Мой солнечный свет

Близость — это не устранение дистанции, а ее преодоление (с) Даниэль Глаттауэр. "Лучшее средство от северного ветра"

Вторник. В доме, который и так был чистым, теперь царит абсолютный порядок. Не знающая чем заняться девушка — и вот он, результат. Бэт натерла всю посуду, вымыла зеркала, обтерла пыль даже на шкафах. Когда Дэрил вернулся с поля, она пыталась вытащить из родительской спальни ковер. Она собирает фантики со стола и уходит на кухню. Он не удивится, если она сейчас снова начнет чистить раковину. Фантики белые, с синими буквами. Кокосовые конфеты — Бэт питается только ими. Он рад, что она ест хоть что-то. Вторник — день спагетти. Бэт готовит на всю семью. Целая кастрюля томатного соуса. А ест это только Дэрил. - Ты не поешь со мной? - спрашивает он, когда Бэт двигает к нему тарелку. - Нет. Я ела конфеты. С утра она приготовила оладьи. Столько, что могли бы наесться все. Он не знает, что ему делать с ней. Бэт боится. Он знает ее очень давно и видит это в каждом ее взгляде — она боится неизвестности. Проблема в том, что он тоже боится. Просто борются они с этим по-разному: Бэт прибирается и готовит, а он — курит. Среда. Сегодня он должен был отвезти Бэт к стоматологу. Сработало напоминание на телефоне. Она кормит кроликов, а он стоит, прислонившись к ограде, и смотрит на узкую спину под синей майкой. Сверху, над воротом, выступающие позвонки. Светлые волосы на тонкой шее, выбившиеся из пучка. Сегодня ночью она прижалась к нему спиной. Этой самой узкой спиной. Дэрил лежал на спине, а Бэт спала рядом. На животе, засунув руки под подушку. Он задремал, когда она вдруг повернулась и прижалась к его боку. Волшебное тепло. Теплое, уютное волшебство. Он проснулся от этого и долго смотрел на белеющую в темноте макушку. Что ты делаешь, маленькая Бэт? Он ловит кролика и поднимает на руки. Серый, как и все остальные, маленький. Испуганные большие глаза. Такие тоненькие косточки — сожмешь чуть сильнее и все. Бэт как эти её кролики, со своими глазами и узкой спиной. Она говорит, — Пойдем, Дэрил. Пора обедать. Сегодня Хершел еще не звонил. Вчера, поздно вечером, дозвонилась Аннет: выстрелов все больше, люди становятся злее, никто не знает, что происходит. Отис так и не отвечает, хотя гудки идут. И Мерл тоже. В комнате пахнет лаком для ногтей. Этот чертов запах, кажется, сидит у него в носу. Бэт закончила с домом и принялась за себя. Дэрил мог бы не обращать внимания на то, что она перекрашивает ногти в третий раз, но пахнет ужасно. - Смотри, так красиво? - она показывает ему свои розовые ногти. - Да, — отвечает он. Все равно Бэт сейчас начнет все заново. Четверг На экране — все тот же мужик. Звук выключен. Дэрил и так знает, что этот ублюдок скажет. Его речь крутят и по радио. Он подскакивает, когда слышит резкие звуки на кухне. - Карамель закончилась, — говорит Бэт. Она сидит на полу, возле раковины, а белая бутылка из-под карамельного сиропа валяется у противоположной стены. Сорвалась. Этого следовало ожидать. - Ничего страшного, — он поднимает бутылку, — Хрен с ней, с карамелью. Ты все равно ешь оладьи с джемом. - Папа ест с сиропом. - Ну это же завтрак не для него, а для тебя. Бэт отворачивается и вытирает стол, который и без того идеально чистый. - Он приедет, и приготовишь для него с сиропом. Будет звонить — скажи, чтобы купил. Ее плечи вздрагивают. - Бэт, — он делает шаг к ней, но совсем близко не подходит, — Прекрати. Она поворачивается. Глаза влажные, злые. - Когда он вернется, а? Когда они приедут? - Не знаю, — он разводит руками. - А