Военнопленный

***

      Когда я проснулся, на улице уже наступали сумерки. Наручные часы показывали четыре вечера. Довольно потянувшись, я встал с кровати. Правду говоря, с отъездом Василия я позволил себе немного расслабиться. Вот и сейчас, вместо положенного мне часа, я проспал четыре. Нагло, конечно, но дел на сегодня почти не было, поэтому я позволил полностью отдохнуть своему организму. Одевшись и немного приведя себя в порядок, я вышел из комнаты. Надеясь не встретить в доме  Ирину, я прошел на кухню, но не тут — то было! Девушка выбежала из гостиной и, довольно улыбнувшись мне, села за стол. Она что, караулила меня? — Проснулся наконец! — довольно констатировала она. — Ты так сладко спал, что мне не хотелось тебя будить. — фройляйн сверкала своими изумрудными глазами и хитро улыбалась. — Зачем ты заходила ко мне? Мы же договаривались. — я сел напротив неё.  — Вот именно! Мы договаривались через час, а прошло целых четыре! Мне было скучно без тебя! — девушка надула губы. — Ой… в смысле просто было скучно. — смутилась она. Я привык к её ненормальным выходкам и вообще к тому, что сама она не от мира сего, поэтому не придал особого значения её словам. — Так вот! — продолжила Ирина, — Я подождала тебя полчаса и решила проверить, не сбежал ли ты. Спустилась к тебе, а ты спишь. И так сладко! Не смогла я тебя разбудить… немудрено, у тебя там так темно, уютно — сразу в сон клонит, как в берлоге! — воодушевленно делилась впечатлениями девушка. — Да… уютно. — вздохнул я.  — Так что, ты сходишь за ёлочкой? — фройляйн решила добить меня. А я так надеялся, что она забыла!  — Понимаешь, это невозможно.  — Но почему? — перебила меня она. — Пожалуйста! — Меня не выпустят за пределы дома, вот почему. — быстро сообразил я. — Выпустят, я договорюсь! — загорелась Ирина. — А если убегу? — я прищурился. — Что ты скажешь своему отцу? — довольно предвкушая вкус победы, я уже надеялся, что эта настырная девочка наконец успокоится. — Убежишь? — с насмешкой возразила она. — В такой мороз, да ещё и в лес? Хочешь закончить свою жизнь в сугробе? — съязвила Ирина.  — Вот! Ты сама сказала, на улице мороз! До этого леса идти километров десять, если не больше. А потом ещё и ёлку тащить на себе! Нет. — меня порядком раздражала её настырность. — А ты сани возьмешь! Тилль, пожалуйста! А я тебе помогу, я смогу сделать за тебя работу по дому! Честно — честно! — я вздохнул. У нее талант, определённо. Умеет она доставать! Мертвого из могилы достанет!  — Хорошо. Но ты идёшь со мной. — я усмехнулся, глядя как её улыбка медленно сплывает с лица и оно принимает гримасу удивления, шока и ужаса одновременно. — Будет весело, что ты! Понесёшь топор. А потом и работу по дому сделаешь. — я засмеялся. — Ты серьёзно? — опешила она. — Да! Ты знаешь — труд облагораживает человека. — я подмигнул шокированной фройляйн. Ну вот, сейчас она испугается и откажется от этой бредовой затеи. Надеюсь. — Хорошо! Я согласна, Тилль. Действительно, будет весело! — она снова  довольно заулыбалась.  — Значит завтра в девять утра. И оденься тепло. — я встал из — за стола и направился к выходу. Да… холодновато будет.        Выйдя на улицу, мне в лицо ударил неприятный холодный ветер. Бррр, зима здесь ужасно холодная. Даже холоднее, чем в Советском Союзе. Я закурил. Терпкий вкус дыма хорошо успокаивал, а покой мне сейчас не помешает. Выкурив сигарету, я направился к Марии. Как всегда, она встретила меня своей доброй улыбкой и пригласила в дом. С момента моего пребывания в доме, это — единственный человек, который относился ко мне без агрессии и ненависти. Конечно, вначале она подозрительно косилась на меня и не доверяла, но вскоре мы  подружились. Я всегда мог просто зайти к ней и побеседовать, поделиться переживаниями. Вот и сейчас я пришел поговорить с ней насчет Ирины. Напрягает меня её настойчивость, да и вообще она сама.  — Ты проходи, не скромничай! Кушать будешь? — засуетилась Мария. — Нет, спасибо, фрау. Я не голоден. Мне бы совет у Вас спросить. — я прошёл в гостиную и расположился в кресле. — Видится же мне, беспокойный ты! Что случилось? — насторожилась она. — Я насчет Ирины. Понимаете… — я старался подобрать приличные слова, но это плохо выходило. — Она просто невыносима! Ходит везде за мной, указывает, хамит. А завтра вообще заставляет идти меня в лес за ёлкой! По такому морозу — это нереально! Я надеялся, что, если скажу ей идти со мной, то она откажется, а нет! Она загорелась этой идеей еще больше! Вы, русские, все бесстрашные?! — выпалил на одном дыхании я, не сдерживая эмоций. Мария долго молчала. Она смотрела на меня так пристально, словно пыталась разглядеть каждую клетку моего лица. Потом она вздохнула и ушла. Ну вот, кажется, я обидел её! Глупый, нужно было самому с этим разбираться. Не успел я подняться и пойти за ней, как Мария вернулась, держа в руке стакан, наполненный, кажется, самогоном. Она протянула его мне.  — Выпей, успокойся немного. — фрау снова расположилась напротив меня. Я, не раздумывая, осушил содержимое.  — Тилль, тебе не стоит так злиться на Ирину. Да, соглашусь, девушка она непростая, избалованная своим отцом с детства. Но ты не думал, что в своем поведении она может скрывать совсем иные чувства к тебе? — Мария увидела, что я не понимаю, к чему она клонит. Или не хочу понимать? — В самый первый день, когда Ира увидела тебя, ты ей очень понравился. Она все уши мне прожужжала! Тогда я девочку вразумила и сказала, чтобы не трещала она о тебе на каждом шагу. Знал бы ты, как она расстроилась, когда Василий увёз тебя. Иришка боялась, что не вернёшься. А как она обрадовалась, когда снова увидела тебя в доме! Но после того, как отец запретил ей и близко к тебе подходить — девчонка замкнулась. Даже когда я сама спрашивала, мол, как там Тилль, она отвечала, что и знать не хочет об этом фашисте. Говорила, какой ты плохой и как ей не хочется тебя здесь видеть. Я сначала удивилась, но, когда увидела,  как она смотрела на тебя, тогда — то я и поняла, нравишься ты ей. Я ведь пыталась узнать от неё самой, но Иришка все отмахивалась, а щёчки — то розовели, глазки бегали. Ну не утаишь от меня такого! — поведала мне Мария. Да… мягко говоря — я шокирован. Девчушка здорово пудрит мне мозги. Неужели я так согрешил? За что мне она на голову свалилась?! Остался бы лучше в том лагере и не знал бы этих проблем. А я так надеялся, что Мария меня утешит! — Вы серьёзно так думаете? Нет, я не верю. Она ненавидит меня. — я как мог отговаривался от этой неприятной правды. А неприятной ли? Конечно, мне льстило, что я понравился русской фройляйн, но добра от этого ждать точно не придётся.  — Серьёзно, Тилль. Я понимаю, что для тебя это неприемлемо, но постарайся не отвергать Ирину. Ты — первый мужчина в её жизни, к которому она так отнеслась. — Мария улыбнулась мне. — Несмотря на все запреты, я всегда за светлые чувства. — наш разговор прервал стук в дверь. Мария, испуганно взглянув на меня, поторопилась открыть. Я напрягся. Что если Василий вернулся? Он опять отдубасит меня или пристрелит сразу? Лучше бы пристрелил, чем мне, генералу  Вермахта  прислуживать здесь. Да как я сам не наложил на себя руки и терплю это?! Лучше достойная смерть, чем жалкое существование. Казалось, с каждой секундой моё напряжение достигало предела. Тут послышались радостные возгласы Марии и девичий смех. Ирина. Следит за мной, точно! С такими темпами я стану параноиком, плюс ко всему ещё и невротиком. Спасибо, что не Василий. Фройляйн хоть не покалечит меня, надеюсь. Вспомнив, что нам предстояло сделать завтра, я даже засомневался. Но из моих размышлений меня вывела появившаяся в гостиной Ирина.  — Тилль? Неожиданно. Что ты тут делаешь? — она облокотилась о стену и пристально разглядывала меня. Этот ее взгляд, он гипнотизирует! И для чего она все время так таращится?  — И я рад тебя видеть. — ответно разглядывая девушку, съязвил я. Но, поймав на себе не одобряющий взгляд Марии, которая неожиданно появилась и, приобняв Ирину, повела её ко мне, я постарался исправиться:  — Поговорить зашёл, уже ухожу. — я как можно правдоподобнее старался натянуть улыбку. Видимо, получилось. Мария усадила девушку на диван, где несколько минут назад сидела она сама и обратилась ко мне: — Не так быстро, Тилль. — она подмигнула и поспешила удалиться. Облокотившись на спинку кресла и прикрыв глаза, я старался просто не замечать Ирину. — Тилль… — начала она. — А можно вопрос? — Можно, спрашивай. — я задумался, не зная, чего от неё ожидать. — Тебе сложно работать тут? — девушка, как мне показалось, досадно вздохнула. — Нет, не сложно. — я не привык жаловаться на жизнь, тем более девушке. — Я вижу в окно, как ты каждый вечер плетёшься к дому. Ты выглядишь таким измученным, тебе правда не сложно?  — Правда, Ирина. Наверное, ты видишь меня в те дни, когда бывает немного сложно. — я искренне ей улыбнулся. Фройляйн улыбнулась в ответ. — А откуда ты так хорошо знаешь русский язык?  — Моя мать преподавала его в школе и каждый день учила меня. Она утверждала, что он мне понадобится. Вот и понадобился. — я выпрямился и посмотрел на время. Уже девять! Засиделся однако. — Прости, но я должен идти. — я встал и подмигнул девушке. — До завтра! — Тилль, подожди! Ещё ведь не поздно. Давай немного поговорим? — Ирина расстроилась. Я вспомнил, о чем мне говорила Мария и устроился рядом с ней на диване. — Ну хорошо, ещё пол часа у нас есть!  — Ура! — расстроенная девушка мигом повеселела. — Расскажи что — нибудь? — Например? — Расскажи о себе! Как ты жил до войны? Как у вас там, в Германии? — девушка удобно устроилась, предвкушая мой рассказ. Я вздохнул и погрустнел. Ностальгия о родине дала о себе знать. Ирина заметила это и погладила меня по голове. — Я тоже иногда скучаю, но мы вернёмся. И ты вернёшься к себе домой! Вот война кончится и всё станет хорошо! — она смотрела на меня своими большими глазами. — Только бы кончилась… — Ирина грустно вздохнула.  — Кончится, знать бы когда. Ты не грусти, всё образуется.  — Я стараюсь, но не всегда получается. Ещё отца рядом нет… — фройлян окончательно потеряла тот весёлый дух. — И слава Богу. — тихо прошептал я. — Что говоришь? — девушка боязно положила свою голову мне на плечо. Не слишком ли рано такой тесный контакт? Ладно, пусть лежит. Сейчас во мне просыпается отцовский инстинкт, а не тёплые любовные чувства. Я улыбнулся своим мыслям. Ну и дурак же ты бываешь, Линдеманн.  — Ничего не говорю. — отмахнулся я. — Тогда рассказывай! — оживилась Ирина. — Хорошо, я попробую, только рассказчик из меня никудышный. — я задумался. Что мне говорить юной фройляйн? О чём рассказывать? Я не отличался красноречием и никогда не умел правильно излагать свои мысли. Да и вообще всегда был немногословен.  — Послушай, ты договорилась с солдатами? Нас выпустят завтра? — я попытался сменить тему, уж очень не хотелось сейчас вспоминать прошлое. — Да, но они сказали, что будут нас сопровождать. — девушка выпрямилась.  — А у них нет никакой машины? Они могли бы нас отвезти, так было бы намного легче и быстрее.  — Вряд ли есть, Тилль. Когда отец уезжает, он заранее просит пригнать машину. — А почему бы тебе не заставить их сходить в лес? Они все равно пойдут с нами, какая им разница? — я загорелся. Может удастся уговорить Ирину. — Их обязанность — охранять дом, а не исполнять мои капризы. А с нами они пойдут только чтобы ты никуда не сбежал. Ну и вдруг ты решишь ко мне приставать? На этот случай тоже. Так что не отвертишься. — хитрая девушка выглядела довольной собой.   — Чего?! — вскрикнул я. — Кто приставать начнет — так это ты! — меня очень задели её слова. Да, женщины у меня не было давно, но набрасываться на первую встречную я не собирался. Самообладание у меня было высшей степени. Ирина удивлённо вытаращилась на меня. — Да, фройляйн, я знаю. Забавно, не так ли? Твой враг стал предметом твой симпатии! — я ехидно улыбался, наблюдая, как девушка задыхается от возмущения и не в силах произнести ни слова. — А теперь мне точно пора, разберись в себе. До скорого! — я как можно быстрее вышел из дома, даже не попрощавшись с Марией. Вот так денек выдался.       Вглядываясь в усыпанное звездами небо я долго стоял на месте, не решаясь идти и нарушать тишину. Как бы мне хотелось, чтобы все мои мысли сейчас растворились в ней. Недавний снегопад окутал весь двор одним большим одеялом, с крыши сарая свисали большие комки снега, доставая почти до земли. Да, много намело. Сойдя с крыльца на дорожку, я по колено провалился в снег. Видит Бог — работать мне надо больше, а сегодня я явно схалтурил. Кое — как дойдя до сарая и вытащив оттуда лопату, я принялся расчищать дорожки.          Утром я проснулся намного раньше обычного, чтобы успеть сделать все свои дела и приготовиться к нашему небольшому путешествию. Хорошенько наточив топор, я приготовил толстую веревку и тёплые рукавицы. Тут в мою голову пришла, как мне казалось, отличная идея — лыжи. С последними снегопадами идти пешком было бы безумием. Оставалось только их раздобыть. Я просмотрел все доступные мне места в доме и за его пределами, так и не найдя нужного. Нет, не может быть такого, чтобы у русского офицера в доме не было лыж! У солдат я даже и не стал спрашивать — эти тупоголовые агрессивные молодые люди явно не расположены беседовать со мной. Порой я ловил на себе их переполненные ненавистью взгляды, так и жаждавшие пустить мне в спину пулю. Поэтому я старался обходить этих бандитов стороной, мало ли что взбредёт в их головы, а я безоружен. Так ничего не найдя, я стал дожидаться Ирину в гостиной. Стрелка часов давно миновала отметку «девять», а Ирины все не было. Идти за ней или ждать тут? Я раздумывал над своими дальнейшими действиями, как со второго этажа, запыхаясь, сбежала девушка. Кажется она была готова. — Завтракать не будешь? — спросил я.  — Ой, я уже собралась! Не успеем! — девушка выскочила из дома и тут же вернулась обратно. — Ты видел какие там сугробы? — поинтересовалась она. — Видел. Не представляю я, как мы доберемся до леса. Вот были бы лыжи… — задумчиво протянул я, — но я искал — не нашел.  — Плохо искал! Лыжи есть у отца в кабинете, я точно помню! Он всё там хранит, хуже кладовки!  — девушка воодушевленно побежала в кабинет, маня меня за собой. Не раздумывая, я последовал за ней. Ирина распахнула дверь и втолкнула туда меня. Да, это было бы интересно! Что же ты, глупая, делаешь? Ведёшь пленного врага в «штаб» своего отца, где он может хранить важные документы. Я загорелся этой мыслю, желая поискать чего — нибудь интересного и направился прямиком к большому письменному столу, но девушка, дёрнув меня за рукав, указала на шкаф.  — Они там, Тилль. — серьёзно посмотрев на меня, Ирина распахнула дверцу. Оттуда виднелись удочки, какой — то старый плащ, сачок, на верхней полке — большой коричневый чемодан, из которого свисала штанина. Вот она — одна из бед русского человека. Небрежность. Я подошел к шкафу и помог Ирине достать две пары лыж. Почему он хранит лыжи в шкафу? Для этого есть кладовка, ну или на крайний случай — сарай. Беспорядок! Я не потерпел бы такого в своём доме. — Надеюсь они хорошо смазаны. Пойдём, нам действительно следует поторопиться, дорога будет долгой. — взяв лыжи, я поспешил удалиться отсюда. Дождавшись девушку и прихватив с собой все приготовленные вещи, мы вышли из дома. — Похоже, твоим солдатам придётся идти пешком. — не скрывая удовольствия, сказал я. — Не придётся. У них свои есть. И готова поспорить, они уже готовились смотреть на тебя, еле идущего по сугробам, да ещё и с ёлкой за спиной. Они не упустили бы шанса поиздеваться над тобой. — Ирина вышла за пределы участка и позвала меня. Я нерешительно последовал за ней. Вдруг в этом есть подвох? Когда я подошел, девушка и солдаты уже надели лыжи и ждали меня. Эти два увальня с винтовками за спиной пожирали меня своим взглядом. Как вот идти впереди них, если в любой момент они могут выстрелить мне в спину. Так, для развлечения.  — Тилль, готов? — спросила фройляйн. Я кивнул в знак согласия и мы отправились в наш нелёгкий путь.       Не спеша, мы достигали своей цели. Я и Ирина ехали чуть впереди, солдаты, не отставая, позади нас. Тёплые варежки не спасали от мороза — мои руки промёрзли, пальцы почти не сгибались. Представляю, что сейчас творится с девушкой. Она, бедняжка, вся продрогла. Я кинул беглый взгляд на Ирину и спросил: — Замерзла наверное напрочь? — Девушка лишь отрицательно покачала головой. Прошло больше часа после нашего выезда. Я оглядывался на исчезающий в белой пелене  дом, осматривал окрестности. Бежать тут действительно некуда: справа — огромное поле, слева — тоже поле, только за ним на холме виднелась деревушка. Но чтобы добраться до неё, мне потребовался бы день, не меньше, а с такими морозами я не прошел бы и пяти часов. Вот летом можно будет это устроить. Из моих мыслей меня вывел выстрел. Девушка испугалась и завизжала. Я сам напугался не меньше неё. — Заяц! Володька, удерёт же сейчас! — кричал русский солдат. Ещё выстрел. Я обернулся. Русский, смеясь и тыча в меня винтовкой, прокричал: — Hände hoch! * — Его товарищ повторил тоже самое, только с сильным акцентом. — Давай, немец! — Я стоял и смотрел на них, как на слабоумных. — Ты — то от нас не удерёшь! — радовался солдат, целясь в меня. Я посмотрел на девушку. Ирина здорово напугалась, её глаза наполнялись слезами и вот — вот, она бы разрыдалась. — Вы ребёнка напугали. — я старался говорить как можно спокойнее. Тот, которого,  звали, кажется,  Володька ткнул в бок другого и они спрятали винтовки за спиной. Мы продолжили свой путь. К счастью, остальная часть дороги прошла гладко и без происшествий. Несмотря