Военнопленный

POV Тилль.       Это будет наш маленький секрет. Точнее, уже есть. А если быть совсем точным, наш «маленький» секрет начался тогда, когда я впустил сюда Ирину, ибо наше общение уже выходило за рамки дозволенного. Девушке настрого запрещено подходить ко мне, что уж тут говорить. И сейчас, когда это очаровательное создание так беззаботно сопит на моем плече, меня никак не покидают беспокойные мысли. Всегда удивлялся способностью женщин создавать неприятности и втягивать в них мужчин! Но что поделаешь, буквально час назад я сам подписался на эту авантюру и отступать уже нет смысла. Теперь нужно избавиться от этих мыслей и уснуть хоть на пару часов, иначе я не смогу работать.

***

— Эй, соня, просыпайся! — девушка растрепала Тиллю волосы и чмокнула его в лоб. Недовольно нахмурившись и зарывшись в одеяло, мужчина все-таки открыл глаза. — Уже почти полдень, а ты все валяешься! — Ирина аккуратно поднялась с кровати и включила свет. Тилль неохотно вылез из-под одеяла и потянувшись, начал одеваться. — Твой отец еще не проснулся? — мужчина взял девушку за руку и притянув к себе, поцеловал в губы. — Проснулся. Но не переживай, он занят у себя в кабинете. — Ирина довольно улыбнулась. — Идем, позавтракаешь. — Идем, только осторожно. Вдруг нас кто-нибудь увидит. — мужчина первым вышел из комнаты и оглядевшись, позвал девушку. Усадив Тилля за стол, Ирина подала ему завтрак. — Мария Федоровна все знает. Она видела меня утром, выходящую от тебя и я ей все рассказала. — Девушка невинно улыбалась мужчине. — Я же говорил! Даже трех дней не прошло, нас уже рассекретили. Теперь Василий не будет со мной церемониться. — Нет, она не скажет ему. Она порадовалась за нас, а за тебя особенно. — Ирина достала из кармана небольшую шоколадку и протянула Тиллю. — Это мой маленький новогодний подарок для тебя. — Фройляйн, как я давно не кушал подобного! — мужчина забрал из рук девушки презент и счастливо заулыбался. — Спасибо большое! — Я рада, что у меня получилось развеселить тебя! — девушка заботливо улыбнулась мужчине и накрыла его руку своей. — Нет, только не здесь. — Тилль одернул руку и встал из-за стола. — Спасибо за завтрак, было вкусно. — На здоровье. — Ирина принялась убирать со стола. — Я пойду сейчас к Марии Федоровне в дом, и если получится зайду к тебе вечером. — Хорошо. — мужчина подмигнул девушке и ушел одеваться.       На выходе Тилль столкнулся с Сашкой, и он, не удержав равновесия от встречи с массивной фигурой немца, свалился в снег. — Смотри по сторонам, чудик. — мужчина протянул парню руку, чтобы помочь ему подняться на ноги. — Убери, я сам в состоянии встать. А по сторонам лучше смотреть тебе. — парень поднялся и отряхиваясь, сплюнул. — Фашист. — А тебе следует быть вежливее. — подметил Тилль и достал сигарету. — Не я караулил непонятно кого возле двери. — Мужчина чиркнул спичкой о коробок и закурил. — Заткнись, ты здесь никто. — Сашка толкнул Тилля в плечо. — Пройти лучше дай. — Я генерал-лейтенант вермахта, грубить мне очень невежливо и глупо с твоей стороны. А руки распускать — тем более, могу ведь и сдачи дать. — Мне наплевать кем ты был в своем вермахте. Здесь ты никто, особенно для меня. Тебя расстреляют, если ты ко мне притронешься. — Это вряд-ли, а вот ты получишь сполна за свою грубость. — мужчина осмотрел парня неприязненным взглядом. — Иди, куда шел. — Больно ты разговорчивый для пленного, фашист. — Сашка со злостью оттолкнул Тилля от двери. — Ненавижу вас всех! Лучше бы вы сразу в плен шли, возни бы с вами меньше было. А кончится война — я тебя лично повешу, как военного преступника, обещаю. — Тут, казалось бы дипломатичный и терпеливый Тилль оскорбился. Он ударил парня в живот, отчего тот, шипя от боли, согнулся. Мужчину буквально захватила волна ярости. Он хотел проучить грубияна и свалив Сашку с ног, продолжал наносить удары. Парень лишь успевал укрывать лицо, попутно вырываясь из цепкой хватки Тилля. — Руки вверх, поднимайся, пленный, живо! Или я выстрелю! — Солдат сделал предупредительный выстрел в воздух и теперь уже целился в Тилля. Мужчина, обернувшись, увидел перед собой три наставленные на него пушки и покорно поднял руки над головой. — Парень, давай к нам! А ты стой, или пристрелю! — На выстрел из дома выбежала Мария и Ирина, а за ними вышел Геннадий Алексеевич. — Что за чертовщина здесь происходит?! Кто вам дал разрешение стрелять?! — Так драка же, товарищ полковник! — один из солдат подошел к своему начальнику. — Я в воздух выстрелил. — Убрать оружие и не доставать без моего приказа. — Геннадий подошел к Сашке. — Ты и здесь умудрился бардак устроить? — Никак нет! Это фашист на меня напал! — Ах фашист! И ты не смог дать отпор? — Так я это… не успел среагировать… — растерялся парень. Мужчина посмотрел на Тилля и обратился к нему: — Значит ты нарушаешь порядок, генерал? А знаешь, что бывает с нарушителями? — Тилль молча смотрел на Геннадия. — Ну, что молчишь? — Знаю. — Ответил Тилль. — Вот и замечательно. Отвести его к товарищу генералу. Скажите, что от меня. Пусть разбирается. — Скомандовал Геннадий. — А ты, — обратился он к сыну — бегом марш в дом! Вечно во что-то да вляпаешься!