если не знаешь — нечего говорить. Лучше молчи. - Мы и так молчим все эти дни. - Ты сам сказал, что не хочешь говорить со мной. - После этого кое-что изменилось, — заявляет он саркастически. - Ну и что. - Значит, — он медлит, — Я теперь могу пойти ночевать к себе? - Нет. - Определись уже, — он находит в кармане зажигалку и сжимает ее в кулаке, — Разговариваешь ты со мной или нет. Потому что меня уже конкретно задрало сидеть здесь и печалиться над всем этим. - И что ты предлагаешь? Играть в твистер? - Нет. - Что тогда? - Бэт вытирает нос кулаком, всхлипывая. - Вести себя так, как раньше. Он действительно хотел бы, чтобы все было как раньше. Чтобы она звонила ему в любое время и щебетала в трубку. Чтобы готовила шоколадный пирог, не рыдая над пакетом с мукой. Чтобы согревала своим светом; солнце, которое лучится в ее улыбке, в ее глазах, теплое, греющее. - Хорошо, — Бэт кусает губу, — Ладно. Давай, позавтракаем. А потом будем вести себя, как будто все нормально. Она достает из холодильника джем, наливает кофе. А после завтрака — включает какой-то очередной фильм, садясь рядом с Дэрилом на диван с попкорном. Закидывает ноги на столик у дивана — при матери Бэт никогда бы не позволила себе так сидеть. Мысль приходит в его голову внезапно. - Я придумал кое-что, — Дэрил встает, одергивая рубашку. - Пойдем, сходим ко мне. - Зачем? - Мне нужно переодеться, я пятый день в этой рубашке. Мне нужна зубная щетка — надоело жевать пасту, к тому же сигареты почти закончились. И кое-что еще. Он идет медленно, чтобы Бэт могла приноровиться к его шагу. Им не так уж и часто доводилось ходить вместе — намного чаще они сидели рядом в салоне автомобиля. И сейчас, когда она ступает рядом с ним, Дэрил чувствует себя хорошо. И если бы не телефон, который Бэт не выпускает из своих ладоней, все было бы как раньше, нормально. - Ну и бардак! - она приседает на кровать. - Ты этого не видела, — Дэрил прикрывает дверцу шкафа и загораживает своей спиной содержимое полок, вытаскивая наугад несколько футболок и потертые джинсы. - Не мешало бы прибраться. - Ну ты уже намыла свой дом, может, возьмешься за мой? У Мерла в комнате такой срач, так что… Ай! — он стоит спиной и не смог бы поймать пульт, который ударяется острой гранью прямо в лопатку, — Не буянь, Бэт! Это больше похоже на нее, чем печаль двадцать четыре часа в сутки. Пусть кидается всем, что попадет под руку. Дэрил собирает необходимое, закидывая в рюкзак, который Бэт предусмотрительно взяла с собой. - Кое-что еще, — он открывает ящик стола, который служит вместилищем не для бумаг, а для бутылок, — Вот держи. - Это алкоголь? - Бэт вертит в руках бутылку, разглядывая этикетку. - Это бурбон из Кентукки, самый популярный. - Джим Бим. - Ага, дружок Джека, Вильяма и Джонни. - В смысле? - Не парься, — Дэрил приседает перед столом и переставляет бутылки. - Ты собираешься пить? - Ну не смотреть же. - А как же я? - Я и после того, как выпью, могу защищать тебя от неизвестной болезни. Особенно если учитывать, что раньше мне для этого ничего не нужно делать. - Я могу выпить с тобой, — она мнется, заглядывая в шкафчик из-за его спины. - Папочка не разрешит тебе. - Ну, его же здесь нет. Это вкусно? - Это невкусно. И не то, что нужно тебе. - А тут я сама разберусь. - Я же присматриваю за тобой, — Дэрил закрывает дверцу. - Ты не мой опекун, — Бэт убирает бутылку в рюкзак. Когда они возвращаются обратно, Бэт по очереди набирает все номера. Безрезультатно, но это будто успокаивает ее. Попытка сделать хоть что-то, когда ничем не можешь помочь.