на холод и всю эту нервную обстановку, настроение у меня было приподнятое. Я наконец выбрался из дома, первый раз за три месяца. Вскоре мы достигли своей цели, Ирина облегчённо вздохнула и рухнула в снег. Я поспешил снять лыжи и поднял её. Фройляйн окоченела. Все её тело было словно деревянное и плохо слушалось свою хозяйку. Я не раздумывая снял с себя шинель и укутал девушку. Холод мгновенно ударил по рёбрам. И вот зачем я согласился?! Ирина стала жертвой своего же безумия, через некоторое время и я стану. Так, пока совсем не замерз нужно найти небольшую ёлочку и покончить с этим. Бегло осматривая территорию в поисках нашей цели, я отправился глубже в лес. Странно, но здесь было гораздо меньше снега, будто до нас в лесу были люди и вытоптали тропинки.        Вскоре, найдя невысокую и пушистую красавицу, я принялся за дело. До войны мы с отцом каждый год рубили ёлку на Рождество, поэтому сейчас работа шла уверенно и без промедлений. Я даже успел разогреться за делом и холод стал казаться мне не таким сильным. Закончив, я позвал солдат. Эти увальни неохотно приблизились ко мне и с явным отвращением разглядывали меня. Мне плевать на их отношение, я их лишь проинформировал: — Вы несете ёлку, а я девушку. — я кинул им веревку — Это почему ты так решил? Себе полегче выбрал? — возмущался один из них. — Хорошо, я и ты несем ёлку, а твой товарищ — девушку.  — Я не понесу с тобой. — недовольный солдат стал обматывать дерево веревкой. — Вот и отлично, все само решилось. — я ушёл к девушке. Ирина сидела на сложенных возле сосны лыжах и заметно дрожала. Я подошёл к фройляйн и взял ее на руки.  — Двигаться можешь? — я аккуратно поставил девушку на ноги. — Могу, только плохо. — осипшим голосом ответила она.  — Я понесу тебя, тебе придётся держаться мне за плечи. Сможешь? — я надел лыжи. — Вторые  оставим здесь, потом за ними вернёмся. — Я постараюсь. — девушка выглядела испуганной. Я помог Ирине забраться мне на спину и не дожидаясь солдат, отправился в обратный путь. Я старался ехать как можно быстрее, чтобы хоть немного согреться, чтобы скорее добраться до дома и отогревать эту отчаянную русскую девушку.  — Тилль, остановись, я не могу больше. — руки девушки отпустили мои плечи и она упала. Я развернулся и поднял ее. — Потерпи, ещё немного осталось. Мы почти приехали. — я растирал её уже побелевшие щёки. Я  ругал себя, что подал ей идею идти со мной. Сидела бы спокойно дома и ничего бы этого не случилось. Съездил бы один за этой чёртовой ёлкой! И почему мужчины всё время идут на поводу у женщин? Даже если эти женщины подают нам такие глупые идеи. Ирина снова вскарабкалась на спину и мы продолжили путь.       Уже подъезжая к дому, я заметил возле ворот машину. Василий вернулся! Вот ведь он будет рад, когда увидит свою дочь на моей спине. Сейчас перспектива закончить жизнь в сугробе казалась очень даже заманчивой. Он всё равно меня не убьёт, покалечит, но умереть не позволит. Это слишком уж неинтересно для него. Смирившись со своей участью, я из последних сил подъезжал все ближе к дому. И с каждым движением мне всё больше хотелось развернуться  и ринуться в лес, в поле, куда угодно, только подальше от Василия и его дома. Я даже позабыл о солдатах, которые ехали не так далеко от нас с Ириной. Если я вздумаю бежать, они точно выстрелят. Ну и пусть, в моём положении это более привлекательно, чем встреча с отцом Ирины. Я подъехал к воротам дома и остановился. Идти дальше я не мог, и дело не в холоде, признаться честно — мне страшно.