***

— Ты совсем сдурел?! Или ты забыл свое положение, в котором такое поведение просто недопустимо? Ты хоть понимаешь, что сделал? — выражение лица Василия выражало полный отказ в понимании сложившейся ситуации. — Да. Он не имеет права оскорблять меня. — А ты имеешь право распускать руки?! Я конечно понимаю, парень молодой, задиристый. Ему и девятнадцати нет. Но ты! Должно же быть самообладание в самом деле! — Если бы он не тронул меня, я бы не распускал руки. Я защищал свою честь. Этот мальчишка не смеет со мной так обращаться. — Так, ладно. — Василий сел за стол. — Я ведь по хорошему вчера просил не выходить лишний раз. А ты что? Еще и на неприятности нарвался! Я должен наказать тебя за неподобающее поведение, ты это понимаешь. — Опять изобьете? — с ехидной улыбкой на лице спросил Тилль. — За тот раз мне уже сделали приличный выговор и ты прекрасно об этом знаешь. Хотя было бы честно. — Василий предложил Тиллю сигарету и тот, не отказываясь, закурил. — Сообщать об этом мелочном инциденте в НКВД и поднимать шум сейчас глупо, тем более что бы они предприняли? Ты и в плену остаешься для них генералом, поэтому максимум их действий — это изолятор на пару суток. Честно говоря, я в замешательстве и не знаю что сейчас делать с тобой. Но не расслабляйся, мы с товарищем полковником придумаем, как проучить тебя. А теперь иди и лучше не высовывайся из дома! — Тилль, затушив сигарету, поднялся со стула и покинул кабинет русского генерала. POV Тилль       Когда этот мальчишка врезался в меня, я попробовал пойти с ним на контакт и даже подал ему руку, но этот паразит начал мне грубить. Он определенно ничего не знает о чести, а тем более о вежливости. Последней моей каплей был тот момент, когда паренек начал распускать свои руки. И если бы не эти солдаты, я всыпал бы ему еще лучше, чтобы он надолго запомнил мой урок. Еще этот полковник непонятно откуда взялся, Сталина только не хватает! Я лишний раз убедился, что у русских во всем сплошной бардак и один Бог знает, как их изменить. Радует, что в последнее время отношения с Василием складываются довольно неплохо. С первого моего дня пребывания здесь его отношение ко мне во многом изменилось, да и мое к нему тоже. Вот и сейчас он помогает мне избежать неприятностей с НКВД, которых мне и так хватает, за что я ему очень благодарен. Еще с первых дней плена они пытались наладить со мной контакт и предлагали сотрудничать, периодически вызывая к себе на допросы, но я, как истинно — убежденный офицер вермахта, сотрудничать отказался, так как это может повредить моей родине. А в августе меня вовсе решили оградить от общения с фельдмаршалом Паулюсом *, из-за якобы дурного влияния на его мировоззрение. Так я оказался здесь, в доме Василия.       Весь день Тилль провел в доме, лежа на кровати и периодически проваливаясь в сон. Вот уже второй раз подряд Василий позволяет мужчине не работать. И сейчас, когда Тилль читал газету со свежими новостями в его комнату вошел русский генерал. — Доброго вечера, фриц. — мужчина сел напротив немца. — И Вам. — Тилль отложил газету и внимательно посмотрел на Василия. — Я пришел рассказать тебе о твоем наказании. Думаю ты видел сарай за домом. — Мужчина кивнул. — Так вот, будешь разбирать тот бардак, что там творится. Естественно под моим руководством. — Хорошо, понял. Когда начинать? — Завтра. Сразу после завтрака начнешь. — Василий уже собирался уходить, когда в дверь постучали. Мужчина вопросительно глянул на Тилля и жестом приказал ему открыть. Он, заметно нервничая, подошел и медленно открыл дверь. Стоявшая на пороге девушка