Военнопленный

***

      Утром в домике раздался настойчивый и продолжительный стук, громкость которого, казалось, нарастала с каждым ударом. Не дождавшись никакой реакции, стучавший распахнул дверь в помещение и затараторил на чужом немцам языке: — Господа генералы, или кто вы там, будьте добры поторопиться на построение. Григорий Яковлевич не любит опозданий. — закончил свою речь русский солдат и с шумом захлопнув дверь, поспешил удалиться. Мюллер, проснувшийся от внезапного вторжения в их жилище, сел на своей кровати и ошарашенно уставился на мирно спящего Тилля. — Что это было? — недовольно скривился он. — Ты что-нибудь понял? — Угу… — не открывая глаз промычал Линдеманн и укрылся одеялом с головой. — Тилль! Твою ж мать, вставай! — прикрикнул Мюллер. Мужчина натянул тяжёлые сапоги на ноги и принялся застилать кровать. — Вставай, Линдеманн, или я сам тебя подниму! — разозлился Дитрих. — Да чтоб тебя, Мюллер! — процедил мужчина и нехотя разлепил веки. — Что ещё тебе надо от меня в такую рань? — Ты что, не слышал? Сейчас приходил русский, кричал тут на своём. Я только понял, что нам пора на построение. — Мюллер мельком глянул на лежащего Тилля и раздражённо прикрикнул: — Одевайся ты уже, живее! — Дитрих успел накинуть на свои сутулые плечи шинель и сейчас выжидающе смотрел на Линдеманна. — Дерьмо! — Тилль лениво поднялся с кровати и нехотя стал одеваться. — Опять мы должны стоять на морозе и слушать бесполезные речи их начальников? Им что, совсем нечем заняться? — Лучше поторопись, Тилль! Я уверен, просто так они бы не стали нас будить. Значит у них там что-то важное случилось! — Ага, в этом я сомневаюсь. — мужчина спешно накинул свою шинель и замотался шарфом. — А куда нам идти этот русский тебе не сказал? — Да черт его знает, я всё равно ничего не понял. — Мюллер нахмурился и вышел из дома. Он неторопливо закурил, предлагая сигарету Тиллю. — Вон, смотри. — указал он на шагающих впереди солдат. — Просто пойдём за всеми. — Вот это я понимаю, хорошее начало дня. — улыбнулся Линдеманн, жадно затягиваясь дымом. — Так бы сразу. — Куряга. — отмахнулся Мюллер и ускорил шаг. Пристроившись за солдатами, мужчины вскоре добрались до центральной площади лагеря. Все пленные были выстроены в ровные шеренги и сейчас ожидали начальника. Они, стараясь не привлекать лишнего внимания, поспешили встать в общий строй и выжидающе стали смотреть на русских солдат. Те в свою очередь, вооружившись винтовками, вальяжно расхаживали вдоль строя, то и дело перешёптываясь между собой. — Можно было не торопиться, сейчас только замёрзнем. — шумно выдохнул запыхавшийся Мюллер. — Я говорил! Они позвали нас сюда, чтобы мы отморозили свои задницы. — насупился Линдеманн, засовывая руки в карманы шинели. — Вы не знаете, зачем нас собрали? — незнакомый голос зазвучал откуда-то сзади, и мужчины синхронно развернули головы к его обладателю. Им оказался высокий мужчина, на вид которому было не больше тридцати пяти лет. Его покрытые щетиной скулы застыли в напряжении, а большие тёмные глаза настороженно осматривали все происходящее. Несмотря на встревоженный вид, говорил он спокойно и даже попытался улыбнуться. — Нет, к сожалению такой информацией мы не обладаем. — сухо ответил ему Мюллер и развернулся обратно. — Мы прибыли только вчера и пока не понимаем, чего эти русские хотят от нас. — продолжил Линдеманн. — Мой товарищ не очень-то разговорчив, не сердитесь на него. — Тилль, развернись! Там, кажется, начальник идёт. — Дитрих одернул товарища за рукав и Линдеманн машинально развернулся. — Да и чёрт с ним! Пускай идёт, я ему не мешаю. — огрызнулся мужчина. — Да что с тобой не так? — возмутился Мюллер. — Ведёшь себя хуже подростка! — прикрикнул он на Тилля. — Со мной всё в порядке! — громче, чем планировал, выкрикнул Линдеманн, отчего привлёк внимание стоящих рядом. — Оставь меня в покое. — тихо добавил он. Мюллер лишь шумно выдохнул и укоризненно покачал головой.

