Военнопленный

      Тилль продолжал ласкать девушку, чувствуя, как она расслабляется и полностью отдается ему. Мужчина слегка коснулся носом ее щеки и медленно стал входить в разгоряченное лоно девушки. — Тилль… — только сумела прошептать та и крепко сжала его плечи. Оттянув время, чтобы Ирина смогла привыкнуть к новым, неопознанным ранее ощущениям, мужчина начал движение. Медленные и неуверенные толчки вскоре переросли в более резкие, быстрые, но по прежнему осторожные. Тилль, немецкий генерал, враг ее народа, стал первым мужчиной, которому она отдала себя, свои первые еще самые искренние чувства. Они не знают, когда закончится война, когда смогут, не опасаясь, любить друг друга. Они не знают, будут их отношения долгими и крепкими, или им суждено однажды распрощаться. Они живут сегодняшним днем, ничего не зная о завтрашнем. Двое судеб, сплетавшиеся с каждым новым днем в одну — общую.

***

POV Till Воспоминание. 4 января 1943 год.       Холодный январский луч солнца едва пробивался через заложенное мешками окно в подвал Сталинградского универмага. Ровно прочертив на столе полоску света, он скрылся в углу комнаты. Мне непременно захотелось скрыться вместе с ним и раствориться в этом ужасе, который настиг нас с наступлением холодов. Сегодня мой двадцать четвертый день рождения. Как, чёрт возьми, я молод, как стар. Правду говорят, война старит людей. Наша хваленая шестая армия все еще дышит, правда не так свободно и легко, как летом, когда мы только начинали наступление. Тогда казалось, что мы свернем горы и за считанные недели отобьем Волгу. Но русские стояли насмерть. И до сих пор стоят. Их дух ничем не сломить. Наши же солдаты, замерзшие и голодные, из последних сих оказывают сопротивление противнику. В соседнем помещении радисты пытаются наладить связь, чтобы Паулюс смог переговорить с Фюрером. В последнее время их разговоров стало больше, а пользы от них все меньше. Фюрер лишь подбадривал маршала и приказывал не сдавать позиций ни при каких обстоятельствах. 8—31 января 1943.       Советские войска выставили нам ультиматум о полной капитуляции. Тогда моей первой мыслью было выстрелить себе в висок и уйти с миром, чем сдаться в плен. Но под моим влиянием Паулюс ответил им категорическим отказом. И у наших ребят словно второе дыхание открылось, они с неизвестно откуда возникшей мощью и силой отбивали наступление советских войск. Тогда русские отступили и мы смогли немного вздохнуть, но их отступление было лишь затишьем перед бурей. Спустя две недели русские стали наносить новые удары. Наши потери стали немыслимыми, армия развалилась на две части. Нам снова предложили капитулировать. За день до этого Фюрер объявил о присвоении звания «Фельдмаршал» Паулюсу, намекая тем самым, что фельдмаршалы в плен не сдаются. Да и я изо всех сил пытался отговорить его от капитуляции, хоть и понимал, что Волгу мы уже не отвоюем, да и выживем тут навряд ли. Скорее, это было дело чести. И вот уже целая свита советских офицеров и солдат бродит по подвалам универмага, забирает у нас оружие и последние надежды на счастливое будущее. А вмести с этим нашу честь и гордость. Мы окончательно сломлены, дальше некуда.

***

      Зима с уверенностью подходила к концу, а вместе с тем шел второй месяц отсутствия в доме Василия. За это время мое постоянное напряжение практически ушло и я стал жить обычной, размеренной жизнью. По радио я часто слышал о поражениях нашей армии, о завершении войны в самые короткие сроки, о бесстрашных советских солдатах, которые «душат фашистскую гадину» со всех фронтов. Тогда мне становилось особенно муторно, в голове всплывали самые разные нехорошие мысли. Что будет с нами, когда закончится война? Нас убьют, депортируют на родину, посадят в тюрьму, или так и будут держать в лагерях до смерти? Одному Богу известно, какое будущее ждет германский народ после победы Советского Союза. То, что эту войну мы проиграли было понятно уже давно, но никто не хотел верить в это. Капитуляция — лишь вопрос времени, которое постепенно подходит к своему часу. — Тилль! Тилль, очнись! Ты меня слушаешь? — девушка потрясла немца за плечо, от чего тот вздрогнул и уставился на нее непонятливым взглядом. — Хватит летать в облаках! Ты совсем потерянный в последнее время. — Я лишь задумался, все в порядке. — мужчина натянул улыбку и подал Ирине руку. — Пойдем, что покажу. — Что покажешь? — Пойдем и увидишь. — Тилль потянул девушку за собой в комнату. Аккуратно открыв дверь, он включил свет и теперь уже искренне улыбнулся Ирине. — Закрой глаза. — Мне уже интересно, давай скорее! — девушка с предвкушением зажмурилась и Тилль поднял ее на руки. — Не подглядываешь? — Нет. — мужчина донес ее до письменного стола и поставил на ноги. — Можно смотреть? — Пока нет. — Тилль достал из ящика фигурку, вырезанную из дерева и вложил ее в руки девушки. — Теперь открывай! Я с опозданием, но лучше поздно, чем никогда. Если бы я знал про твой день рождения раньше, сделал бы вовремя. Ирина с предвкушением открыла глаза и восторженно улыбнулась, увидя небольшого деревянного птенчика с расправленными крыльями. — Как ты так смог? — оставив на губах Тилля горячий поцелуй, девушка уселась на кровать и принялась рассматривать подарок. — Он чудесный! — Мой отец меня научил. — мужчина сел рядом с ней. — Я рад, что тебе понравилось. — Спасибо, мне так приятно! — Тилль лишь шумно выдохнул и крепко обнял Ирину.