***

Он понимает, что это Мэгги. Бэт так может разговаривать только с сестрой. Она тихо смеется, и Дэрил думает, что это может быть хорошим знаком. - Дэрил, — Бэт прикладывает телефон к груди, — Она хочет поговорить и с тобой тоже. - Привет, Мэггс. - Ты можешь выйти, чтобы не разговаривать при ней? - Да, а в чем… - Сделай вид, что говоришь со мной про машины. И отойди от нее, блин. - Так ты так и не запомнила до сих пор, что там передний привод? - он показывает Бэт, что идет курить. - Ну спасибо, Диксон, я же не такая идиотка, — Мэггс прыскает в трубку, — Ты отошел? - Выкладывай, — Дэрил замирает на крыльце, плотно закрыв за собой дверь. - Мы свалили из места сбора. Тут просто полная срака творится, Дэрил, ты не представляешь. Все дороги забиты, из Атланты так просто не выедешь. Везде военная техника, — он слышит, как девушка шумно вздыхает, — И эти больные люди. Их много. Дэрил слышит, как воет сирена. - Я не знаю, что это, — продолжает тараторить Мэгги, — Никто не знает. Они выглядят так, будто заживо гниют, понимаешь? Я не знаю, как нам выбраться. - Успокойся, — он перебивает ее, — Тсс, тихо. Давай я приеду? Это займет немного времени. - Ты не доедешь, Дэрил. - Я не доеду? - он подкуривается, — Я ездил до Атланты и обратно тысячу раз! - Ты не понимаешь! - Мэгги повышает голос, —Тут куча трупов. Понимаешь? Они умирают, эти люди. Военные расстреливают больных. Это не шутка. Не грипп. Это что-то страшное. Сегодня утром я разговаривала с девушкой, а около часа назад я видела, как она бросилась на людей. Эти больные люди, они агрессивные, они пытаются укусить других людей. - С тобой все в порядке? - Со мной да. - А с кем нет? Мэгги дышит тяжело, — Это Аннет. - Она заболела? - он сжимает сигарету так сильно, что ломает ее. - Да, наверно. Что-то не так. Один парень бросился на нас и поцарапал ее. Пустяковая рана, но ее сильно лихорадит уже около часа. Я не знаю, что делать. - Я приеду. - Нет. Я просто хотела сказать тебе — не оставляй ее. Пожалуйста, Дэрил, не оставляй ее одну. - Блядь, — он ударяет кулаком по столбу, — Мэгги, ей ничего не грозит здесь. Мы сидим на ебаной ферме, как кретины, и кормим лошадей. Тут ничего не происходит. Я приеду и вытащу вас из этого дерьма. - Нет, — она чуть всхлипывает, — Я сама мало что видела, но слышу, о чем говорят люди. Это везде, Дэрил. Мне надо идти. - Мэггс… - Слушай, просто оставайся там. А если что-то случится — валите. Просто хватай Бэт и вали. Мне надо идти. Я позвоню. Не говори ей ничего. Телефон пикает, оповещая, что разговор окончен. Дэрил прислоняется лбом к прогретому за день дереву. Что за херня происходит? - Что сказала Мэгги? - спрашивает Бэт, когда он заходит в гостиную. - Ничего такого. Проблемы с машиной. - Ты выглядишь странно, — она откладывает в сторону свой блокнот, — Что-то случилось? - Знаешь, просто голова болит. Я выпью. - Я тоже?