***

      Наконец, вдоволь насмотревшись на немцев, начальник лагеря отдал им приказ рассчитаться по порядку. Пока фрицы один за другим выкрикивали свои номера, Кравченко подозвал к себе сопровождавшего в пути пленных полковника. — Сколько Вы нам вчера доставили? — заглядывая к нему в документы, спросил Григорий Яковлевич. — Двести с небольшим человек, товарищ начальник. — протянул полковник, ища последнее имя в списке. — Вот! Двести пятьдесят девять прибыли вчера на территорию лагеря, восемь из них сейчас в лазарете, все остальные перед вами. — Это хорошо, лишние рабочие здесь нам точно не помешают! — довольно улыбнулся Кравченко. — Нам бы в первую очередь отобрать из них рукастых всяких, строителей, плотников, механиков если повезёт. И, может, кто-нибудь из них по-русски маленько шпрехает, а то наши бригадиры совсем замучились с этими неучами! Объясняешь им, объясняешь, а толку! Они в рот тебе смотрят, глазами хлопают и всё равно ни черта не понимают! — Ну, Григорий Яковлевич. — перебил Кравченко полковник. — Сейчас отберёте себе кого нужно, а Валерий Васильевич Вам поможет. Поможете? — обратился мужчина к начальнику безопасности лагеря и передал ему списки. — С удовольствием. — улыбнулся полковнику Павлов и стал вчитываться в фамилии немцев. — Григорий Яковлевич, кого, говорите, Вам нужно? — Рабочие толковые мне нужны, чтоб не халтурили. А остальных уж пристроим куда-нибудь. — вздохнул мужчина. — Спросите фрицев чего они там делать умеют, вы ж по ихнему понимаете! — Сейчас, сейчас. — задумался Павлов, заканчивая рассматривать списки. Закончив, он осмотрел пленных важным взглядом и на немецком с вежливой интонацией заговорил с ними: — Доброе утро, солдаты! Сейчас мы с товарищем начальником лагеря отберём из вас квалифицированных специалистов, которые смогут потом работать на стройках в нашем посёлке. Строители, механики, плотники, и те кто с такими профессиями знаком и когда-нибудь имел с этим дело — выйти из строя! — Павлов внимательно стал осматривать выходящих пленных, после чего, немного помедлив, добавил: — Пожалуйста, каждый, кто вышел, громко и четко называйте свою фамилию и имя, чтобы мы могли вас записать. — мужчина вытащил из нагрудного кармана кителя ручку, после чего пленные по порядку стали представляться. Валерий Васильевич искал фамилии в списке и ставил рядом с ними специальные пометки. — Те, кто уже представился, вернуться в строй! — скомандовал он, чтобы избежать неразберихи. — Валер! Про язык не забудь! А то с этим совсем беда! — крикнул Павлову начальник лагеря. — Помню-помню! — задумался мужчина, отмечая очередную фамилию. — Есть ещё уверенные в своих силах, кто хочет записаться? — Павлов выжидающе смотрел на строй пленных. — Нет? Хорошо. Те, кто записался, постройтесь в отдельную шеренгу. — скомандовал он. — Остальные пойдут работать на рудники! — после этих слов из строя вышли ещё несколько человек, которым перспектива работать на стройке казалась куда лучше. Валерий Васильевич записал и их. — Вот дерьмо, Дитрих! Почему мы не вышли? — разозлился Тилль. — Потому что ничего не соображаем в строительстве. — пожал плечами Мюллер. — Надо было соврать! Думаешь все кто отметился умеют строить? — Они всё равно это узнают и заменят их. Так мы хотя бы не наживём проблем. — Если для тебя впахивать на рудниках — не проблема, мне жаль! — нахмурился Линдеманн. — Может это ещё не точно, чего ты взъелся! — парировал Мюллер. Тилль лишь отмахнулся товарищу в ответ.       