Ты моя первая ложь...

      Быстро прокручивая в голове все знакомые мне варианты, я поняла, что нужно обернуться. В противном случае я буду долго стоять и вспоминать. Однако мой сенсей опередил меня и, резко подняв повязку с глаза, оттолкнул меня с характерным криком. Всего через долю секунды между нашими телами пролетел до боли в печени знакомый кунай, который на ходу преобразовался в острую иглу. Присев на корточки, я отодвинула руки назад и подняла голову.       Увидев, что с сенсеем всё хорошо, я посмотрела на нападавших. Как же я удивилась, узнав в них тех самых ниндзя, что напали на нас тогда в лесу. Высокий мужчина с короткими чёрными волосами, орудующий металлом, был одет в тёмно-серые мешковатые штаны и длинную жилетку того же цвета. Второй был одного роста с ним. Его волосы были рыжими, как само пламя, а их длина достигала лопаток. В его одежде преобладал красный цвет как в штанах, так и в футболке, надетой поверх сетчатой водолазки.       — Не ожидали?! — восторженно сказал рыжий, владеющий стихией ветра. Собственно, именно с её помощью он и вернул оружие своему напарнику.       — Вы! — злобно сказала я, вспоминая боль, причинённую мне.       Не контролируя себя в желании разорвать всех на куски, я в один рывок оказалась подле рыжего парня и, сконцентрировав чакру в руке, хотела нанести удар, но ветряной барьер, который он успел установить, блокировал мою атаку. Не мешкая, я достала кунай и, заведя руку, стремительно нанесла удар по тыльной стороне нападавшего, но буквально за секунду до соприкосновения куная с затылком между ними образовалась тонкая металлическая пластинка. Она и помешала мне завершить начатое. Повернув голову, я увидела, что поддержку оказал второй противник, успевающий сражаться с Какаши и защищать партнёра.       Разозлившись на него, ногой с разворота ударив своего противника, я получила удар ветряного потока в бок. Пусть рана и зажила, но если нехило по ней ударить, боль я всё же чувствовала остро. Поморщившись от неприятных ощущений, я присела на одно колено, приложив руку к месту удара.       — Сакура! — обеспокоенно выкрикнул учитель, заметив моё состояние.       — Всё в порядке, — стиснув зубы, ответила я.       В крови закипела злость, в глазах заблестела жажда мести. Своей энергетикой я подогревала негатив атмосферы, нависшей над нами. Пока где-то сбоку мерцало свечение от чидори, я встала на ноги и приготовилась дать отпор.       — Мы тебе не враги, деточка. Мы, наоборот, на твоей стороне, — глядя мне в глаза, ответил огненоволосый мужчина.       «Что? Не врёт?» — удивительно, но подле него я не обнаружила никакой вспышки, голосящей о его лжи. Было чисто, как в ясный день, и лишь небольшие искры пощёлкивали возле него, но из-за темноты я не могла различить их цвет. Да и они были настолько малы, что я не разглядела бы их в любом случае.       — Свои не нападают и не пытаются убить, — пытаясь вывести их на откровенный разговор, я решила действовать открыто.       — Не мне тебе указывать на ложь, ты и сама всё видишь, — ехидно улыбнувшись мне, он вверг меня в полную растерянность.       Он говорил так убедительно, так откровенно, но почему-то его глаза казались мне лисьими. Коварными и скрытными. Такое противоречие в человеке сбивало с толку. Не знала, чему верить и как выстраивать логическую цепочку. Всё так запутанно.       «Откуда он знает?» — думала я, не смея озвучить это вслух. Ведь, спроси я его об этом, я бы подтвердила его информацию.       — Я, конечно, высоко оцениваю свои навыки, но не настолько, чтобы видеть неправдоподобность, — слукавив насчёт истины, я решила проверить реакцию.       — С каких это пор Видящие разучились видеть? — наклоняя голову вбок и делая при этом шаг навстречу, спросил он.       — Не понимаю, о чём ты, — замотав головой и настроившись враждебно, я хотела как можно скорее завершить этот разговор, но что-то желало его продолжить.       — Всё ты понимаешь, — улыбнувшись, мужчина подошёл ещё ближе, а я тем временем сделала осторожный шаг назад. — Мы пришли помочь тебе, рассказать правду.       — Какую правду? О чём? — мои глаза постепенно стали расширяться. Я никак не могла взять в толк, что люди, пытавшиеся меня убить, сейчас дружественно настроены ко мне.       — Правду о настоящей миссии, которая была поручена твоему сенсею, — скрестив руки на груди, рыжеволосый нахально улыбнулся, словно осведомляя весь мир о победе, ведомой только ему.       — Что ты говоришь? — грозно спросила я, сжимая руки в кулак.       — Ты опасна для себя и для общества. В привилегированном кругу Хокагэ было принято решение разорвать в тебе все каналы чакры. И для столь важной миссии был отправлен самый квалифицированный шиноби Деревни Листа, — его слова прозвучали как приговор в моих ушах.       Я не могла поверить в это, я так жаждала увидеть то изъеденное облако грязно-зелёного дыма, но его не было, а это означало лишь одно.       «Он не врёт».       В груди предательски кольнуло сердце. Оно протестовало против открывшейся мне истины. Уж кто-кто, а Какаши-сенсей не мог так поступить со мной. Он другой, у него другие ценности и приоритеты. Неужели он и правда решился лишить меня самого дорогого?       «Если разобраться, то сенсей уже неосторожно выпалил подобное заявление тогда, в больнице. Неужели он поднял этот вопрос на собрании?»       — Ты лжёшь, Какаши-сенсей не поступит так, — отвергая противную мне мысль, прокричала я.       — Да неужели? Тогда почему он врёт тебе? Почему так скрытен? — задавая компрометирующий вопрос за вопросом, он не оставлял мне даже отходного пути.       — Все лгут, — коротко ответила я, не давая себе возможности усомниться в этой вере.       — Но он в особенности, — холодно подталкивая меня к какому-то решению, ответил он, отведя руку в сторону.       — Сакура, не слушай его. Он врёт, — где-то в стороне послышался голос тяжело дышавшего сенсея.       И что удивительно, он не врал, он так же, как и оппонент, доказывающий обратное, говорил правду.       «Да что тут происходит?»       Внезапно голова заболела сильнее обычного. Упав на колени, я обхватила её руками и зажмурила глаза от резкой и неожиданной боли. Закрытые глаза стали улавливать яркие вспышки былого света, доставляющие очередную порцию невыносимых ощущений. Широко раскрыв рот, а вместе с этим и выпучив глаза, я прокричала, стараясь выпустить часть боли наружу. Жаль, не помогло.       — Ты запуталась, во лжи ты видишь правду, а в правде — ложь. От этого у тебя и болит голова, не противься этому, прими правду, которую говорю я, — подойдя ко мне совсем близко, мужчина стал шептать мне на ухо эти слова, словно заклиная или гипнотизируя.       — Сакура, борись. Не слушай его, я бы никогда не поступил с тобой так, — отбиваясь от сильного натиска, мой седовласый учитель старался как мог поддержать меня. — Ты справишься, борись с этим чувством. Борись.       Стараясь посмотреть на него, я с ужасом поняла, что практически через каждые три слова он врёт, потом говорит правду и снова врёт. Я не могла понять, что происходит, я не могла больше это контролировать. Мне было больно, и в кои-то веки я почувствовала страх.       — Вспомни всю ложь, всё циклично, девочка. Все его слова были лишь для того, чтобы запутать тебя. Это и была его цель, снизить твою бдительность. Ты опасна, — его голос звучал как ноты из недр самого ада. Он был загробный и обжигал искушением довериться ему. Но и в случае с рыжим его так же окружали переменные вспышки.       «Он тогда не солгал, что за нами следят, а я подумала иначе, значит, те двое правы», — мысли крутились в моей голове. Мозг отсчитывал секунды, прежде чем вообще перестанет контролировать что-либо. Я ощущала безысходность, понимала, что нужно сделать выбор. Но как же сложно это сделать, когда на голову что-то давит.       — Сакура, я верю в тебя, знаю, что ты поймёшь. Не отступай, слышишь? — столько веры было вложено в эти слова, и, возможно, я бы поверила, если бы не облака лжи.       «Я больше не могу», — по слогам мысленно сказав самой себе, я резко вытянула корпус и, собрав все свои силы в кулак, что есть мочи ударила об пол. Вздымая каменный настил, я перекочерыжела всю площадь этого помещения. Столь неожиданный удар вывел из равновесия всех трёх шиноби, и я медленно стала терять своё сознание.       Перед тем, как отключиться, я заметила, что стены со свитками окутал какой-то барьер. Парень, который искушал меня, лёжа на покорёженном полу, протянул окровавленную руку к стене и всё, что я смогла услышать было:       — Твою мать, Кацуё, тащи Катами, эта дура активировала барьер.