***

В гостиной темно. Только светильник на столике возле дивана дает мягкий желтый свет. Диксон мог бы подумать, что все происходящее — очередной сон, который сейчас закончится, но это все — реально: стакан с виски под его рукой, диванная подушка под головой, музыка, рвущая тишину дома. Первый алкоголь в ее жизни. Он никогда бы не поверил в это, если бы на ее месте была любая другая девушка — нет семнадцатилетнего человека, который ни разу не пробовал алкоголь. Но это Бэт — не верить ей нельзя. Мэгги в ее возрасте попробовала все, она — не пробовала ничего. Он предлагал ей коктейль, девочки в клубах пьют такое — бурбон с содовой и сахарным сиропом, с капелькой лимонного сока. Она сказала — нет. Чистый виски. До чего ты докатился, эй, парень? Ты же напоил дочурку Хершела, блядь! Хотя, если быть честным, выпила она совсем немного. Да и он тоже, хотя ему хочется больше. Затопить себя изнутри. Но нельзя. «Не оставляй ее», — говорит голос Мэгги Грин в его голове. Она притащила из своей комнаты диск. Он никогда не любил женский вокал, но это не так уж и плохо. - Она ирландка, — говорит Бэт, — Я тоже, на самую чуточку. Что сделало ее такой смелой? Алкоголь или темнота? Он поставил бы на второе, потому что она сделала всего пару глотков. Без разницы из-за чего это — она танцует, а он смотрит. Поднятые вверх руки, такие тоненькие, разметавшиеся волосы, Бэт крутится, смеясь и подпевая, а он просто лежит и смотрит, как идиот. Как это воспринимать — хуй знает. Сколько баб дергало перед ним своими задницами, пытаясь возбудить, не перечесть, и он всегда знал, что делать в таких случаях. А тут другое. Бэт поет, а он не слышит слов, слышит только ее голос, который лезет в башку. Она такая красивая, черт возьми. Дэрил сваливает от Бэт на крыльцо, прикрывает дверь и садится на ступеньки. Закуривает, вытягивает ноги. Должен быть какой-то выход. Потому что он запутался. Какая-то херня убивает людей, Хершел с семьей застряли в Атланте, а он не может помочь, сидит здесь с девчонкой, от которой хочется спрятаться. Дверь скрипит. Черт возьми, ну неужели нельзя побыть пять минут там, без него? - Дэрил, — говорит она. Не ее голос. Чужой, не тот, которым она только что пела что-то сладкое. - В чем дело? - Связи нет. Она поворачивает к нему экран своего телефона. - Больше не позвонить никому. Связи нет, — она закрывает рот ладошкой. - Этого и следовало ожидать. В Атланте нет электричества, они же сказали. - Почему тебе наплевать? - она кладет телефон на перила и подходит ближе, — Тебе вообще это безразлично? - Нет. - Тогда почему ты такой спокойный? - кричит она, перебивая музыку. - А что мне делать? - он встает, — Плакать вместе с тобой? Грустить весь день? - Они могут умереть! Мы можем умереть! А ты только прячешься за бутылкой! - она ударяет по столбу возле руки Дэрила, — Почему ты такой? - Какой? - он взмахивает рукой в ее сторону, — Почему я не рыдаю? Что ты хочешь от меня, Бэт? - Чтобы ты вел себя как нормальный человек! - Если я не реву с тобой, что значит, я не нормальный? - Ты ничего не понимаешь! И она плачет, плачет так, как никогда раньше. И это просто обезоруживает его — никаких аргументов для того, чтобы поспорить с ней. Да, он ведет себя как полная залупа. - Эй, — он тянет ее за руку, — Все, хватит. Прекрати, Бэт. Она вжимается в его грудь, хватая пальцами футболку. Бормочет себе под нос, рассказывая ему о том, что боится. Боится этой болезни, боится за родных, а больше всего — темной и страшной неизвестности. Близко, так близко. Запах, волосы, ладошки. Он поднимает ее подбородок. Глаза закрыты, щеки влажные, светлые волосы прилипли к вискам. Дэрил целует ее сжатые губы, кладя руки на талию, притягивая Бэт еще ближе к себе. В конце концов, весь мир катится в задницу. Может быть, у него больше не будет возможности. В конце концов, она всегда для него была особенной. Он искал ее во всех своих женщинах, во всех своих снах; ловил периодически, что-то похожее на нее — длинные пальцы, цвет глаз или привычку закладывать карандаш за ухо, вцеплялся в это. В конце концов, он хотел ее уже несколько лет; помешательство, умопомрачение. И если есть возможность взять — черт возьми, почему бы не взять? Когда она ответила, Дэрил чуть не сошел с ума. Притянул ее еще ближе, комкая пальцами футболку. Нет одного слова, чтобы назвать то, что он чувствует. Просто блядская потребность в ее присутствии, в ней. Девушка — ирландка продолжала петь, когда он занес Бэт в дом. Когда-то давно он уже носил ее так, но тогда ей было сколько, десять? Только тогда Бэт не целовала его, не трогала своими прохладными пальцами его шею. Дэрил почти на ощупь нашел диван.