Закончив отмечать заново вышедших солдат, Павлов вдруг стукнул себя по лбу и задумчиво улыбнулся. — Чуть не забыл! — прошептал он сам себе. — Ну что фрицы, кто из вас хоть немного владеет русским языком, выйти из строя! — неожиданно для пленных заговорил по-русски Павлов. Он внимательно стал всматриваться в лица пленных, наблюдая за их реакцией на сказанные им слова. Немного погодя, из строя вышли несколько солдат с вопросительными лицами. Зачем вдруг здесь понадобилось их знание русского языка? — Назовите по очереди свою фамилию и имя. — продолжил Валерий Васильевич, отмечая в списке вышедших к нему немцев. — Это все? — обратился он к остальным. — Тилль, почему ты не идёшь? — вопросительно взглянул на Линдеманна Мюллер. — Ты же знаешь их язык. — Ну и что с того? — спокойно ответил мужчина. — Они же об этом не знают. — Вдруг со знанием их языка тебе дадут нормальную работу? Иди! — Нормальную работу? Дитрих, у тебя совсем крыша поехала? Нормальная работа нас ждёт на родине, пока мы будем вкалывать на этих мерзавцев за еду! — Говорят, тут всем платят деньги. — хмыкнул Мюллер. — Может тебе заплатят больше, если ты знаешь русский? Иди! — Тебе-то откуда знать? И потом, зачем нам здесь деньги, если их и потратить некуда! — вспылил Тилль. — Дурак! — цокнул Мюллер. — Ты сможешь их обменять на еду и сигареты у местных! Думаешь у меня в кармане вечный запас? — Всё ты вечно знаешь! — сдаваясь, нахмурился Линдеманн. Немного погодя, он всё-таки решил выйти к Павлову. — Чего медлим, генерал? — прищурился Валерий Васильевич, рассматривая погоны Линдеманна. — Хорошо говоришь по-русски? — Хорошо. — безразлично ответил мужчина. — Чего ж тогда соображал долго? Ладно, называй фамилию. — Не хотел выходить. — усмехнулся Тилль. — Моя фамилия Линдеманн. — Так… — протянул Павлов, пытаясь отыскать немца в списке. — Линдеманн. Хорошо. — он обвёл фамилию Тилля в кружок, с пометкой, что тот знает русский язык и велел встать пленному в строй с уже отобранными солдатами. — С остальными что? — подошёл к Валерию Васильевичу начальник лагеря. — На рудники? — Сейчас, отберём их начальников, а остальных на рудники отправим. Нам командиры хорошие нужны, чтоб могли своими здесь управлять. — Это Вы верно мыслите! — Кравченко хлопнул товарища по плечу. — Ну давай, Валер, командуй! — Внимание! Если среди оставшихся есть офицеры, полковники или генералы, попрошу вас также выйти вперёд, назвать свою фамилию и имя, затем присоединиться к остальным отобранным солдатам. — после слов Павлова из строя вышел Мюллер и ещё несколько офицеров. Мужчины по очереди представились и поспешили присоединиться к своим товарищам. — Сейчас, после распределения по рабочим местам вы можете идти позавтракать. Столовая для рядовых находится в конце лагеря, для офицеров — рядом со зданием лазарета. После завтрака мы с товарищем Григорием Яковлевичем снова ждём вас на построение. — закончил свою речь Павлов и вместе с Кравченко мужчины поспешили скрыться в штабе. — Расходитесь! Всем на завтрак! Быстро, быстро! — выкрикивали русские солдаты. Потихоньку пленные стали уходить с главной площади, в замешательстве перешёптываясь друг с другом. — И что всё это значит? — Линдеманн вопросительно взглянул на Дитриха, который уже направлялся к столовой. — Почему нас каждый раз разделяют с солдатами? Рядовые уже косо стали смотреть в нашу