***

      Когда сознание начало возвращаться ко мне, глаза ещё не хотели видеть этот мир. Я чувствовала, как голова трещит и никак не может прийти в норму. Почувствовав тяжесть суставов рук, я медленно открыла глаза, и моему взору открылась далеко не самая приятная картина.       Весь пол словно неаккуратно перекопали, большие валуны торчали из земли. Стены были покрыты красной сеткой, больше похожей на световую проекцию. Мои руки были связаны, и за них, собственно, я и была подвешена. Ноги слегка касались пола, и, по всей видимости, висела я давно, раз руки начали отниматься. Рядом со мной, весь побитый и израненый, висел Какаши-сенсей.       Но стоило мне опустить глаза чуть ниже, как я увидела, что в область моего сердца воткнута длинная игла. От неё шёл провод к какому-то серебряному шару. Когда я совсем немного двинулась, то в груди тут же закололо. Я хотела было схватиться, но скованные руки не позволили этого сделать.       «Чёрт, да что же здесь происходит?»       — Очнулась, наконец. Ну и доставила же ты нам хлопот, — язвительно произнёс мужчина с чёрными волосами.       — Что вы сделали со мной? — спросила я, понимая, что еле удерживаю себя в сознании.       — Ты, видишь ли, своим неординарным поступком активировала барьерную печать на стеллажах. А так как нам очень нужны эти свитки, мы пытаемся снять её при помощи твоей чакры, — любезно разъяснив мне в чём дело, рыжеволосый мужчина сложил руки за спиной и медленно наблюдал за происходящим.       — Что это за штука? — раздался слабый голос моего учителя, который, по-видимому, тоже не так давно пришёл в себя.       — Это Катами, — указал на парящий в воздухе шар брюнет. — Он медленно выкачивает чакру и рассеивает её по комнате, чтобы барьер вдоволь напитался силой Видящего и, перейдя в состояние покоя, автоматически отключился, — странные они были, хотя я могла понять их разговорчивость. Так обычно поступают, когда уверены в своей победе.       — Снимать его я тебе не рекомендую. Если разорвать связь Катами с источником больше, чем на десять секунд, он автоматически перетянет в себя всю чакру, которую поглощал перед этим. И ты останешься неспособной создать даже самое простое дзюцу. Я его сейчас включу, и ровно через одну минуту он начнёт действовать, так что будет ещё больнее, — подойдя ко мне, черноволосый сказал это, находясь всего в паре сантиметров от моего лица.       Вслед за его пафосной речью я приготовилась почувствовать нечто страшное, хотя после того, через что я прошла, мне было всё равно. Я стала привыкать. Обещанная минута прошла ужасно быстро, в одно мгновение меня охватило ощущение, будто всю кровь сгоняют в одно место, а затем тонкой струёй выпускают наружу. Казалось, будто меня хотят сжать до состояния этой иглы.       Сморщившись от боли, я постаралась контролировать себя, хоть это и выходило с трудом. Всё же я не могла понять, кто мне врал, даже после этого для меня оставалось большой загадкой, кто был неискренен в своих словах.       — Мы выкачаем чакру из жизненного центра, так что к концу процедуры нам придётся с тобой попрощаться. Хотя очень жаль, ты такая красивая, — после того, как он провёл тыльной стороной ладони по моему лицу, меня перекосило от проявления такой ласки. Почему-то вспомнился поцелуй Какаши-сенсея, который был совсем не такой противный. Скорее, даже наоборот.       Как по заказу, на этом жесте седовласый шиноби дёрнулся, стараясь наказать его за действие, совершённое в мой адрес. Но крепкие оковы не давали и шанса.       — Зачем вам эти свитки? — грозно спросил Какаши.       — Да здесь кладезь информации, которую можно продать за хорошие деньги. Мы, конечно, сначала сами изучаем свитки, а потом продаём. Когда-то давно мы изучали клан Хиругами и без колебаний определили тогда, что в девчонке проснулась их кровь. Вот мы и решили не упускать такой возможности нажиться, — улыбнулся рыжий шиноби, покручивая в руках сюрикен.       — Но почему я думала, что вы не лжёте? — боль сковывала дыхание, но я всё же смогла задать интересующий меня вопрос.       — Манипуляция — один из способов воздействия. Мы много читали о Видящих и хорошо изучили их историю. Поэтому знаем, как заставить в правде видеть ложь. Как заставить сомневаться. Хотя нам и вмешиваться не пришлось. Двойственность твоего учителя сыграла нам на руку. Он виноват в твоём нынешнем состоянии, — указывая пальцем на сенсея, этот наглец обвинительно посмотрел на него.       «Возможно, и правда».       — Ты прав, я виноват, но лишить её способности к дзюцу я не хотел, — словно оправдываясь передо мной, ответил Хатаке.       — Какая разница, всё равно скоро это случится, — отмахиваясь рукой, парень отошёл чуть подальше от нас, прихватывая своего дружка.       Они с таким трепетом рассматривали стеллажи, верно, представляли, как свитки касаются их рук, а знания — ума. А я, в прямом смысле, висела на волоске, анализируя свою никчёмность. Я была так слаба, я так себя корила за то, что поверила чужим. Хоть на минуту, но я усомнилась в том, с кем прошла долгие годы. Мне было стыдно даже посмотреть ему в глаза.       — Прости меня, Сакура, я виноват, если бы не я, мы бы не оказались в таком положении, — виновато произнёс сенсей.       — Нет, это я в вас усомнилась. Ведь не имела на это права. Вы всегда были добры ко мне, а я, одурманенная силой и новыми возможностями, наплевала на всё, — странно, но у нас никогда не выдавался такой разговор по душам. Может быть, не время, да и не место, но, от откровенного разговора с ним мне становилось легче.       — Я должен тебя спасти, — оглядывая местность, сказал Хатаке. — Когда я скажу бежать, ты побежишь. Со мной или без меня, ты побежишь, Сакура, ясно?       Его голос стал твёрд, как сталь, я не знала, что он задумал, но была уверена, что мне это не понравится. Он ждал от меня подтверждения чего-то, но я не могла ему это дать. Сейчас, смотря на него, я всё так же пылала жаждой узнать, почему именно он тогда солгал, почему я не его ученица, почему я не его товарищ, почему он меня поцеловал, а потом выгнал.       Столько вопросов, я не могла оставить их без ответа. Но всё кончилось в один миг, когда его охватило облако алого цвета. Оно было такое насыщенное, яркое, словно реки крови вдруг сменили форму на газообразную и стали витать вокруг него. Я с ужасом оглядывала этот таинственный цвет, а Хатаке лишь улыбнулся мне сквозь маску.       «Жертвенность».       Я не успела опомниться, как ноги моего учителя осторожно обхватили иглу, торчащую из моей груди. Я почувствовала, как он осторожно её выдернул и резко воткнул в себя. Широко открыв глаза, я смотрела на его действия, но от шока не могла помешать.       «Он пожертвовал собой?»       — Что вы наделали?! — прокричала я, а тем временем непонимание заполонило мою сущность.       — Беги, Сакура, — скомандовал он, ожидая пока кончится минута, отведённая до начала впитывания чакры.       — Вы с ума сошли! Я вас не оставлю! — наотрез отказавшись предпринимать спасательные действия, возразила я. На мои крики прибежали наши враги. Увидев перед собой такую картину, мало сказать, что они были ошарашены.       — Оу, у нас тут герои. Ну, ты не переживай, поскольку только она способна выдержать это, как только заработает механизм, он выжжет изнутри каналы передачи чакры, и мы снова подключим девчонку, — я не ожидала, что они так спокойно отреагируют на его опрометчивый поступок.       Я видела, как у Какаши-сенсея догорает последняя надежда в глазах. Видела, как он молча говорит мне бежать и не останавливаться. Но могла ли я?       Таймер звонко отсчитывал в голове секунды, оставшиеся до включения прибора, и страх начинал сковывать тело. Рассмеявшись, мужчины отошли в сторону и снова заговорили о своём, а я осталась наедине с человеком, пожертвовавшим собой ради меня. Я смотрела в его прикрытые глаза, видела, как медленно начинает вытекать жизнь ещё до начала работы Катами.       Он столько сделал ради меня, всегда был рядом и, несмотря ни на что, поддерживал и направлял. Пусть его поведение и было слишком непонятным для меня, пусть меня и тянет вырвать из него правду даже ценой его жизни, я не могла позволить ему умереть.       — Ну уж нет, — прокричала я и, с силой оттолкнувшись ногами от земли, схватила иглу и воткнула её себе обратно.       — Нет, не надо Сакура! Что за детский сад? — возмутился пришедший в себя Хатаке.       Увы, я не рассчитала силу удара и, воткнув иглу, наткнулась на сердце. Сконцентрировавшись на своей голове, я начинала вспоминать уроки Цунаде-сама. Хоть и понимала, что, возможно, у меня не получится, возможно, я и не справлюсь, но попытаться я должна.       — Сенсей, скажите мне хоть раз правду, — от резкого перепада чакры в Катами прибор стал издавать подозрительный гул, а разрыхлённая земля стала содрогаться от потоков энергии. — Почему вы мне так много лгали?       Посмотрев на меня и поняв, что у него нет другого выбора, Хатаке нерешительно произнёс фразу, перевернувшую мой мир.       — Потому что ты та, ради спасения которой я буду лгать другим, — внезапно на одно долгое мгновение, длившееся, казалось, целую вечность, всё прекратилось. Некогда алый цвет сменился на тот сочный зелёный, который я когда-то увидела у мамы.       Всего на пару секунд меня настигло долгожданное чувство свободы. Словно крылья, когда-то скованные цепями, наконец, чувствовали потоки ветра. Наслаждение, которое я испытала в эти мгновения, затуманило мой разум, и я сама не поняла, как смогла активировать бьякуго.       Увидев ромб на моей голове, Какаши не скрыл своего удивления, но он был не единственным, кого это напрягло.       — Что вы тут опять устроили, голубки? Никак не успокоитесь? — язвительно сделал замечание рыжий мужчина.       — Говоришь, чакру мою рассеять надо? Но она ведь должна выходить строго сбалансировано. Так подавись беспредельным хаосом!       Закрыв глаза, я сконцентрировала всю свою чакру на том, чтобы она рассеивалась через Катами в хаотичном порядке. В груди резко закололо, но, проигнорировав это чувство, я лишь усилила воздействие абсолютным контролем. Стены начали дрожать, так как мы находились под землёй, от резких вибраций с потолка стали сыпаться огромные валуны, разрушая все стеллажи и перегораживая путь.       Мужчины, что стали нашими надсмотрщиками на некоторое время, не знали, что им делать, бежать или попытаться остановить меня. Решив воплотить второй пункт, они потерпели фиаско, ведь стремительно разрушающаяся комната не предвещала ничего хорошего.       — Токеру, нам надо уходить, сейчас тут всё завалит, — прокричал черноволосый парень своему напарнику и, не получив никакого ответа, скрылся за пределами подземелья.       — А ты не так дурна, как кажешься, — оскалившись, рыжеволосый оглядел меня напоследок и, скрипя зубами, покинул комнату.       Как только я убедилась, что чужих в ближайшей окружности нет, я медленно стала перекрывать канал чакры, чтобы Катами нечего было выкачивать.       Однако всё бы ничего, если бы я не начала отключатся от этой реальности, погружаясь во тьму. Чуть опустив голову, я заметила, как из иглы течёт кровь, а сконцентрировавшись на этом месте, я поняла, что игла не просто достигла сердца, она практически проткнула его насквозь.       Сумев повернуть голову в сторону своего сенсея, я обнаружила, что из его головы вытекает очень много крови, а подле него лежит большой булыжник.       «Не может быть, Какаши-сенсей, не-е-е-е-т!!!»

***

      Когда долгое время пребываешь во тьме, очень сложно потом понять, что ты не умер. Когда ты приходишь в сознание после долгой отключки, ощущения схожи с тем, что чьи-то сильные руки вытягивают тебя из воронки. При этом ты сильно сопротивляешься.       И всё же, позволив спасти себя от неизбежного, я открыла глаза, оказавшись в знакомой моему взору палате. В глаза резко ударил яркий свет, а это означало, что время не позднее. Подле меня спиной сидела Цунаде-сама, разглядывая какие-то бумажки, видимо, связанные со мной.       Заметив, что я пришла в сознание, она тут же проверила мою температуру и пульс, а также реакцию зрачков на свет. Когда всё оказалось в норме, она-таки со мной заговорила.       — Давненько ты так часто не попадала в этот кабинет, — насмешливо заметила она, пытаясь разрядить обстановку.       Попытавшись сказать ей что-то в ответ, я потерпела фиаско. Рот открывался, но слова не звучали, ни как мелодия, ни как кряхтение. Полная тишина таилась в моём горле. Испугавшись не на шутку, я обеспокоенно посмотрела на Хокагэ.       — Тише, тише. Голос вернётся, но чуть позже. Ты сильно перенервничала, вот и потеряла способность говорить на некоторое время, — успокоив меня тем, что это явление временное, Сенджу ещё раз оглядела меня взглядом. — Ты, наверное, хочешь знать, что случилось? — изогнув бровь, спросила меня она.       Получив одобрительный, еле видимый кивок в ответ, Цунаде глубоко вздохнула и приготовилась повествовать.       — Как оказалось, Наруто не устроило, что вы отправились одни и без него. Решив исправить это недоразумение, прихватив с собой Сая, он отправился за вами вслед. И только сейчас я понимаю, как им благодарна. Они остановили ту парочку, которая гналась за вами, и вытащили вас оттуда. У тебя в очередной раз сильное ранение. Ты насквозь была проткнута иглой. Мне удалось её извлечь, но для того, чтобы ты снова вернулась к работе, потребуется минимум пару месяцев. Мне жаль, — очередной приговор я услышала в новой эпохе своей жизни.       Мне хотелось плакать, но стоило ли горевать? Ведь всё в порядке. Тренировки — это не так страшно, чем вообще не быть шиноби. А упущенное время я наверстаю. Однако в той пещере я была не одна.       «Какаши-сенсей», — мысленно сказала я и, показывая руками маску на лице, чтобы Сенджу поняла, о ком идёт речь, ждала, когда мне скажут, что с ним.       — Ах, да… Какаши… Ему повезло меньше, мне жаль, но даже я не смогла ему помочь.