***

Бэт не была уверена, что Дэрил ответил честно, когда она сказала, что ему понравилось целоваться с ней. Он тогда сказал ей: «Нет». Теперь она была уверена, что он соврал ей тогда. Потому что если ему это не нравится, то зачем он целует ее сейчас? У нее не осталось никаких сомнений теперь. Он сам поцеловал ее. В последние несколько дней она чувствовала себя очень странно. И это, в большей степени, было из-за того, что происходило в Атланте, из-за того, что пугало ее. Но вина Дэрила тоже была в этом. Он поцеловал ее после выпускного; с того дня даже недели не прошло, но, казалось, это было так давно. После этого они не разговаривали так, как раньше. Диксон вел себя так, словно вообще ничего не происходило, и по его лицу непонятно было, что он думает обо всем этом. После того, как они проспали вместе всю ночь на диване в гостиной, Бэт начала понимать, зачем люди спят вместе. Весь ее предыдущий опыт заключался в том, что она делила с Мэгги палатку, когда они ночевали летом вне дома. Сестра тогда всю ночь ворочалась, а утром еще жаловалась, что Бэт пинает ее, поэтому воспоминания об этом у нее остались не самые лучшие. Теперь это было понятнее — спать с Дэрилом в одной кровати было чем-то замечательным, возможно, одним из лучших моментов в ее жизни. Он был теплый, вкусно пах, согревал ее, к тому же, было невероятно приятно чувствовать, как он обнимает ее. После этого она нашла в себе смелость попросить о том, чтобы он спал с ней. Но это было уже не так. Дэрил лежал рядом, но был таким напряженным, что, казалось, это висит в воздухе между ними. Бэт не хотелось думать о том, что она заставляет его, но так и было — он ложился в кровать с таким недовольным, вымученным лицом. Раньше ей всегда было с Дэрилом очень легко, а сейчас все изменилось. Из-за этого, в том числе, она и психовала. Просто она хотела поцеловать его снова. Как тогда, на капоте машины, на берегу океана, озаренного рассветным солнцем. Ей хотелось еще, потому что это было невероятным. Когда он сказал, что ему не понравилось, Бэт чувствовала себя глубоко несчастной. Теперь ее сомнения отошли на второй план. На первом месте были его губы и пальцы. Потому что он трогал ее, гладил живот под футболкой — то, чего она никогда бы не позволила Джиму, что так легко позволила ему, как будто это было действительно правильным. Она думала: «Ты маленькая девочка для него, Бэт, он такой взрослый, такой красивый, наверняка, у него куча женщин, взрослых и опытных». А сейчас она чувствовала, что он хочет не каких-то там воображаемых девушек, а ее. Бэт не была опытной в этих делах, но не была дурой и понимала, что означает происходящее. За те дни, что Дэрил жил на ферме, у него пробилась щетина, теперь коловшая щеки Бэт и ее подбородок. От этого чуть жгло — новое, непривычное ощущение. Она целовалась с Джимми, но, хотя парень и был взрослым, у него не росла борода так, как у Диксона. Когда Дэрил отстранился, Бэт посмотрела на него испуганно. Она боялась, что он сейчас сделает также, как в прошлый раз — отпихнёт ее и пойдет лупить кулаками по тому, что попадается под руку. Но он просто тяжело дышал и смотрел на Бэт, чуть прикрыв глаза. Больше всего на свете она сейчас хотела, чтобы он снова прикоснулся своими губами к ней. Сейчас это было чертовски важно. Как опора, как поддержка. И когда она потянулась к нему, Дэрил хмыкнул. Ей оставалось только надеяться, что это не было усмешкой над ней. Когда Дэрил спустился к ее подбородку, Бэт почувствовала, что ее сердце колотится так, словно она бегала в школе дистанцию. Или еще быстрее. Так, как не билось никогда в жизни. Губы, скользящие по коже, сводящие с ума. И пахнет от него так, что можно потерять голову.

***

Он знал, как пахнут сочные персики — это было похоже на ее запах. Мягко, сладко. Он не оторвался от нее, пока не выучил наизусть губы, пока не оставил в своей памяти вкус кожи на ее шее и плечах. Спасибо вам, гениальные люди, придумавшие такие глубокие вырезы на футболках. Он определенно чувствовал себя смущенным, но восторженное выражение на лице Бэт выбило из его башки все сомнения. Она прижалась лбом к его лбу, продолжая теребить волосы на его затылке. Это было так просто, но заводило невероятно. Потому что ее пальцы, путающиеся в его волосах. В этот раз он хотя бы смог сдержать себя, не растерзал ее губы до крови. - Теперь ты не хочешь уйти ночевать к себе? - тихо спросила Бэт, забираясь за воротник его футболки. - Нет, — он коснулся ее губ еще раз. Конечно, он и так никуда бы не ушел от нее. Но это было прекрасным поводом для того, чтобы остаться.