сторону. — Я не знаю, Тилль. Такие тут порядки. Может это и к лучшему. — Не думаю, что солдаты рады такому отношению. — А ты и не думай, Линдеманн. Здесь каждый сам за себя. — пожал плечами Мюллер и вошёл в здание столовой. Оглядевшись, мужчина вскинул брови от удивления и развернулся к своему товарищу. — Тилль, мы точно пришли куда нужно? — Там на входе было написано «Столовая». Не знаю, может быть это не для нас? — задумался Линдеманн, разглядывая хорошо обставленное помещение. Широкие длинные столы, заполнявшие почти все пространство в помещении, были хорошо сервированы, а в воздухе вкусно пахло кофе. — Что вы здесь встали в дверях? Дайте пройти! — раздражённо бросил входящий в столовую офицер, расталкивая мужчин и пробираясь к одному из столов. — А ты здесь самый голодный? — крикнул ему вслед Линдеманн. — Тилль, пойдём, не связывайся с ним. — Мюллер потянул мужчину за ближайший стол. — Почему он с нами так разговаривает? Мы ему ничего не делали! — Не надо было стоять на проходе, он прав. Не горячись. — Дитрих благополучно устроился за столом и выжидающе стал осматриваться. Линдеманн сел рядом с ним, то и дело поглядывая в сторону грубого офицера. Постепенно столовая стала наполняться своими посетителями и ровно в семь часов утра пленным стали разносить еду. — Тилль, я до сих пор не верю, что мы с тобой зашли куда надо. — с радостными нотками в голосе прошептал товарищу на ухо Мюллер, когда перед ними поставили тарелки с тушеными овощами и мясом. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — нахмурился Линдеманн. — Вы только прибыли? — улыбаясь, обратился к мужчинам полковник, сидящий рядом с Дитрихом. — Меня зовут Вильгельм Баум. Я нахожусь в этом лагере уже девять месяцев. Понимаю ваше удивление, для меня в первый день такая трапеза тоже была шоком. — Я Дитрих Мюллер, это — он указал на Тилля, — мой товарищ Тилль Линдеманн. — Приятно познакомиться. — дожевывая, кивнул Вильгельму Линдеманн. — Я слышал о Вас, молодой человек! Мы все очень переживали, когда вашу армию взяли в плен. — Да вы что? — наигранно удивился Тилль. — Где всё это время Вас содержали? Впрочем это уже не важно! Хорошо, что теперь Вы у нас! — Да где только не содержали. — усмехнулся мужчина. — А что у вас тут хорошего? — Вы лучше скажите. — вмешался Дитрих. — Тут всегда так кормят? — Конечно! Знаете, у нас такие хорошие повара! Вы ещё обед не пробовали. — продолжал улыбаться Баум. — Сейчас подадут кофе и выпечку. — Я думал у русских есть только чай. — Линдеманн поставил тарелку на поднос проходящего мимо официанта. — Почему они нас обслуживают? — Нет, что Вы! Тут часто бывает кофе. — Вильгельм последовал его примеру и снова стал рассматривать своих новых знакомых. — Это рядовые. Они получают здесь неплохую пайку. Все, что остаётся, распределяют между собой. Они называют это «сытая работа». Но нас всех недолюбливают, из-за такого разного отношения. — Их кормят хуже? — с интересом слушал своего собеседника Мюллер. — Да, значительно. Они считают, что в плену все должны быть на равных правах. — Глупости! — воскликнул Дитрих. — Мы это заслужили. — Это точно! — соглашаясь, кивнул Тилль. — А Вы здесь чем занимаетесь? Работаете? — Я? В основном ничем. Работать я отказался, поэтому целыми днями читаю в библиотеке или рисую. Иногда в нашем культурном центре с ребятами ставим сценки. Мне хватает на месяц денег, которые нам положены. А кроме табака и кофе