потянулась, чтобы поцеловать мужчину, но тот, не растерявшись, с силой наступил Ирине на ногу. — Ты что творишь?! Мне больно! — звонкая пощечина досталась щеке Тилля. — Прости, не заметил. — Мужчина пригласил войти девушку. — Ты что-то хотела? — Ирина, заметив отца, обратилась к нему: — Я за тобой. Геннадий Алексеевич сказал, что ты должен быть у немца. Зайди пожалуйста ко мне, как закончишь. — Уже закончил. Пойдем, расскажешь, что хотела. — Василий встал и с недоверием оглядел Тилля. — Завтра еще будет с тобой разговор. — Ирина увела отца с собой и Тилль, погасив в комнате свет и удивляясь смекалки русской девушки, лег спать. Завтра мужчине предстоит сложный день, и неприятного разговора с Василием насчет его дочери тоже избежать не удастся.       Ночью неугомонная девушка снова пришла к Тиллю и теперь, уже сидя в его объятиях, она увлеченно рассказывала о сегодняшнем дне. — Ты закрыла дверь на защелку? — мужчина перебил рассказ девушки о Сашке, который весь день жаловался ей на немца. — Нет, а зачем? — Сначала ты чуть не полезла ко мне целоваться на глазах твоего отца, а теперь хочешь, чтобы он увидел тебя в моей постели? Да Вы, фройляйн, самоубийца. — Ладно, не ругайся. Я не подумала. — девушка, выбравшись из-под одеяла, заперла дверь и юркнула обратно. — Кстати, что ты ему сказала? — Да так, не важно. Придумала кое-что. — Это секрет? — Вообще-то нет… — протянула девушка. — Так скажи. — Расспрашивала у него про Сашку, чтобы он подумал, что я в нем заинтересована. — Ненавижу его. — сморщился Тилль. — Не говори мне про него больше, слышать не хочу. — Ревнуешь? — Ирина загадочным взглядом посмотрела на Тилля. — Нет. — отрезал он. — Просто он мерзкий и невоспитанный, и не знает малейшего понятия о чести. За одно его уважаю — бесстрашный парень. — Да перестань. Нормальный он, вежливый. Просто вы не нашли общий язык. — Было бы удивительно, если бы нашли. И что ты его расхваливаешь? Наверное, когда он говорил обо мне гадости ты соглашалась, а не расхваливала меня. — Я молчала. Начала бы оправдывать тебя — было бы подозрительно. — Ладно, ты права. И забудь уже об этом чудике, хотя бы в моем присутствии. — Тилль, легким движением руки задрал девушке ночную рубашку. Мужчина медленно поглаживал живот, поднимая руку все выше — к груди. — Нет, Тилль. Не сейчас. — Ирина убрала руку Тилля и одернула рубашку. — Имей совесть. — А когда, фройляйн, после свадьбы? Или как у вас, русских, принято? — Всему свое время, потерпишь. — Сейчас такое время, что отложенное на потом может и не случиться. Поэтому, лучше раньше, чем никогда. — Тилль! Ты о чем вообще думаешь? — возмутилась девушка. — Все-все, не нервничай так. — мужчина поцеловал Ирину в плечо. — Буду довольствоваться тем, что есть. — Вот и договорились. — девушка улеглась на груди у Тилля и закрыла глаза. — Ты только не засыпай, нельзя сегодня у меня спать. Василий утром зайдет, я уверен. — А если нет? — Нет, значит нет. Но лучше перестраховаться. Иди к себе, времени много уже. — Тогда до завтра. — Ирина встала и поцеловала Тилля. — Доброй ночи. — Доброй ночи. — мужчина проводил взглядом уходящую девушку. Эта маленькая хрупкая фройляйн поселилась сейчас в его сердце и зажгла в нем небольшой огонек, который уверенно, с каждым днем разгорался в пламя. И от этих чувств стало намного спокойнее и теплее на душе пленного солдата. Казалось, что он свободен, как свободны его мысли и чувства, которые он испытывает к русской девушке. И будто нет и никогда не было войны, которая сделала их народы, кажется, непримиримыми врагами еще на долгие-долгие годы.