страшно. Плохое предчувствие тяжело ворочается в животе. - Бэт, я пойду, — Отис отдает ей телефон, — Мне срочно нужно поговорить с Патти. Звони мне, если что, ладно? Никуда не выходи. - Ладно, — она убирает телефон в карман и отворачивается к раковине, — Завтра увидимся. - Еще кое-что, — он останавливается в дверях, — Набери Дэрила. - Что происходит? - Я не знаю, — мужчина разводит руками. В десять часов утра Бэт сказала сама себе, что больше никогда не позвонит Диксону. В десять часов вечера она садится на кухонный пол, положив на колени влажное полотенце, прижимает телефон в уху и просит его взять трубку. Вслух, надрывно. - Пожалуйста, Дэрил, ответь мне. Его будит звонок. Он мог бы надеяться, что это Мерл, но каким-то внутренним чутьем ощущает — это не брат. Это она. Несколько секунд он смотрит на экран, а потом кладет телефон на грудь. Глухая вибрация отдается по ребрам. Ебаный в рот, девчонка, я повел себя как дерьмо. Ты должна обидеться на меня. Какого хрена ты снова звонишь мне? Дэрил отвечает только на третий звонок. Придерживает телефон плечом, нашаривая под кроватью зажигалку. - Дэрил, — говорит Бэт, — Пожалуйста, не клади трубку. Это важно. Мне надо с тобой поговорить. - Что случилось? — он сам не узнает свой голос. - Ты выпил? - Я в говно, Бэт, — Дэрил, наконец, подкуривается, — Сколько времени? - Два часа до полуночи. Дэрил… Папа звонил. Что-то случилось. - Что с ними? - Они в Атланте. Папа сказал, что там вспышка какой-то болезни, что везде военные. Сказал мне не выходить из дома, — она молчит несколько секунд, — Я не знаю, когда он приедет. Отис ушел. Мне страшно. - Ты не парься. Подожди, утром проснешься и будешь смеяться над тем, как волновалась. Ну болячка, ладно. Сделают прививки и отправят домой. - Я просто боюсь за них, — Бэт поднимается с пола и идет наверх, — Я веду себя как дура? - Ты ведешь себя как Бэт, — криво усмехается он, стряхивая пепел мимо банки. Она пытается не убирать телефон от уха, снимая с себя кофту одной рукой. Сменяет домашнюю одежду на длинную, мягкую футболку перед тем, как залезть в постель, — Мне просто надо, чтобы ты со мной поговорил. Как раньше. Как всегда. - О чем? — спрашивает Дэрил, туша сигарету и поворачиваясь на бок. - Ни о чем, как всегда, — Бэт заворачивается в одеяло, подтыкая его со всех сторон. Папа делал так с тех пор, как она была маленькой. Так можно не бояться никого, — Просто поговори со мной. Расскажи что-нибудь. Дэрил закрывает глаза, подкладывает телефон под ухо, чтобы не держать его руками, — Лучше ты. Я не веселый, я пьяный. Я хочу спать. - Когда мне было лет десять, я подарила тебе кружку? Помнишь? - Я разбил ее через два дня. - Я тогда плакала все утро. - Аннет надоело слушать твой рев, и она съездила за другой. - Да, и ты пьешь из нее до сих пор. Дэрил… Они вернутся? - Они вернутся. Он не хотел говорить с ней. Но говорит. Как говорил всегда. Он не умеет ей отказывать. Он не умеет ее обижать, даже когда пытается это сделать. Черт побери, да ему тоже нужно. Блядская потребность — послушать ее. Хотя бы на расстоянии. Такой знакомый, годами изученный, такой нужный голос. Пусть говорит что угодно. Закрой глаза. Слушай.