я ничего ни разу не покупал. Кстати, потом покажу вам где у нас тут всё находится. — Нам ещё и деньги будут платить? — удивлённо посмотрел на Баума Тилль. — Я же говорил тебе! — улыбнулся Мюллер. — Жизнь налаживается! — А почему Вы не работаете? Нас даже не спрашивали хотим мы или нет, просто отобрали и всё. — спросил Линдеманн. — Вас потом спросят, когда пойдёте к начальнику лагеря. Он мужчина порядочный и справедливый. Советую найти с ним общий язык и всё у вас будет хорошо. — И как Вы посоветуете, соглашаться нам работать на них или нет? — озадачился Мюллер. — Это вы как хотите. Если найдёте, чем себя занять, можете не соглашаться. В противном случае сойдёте с ума от скуки. — А Вы случайно не знаете какая работа здесь для нас? Вместе со всеми солдатами? — с интересом уставился на собеседника Тилль. — Ну, что Вы! В основном весь офицерский состав назначают бригадирами, только в разных местах. И все бригадиры могут свободно ходить в город в выходные дни. И платят им за это очень прилично! Многие потом скупают в магазине все что хотят. Или у местных берут. Вот ещё один плюс свободного доступа в город! — А Вы были в городе? Местные нормально к нам относятся? А то кто этих русских знает! — усмехнулся Мюллер. — Был, когда меня только сюда привезли. Я сначала согласился на работу, ходил на стройку. Но потом подумал, что я смогу обойтись и без этой суматохи. Возраст уже не тот. — вздохнул Баум. — Местные в основном доброжелательные, меня это тоже удивляло, но потом я привык. Солдаты даже находили себе подруг, которые их потом подкармливали. Но с этим надо быть осторожнее, начальник таких контактов не любит. — Оно и понятно. — цокнул Тилль. — Мы же фашисты. Люди может любят друг друга, а их это не волнует. Так нельзя! — рассердился он. — Ну, что поделать. Я думаю, что мы бы тоже не радовались, если бы их мужики к нашим девушкам ходили. — С этим не посмотришь. — согласился Мюллер. — Неужели? А я бы поспорил. — возмутился Линдеманн. — Я не узнаю тебя в последнее время, Тилль. — серьёзно посмотрел на него Дитрих. — Почему ты так себя ведёшь? — Я веду себя нормально. — отрезал мужчина. — Не нужно ко мне придираться! Ты как мой отец! Прошу, Дитрих, только без этих нравоучений. — Думаю, вам придётся выяснить ваши отношения в другой раз. — Баум взглянул на свои наручные часы. — Вам пора, через пять минут построение. — Спасибо Вам большое, Герр, за такую полезную информацию! — Дитрих пожал руку Вильгельму, и Тилль последовал его примеру. — Да, спасибо большое! Надеюсь на этом наше общение не закончится. Вы приятный собеседник. — уголками губ улыбнулся Линдеманн и направился к выходу, не дожидаясь своего товарища. — Не за что! Можете обращаться ко мне по любым вопросам. Встретимся за обедом, господа! — Ещё раз большое спасибо! До встречи! — улыбнулся Мюллер и пошёл догонять Тилля. — Тилль! Куда ты убежал? Подожди! — Что ты думаешь о работе? — раскуривая очередную сигарету, остановился Линдеманн. — Не знаю, если предложат что-то хорошее, то почему нет. — Мюллер тоже закурил, глубоко вдыхая дым в свои лёгкие. — А ты что решил? — Тоже не знаю. Может быть стоит попробовать, отказаться всегда смогу. А сидеть весь день без дела я не вынесу. Мне хватило этой тюрьмы по горло, чуть не сдох там от скуки. — Это верно. Пойдём, мы кажется опаздываем. — Быстрым шагом Дитрих ушёл вперёд, и мужчины, докуривая на ходу, поспешили присоединиться к строю.

***

      После очередного построения всех пленных распределили по рабочим местам и отправили каждого выполнять свою норму на новом рабочем месте. Офицерский же состав, как и говорил Баум, по очереди вызывали к начальнику лагеря, чтобы тот лично познакомился со всеми находящимися под его контролем высшими чинами и решил все вопросы об условиях содержания их в лагере. Многие офицеры, узнав о возможности отказаться от работы, с радостью соглашались на это, находя множество причин в своё оправдание. Самой частой отговоркой в Кабинете Кравченко была фраза «Нездоровое самочувствие» или другой её вариант — «Плохо перенёс длительную дорогу из Москвы». Начальник лишь наигранно-понимающе кивал и отпускал лентяев восвояси: ему совсем не хотелось лишний раз говорить с бездельниками. Хоть Григорий Яковлевич и принимал любой выбор пленных, но к тем, кто решил трудиться, относился с бóльшим уважением. — Ну что, как все прошло? — встретил выходящего из кабинета начальника Мюллера Тилль. — Согласился? — Да, друг мой, и тебе советую. — Дитрих хлопнул по плечу своего товарища. — Он предложил идти бригадиром на строительство мостовой в городе. Работа не пыльная! Нужно только следить за солдатами, чтобы они выполняли план. Если хорошо выполнят, мне заплатят хорошие деньги. — Ну что ж, поздравляю. — натянуто улыбнулся Тилль. — И когда начинаешь? — Завтра утром. Сегодня будем осваиваться в лагере. — Что-то мне не нравится всё это. — нахмурился Линдеманн. — Все подозрительно удачно складывается. — Всё складывается так, как должно быть! Нам повезло вырваться из тюрьмы, это самое главное. Я здесь чувствую себя в безопасности. — Дитрих, я удивляюсь тебе всё больше и больше. О какой безопасности ты говоришь? Мы в плену! — повысил голос Тилль. — И чёрт его знает, когда окажемся дома и окажемся ли вообще! А ты ходишь довольный и любезничаешь с этими говнюками, которые держат нас здесь! — Остынь, Линдеманн. — отрезал Дитрих. — Какая муха тебя укусила? Ты в последнее время сам не свой. Эти говнюки кормят тебя, дают тебе крышу над головой! Будь благодарным. — Линдеманн! — из кабинета выглянул Павлов, прерывая бурную дискуссию немцев. — Начальник ждёт. — Удачи, Тилль. Надеюсь ты не наделаешь глупостей. — Мюллер тяжело вздохнул и махнул на Линдеманна рукой. — Иди давай, буду ждать тебя в доме. Потом найдём нашего нового знакомого, может он покажет тут всё. — Спасибо. — Тилль зашёл в кабинет начальника и захлопнул за собой дверь. Кравченко жестом указал немцу на стул, и Линдеманн, осмотревшись, присел. Вся обстановка в этом месте напоминала мужчине тюремные комнаты для допросов, в которых он уже успел побывать. Вспоминая, что ему пришлось пережить в подобных местах, Тилль невольно дёрнул плечами и сжал от напряжения зубы. — Все в порядке? — на русском языке обратился к нему начальник. — В списках указано, что Вы говорите по-русски. — Да. — сухо ответил Линдеманн. — Говорю. — Это прекрасно! — оживился Григорий Яковлевич. — Тогда расскажите, пожалуйста, как Вам, такому молодому парнишке, удалось дослужиться до генерал-лейтенанта? Отец помогал? — Мой отец не военный. — вскинул брови немец. — Я сам. — Это похвально, Тилль. Вы серьёзный и целеустремлённый человек, тем более со знанием русского языка! Нам такие очень нужны. — Пропаганда? — нахмурился Линдеманн. — Зачем Вам понадобилось моё знание языка? — Ну, поскольку большинство Ваших соотечественников русского языка не знают, нашим бригадирам приходится с ними очень сложно. Вы могли бы помочь. — улыбнулся Кравченко. — Конечно, принуждать Вас никто не будет. — В каком смысле помочь? — У нас в планах строительство дома культуры в посёлке. Все должно быть на высшем уровне, сами понимаете. — выжидающе посмотрел на немца начальник. Тилль неторопливо кивнул. — Так вот! Хороших рабочих мы уже отбираем, эскизы готовы. Их кстати тоже ваши фрицы нарисовали! А вот бригадира хорошего, а главное — русскоговорящего, нет! Чтобы управлять таким сложным процессом одних жестов мало, нужны четкие указания. Что Вы об этом думаете? — Предлагаете мне стать бригадиром? И что я должен буду делать? — Следить, чтобы строители выполняли месячный план. Качественно выполняли. В таких вопросах халтуры быть не должно, сами понимаете. Вы согласны? — Не знаю, товарищ начальник. — Задумался Линдеманн. — Это большая ответственность. — Я уверен, Вы справитесь с этим. Только представьте, с Вашей помощью в посёлке появится дом культуры! Великое дело! Чем не искупление вины? — Вины? — опешил Тилль. — Ах да! Вины, точно. Извините. — Ничего. — недовольно посмотрел на пленного Кравченко. — Так что, соглашаетесь или нет? — Пожалуй, да. Я соглашусь. Не люблю сидеть без дела. — Вот это Вы молодец! — радостно воскликнул начальник и принялся записывать фамилию немца в рабочий лист. — Очень уж уважаю трудолюбивых людей. — Когда приступать? — спросил Линдеманн. — Думаю, что на этой неделе приступим к строительству! С нового приезда появилось много новых рабочих, отберём из них лучших и можно будет начинать. Не волнуйтесь, я лично Вам сообщу! Место уже готово, даже фундамент почти залит! — Это радует. — сдержанно улыбнулся Тилль. — Пока осваивайтесь в лагере товарищ Линдеманн, посмотрите, что и где у нас здесь находится. Отдохните после дороги. — Да, спасибо. Отдых сейчас не помешает. — протянул немец. — Но для начала я бы хотел уточнить один момент. — Пожалуйста, уточняйте! Что Вас интересует? — Я могу отправлять письма на родину? Или переписка здесь запрещена? — Вам разве не говорили? Можете стабильно раз в месяц писать на родину. Со временем может и побольше. А Ваши родные могут Вам отвечать сколько хотят, все доставим. — Даже так. — удивился Линдеманн. — Это не может не радовать. — Может быть ещё есть вопросы? — выжидающе посмотрел на Тилля начальник. — Нет, пока нет. Я могу идти? — Конечно, раз вопросов больше нет, я Вас не задерживаю! Благодарю за содействие, Тилль! — Кравченко протянул немцу руку, и тот неохотно пожал её в ответ. — До встречи! — Я пока ничего не успел сделать. Посмотрим, как сложится работа. — Тилль со скрипом встал со стула и вышел из кабинета. — Всего хорошего. — немец прикрыл за собой дверь и поспешил выйти из штаба на свежий воздух. Очень уж Линдеманн не любил всех этих русских начальников и их фальшивые приветливые улыбки. «Труд освобождает» — пронеслось в голове у Тилля и он усмехнулся своим мыслям. Мужчина ясно понимал, что двадцать с лишним лет он точно не проживёт в этом лагере и освободит его только чудо, которое уже не случится. Полный мрачных мыслей, немец медленно побрёл к своему домику, смачно раскуривая на ходу очередную крепкую сигарету.