***

      Вечерело. Весь день девушка провела у Марии, под предлогом того, что ей нужна помощь. Тилль же в это время читал новую для него книгу на русском языке, которая называлась «Алые паруса». Ирина расхваливала ее и вручила немцу, взяв с него слово обязательно прочитать. Так Тилль выполнял обещанное, тем более занять себя было совершенно нечем, да и книжка совсем небольшая, меньше ста страниц. Мужчина привык к отвлекающим от чтения басистым выкрикам солдат, которые с уездом Василия чаще стали прикладываться к бутылке. Когда за окном совсем стемнело, Тилль отложил так и не дочитанную книгу на стол и утомленно потянулся. Несмотря на то, что немец мог выражаться на русском и даже понимать собеседника, чтение было для него мукой. Всеми силами стараясь вникнуть в текст, мужчина кропотливо перечитывал одну строку за другой, стараясь понять написанное. Его настолько утомило это занятие, что он уже было собрался спать, но решив выкурить перед сном сигарету и подышать воздухом, Тилль отправился на улицу. На темном, покрытом густыми облаками небе, лишь изредка виднелись блеклые звезды, и мужчина, по привычке подняв голову чтобы полюбоваться небесными бриллиантами, недовольно хмыкнул. Достав из внутреннего кармана шинели сигарету и спички, он закурил. Дым приятно рассеивался перед его глазами и удачно вписывался в общую картину наступившей ночи. Тилль почти закончил с сигаретой, когда резкий толчок в спину чуть не свалил его с ног. Обернувшись, мужчина увидел перед собой молодого курчавого солдата с большими блестящими черными глазами. — Пошли со мной, как там тебя… — на секунду задумавшись, солдат продолжил: — Не знаю, как тебя зовут, но пошли к нам. Выпьешь, расслабишься, мы не кусаемся. — Спасибо, я как раз собирался лечь спать. Как — нибудь в другой раз. — Тилль натянуто улыбнулся. Немцу совершенно не нравилась идея о застолье с русскими солдатами. — Я настаиваю, успеешь ты выспаться. Что тебе еще делать. — хохотнул парень. — Идем. — Нет, тем более я не пью. — мужчина затушил сигарету и обойдя солдата, направился к дому. Тот, не отставая, пошел за ним. — Да ладно тебе, пропустишь стакан — другой и пойдешь спать. Так и сон лучше будет. — не унимался парень. — Ты от меня не отстанешь? — насупившись, проворчал Тилль. — Нет, даже не подумаю. И не таких мне уговаривать приходилось, я мастер в этом деле. — Ну хорошо. — сдался мужчина. — Только один и я уйду. — Этого вполне хватит. — хитро прищурился солдат.

***

      Заходя в дом, Тилль еще находился в раздумьях. С чего вдруг этим, как он считал, отморозкам, быть к нему любезными? Видя во всем этом действе подвох, мужчина все-таки отправился к выпивающим товарищам этого парня. Солдаты встретили его оценивающим взглядом и, как ему показалось, главный из них пригласил его за стол. Присаживаясь, мужчина чувствовал, как пять пар глаз следят за каждым его движением. Удобно усевшись, мужчина оглядел стол. Откуда они берут здесь столько выпивки, остается только гадать и мужчина спокойно принялся разглядывать каждого из ребят. — Налей ему водки, Петь. — солдат, которого Тилль считал главным, протянул своему товарищу бутылку. — Ну-с, рассказывай, как дела обстоят, пока товарищ генерал в отъезде? — Обычно. — безразлично ответил Тилль. — Не так весело, как у вас. — съязвил он. — Ах обычно, вы посмотрите! — воскликнул солдат и вся компания залилась дружным хохотом. — И рассказать тебе наверное тоже нечего? — Нечего. — отрезал Тилль. — Зачем вы меня позвали? — Позвали, значит надо. — парень протянул мужчине стакан водки. — Пей. До дна. — И сколько вы уже таких выпили? — немец сжал в руке стакан и подозрительно посмотрел на содержимое. — Пей. Не отравленная она и ничего мы туда не подсыпали. — Тилль с недоверием посмотрел на главаря и крепче сжав стакан, поднес его к губам. С первым глотком горло обожгло приятным теплом, которое с каждым последующим растекалось по всему телу. Еле осилив стакан прогревающей жидкости, мужчина с шумом поставил уже пустую емкость на стол. — Еще. — приказным тоном сказал солдат. — Нет — нет, хватит. — мужчина поднялся. — Я вон с тем кудрявым договаривался только на один. — парень, который уговорил Тилля испуганно посмотрел на главаря. — Не правда, на два. — возразил он. — Ты мне сказал, что одного хватит. — главарь все время переводил сердитый взгляд с парня на Тилля и со злостью сжав челюсть, выдавил из себя улыбку. — Понимаешь, у русских так принято. Или два, или ни одного. Не отказывайся. — он протянул Тиллю заново заполненный водкой стакан. — Давай, за своих пей. — И я уйду. — мужчина взял стакан в руки. — Уйдешь, только сначала ответишь на наш вопрос. — парень довольно и хитро улыбнулся. — Что еще за вопрос? — Сначала пей. — Тилль снова крепко сжал стакан и давясь, начал пить содержимое. Дождавшись момента, главарь задал свой вопрос: — Как ты думаешь, как товарищ генерал отреагирует на то, что ты спишь с его дочкой? — мужчина, подавившись, закашлялся и поставил недопитый стакан на стол. — Или лучше так… — солдат задумался. — Что он с тобой сделает, когда об этом узнает? Тилль вскинул брови. Выражение его лица сменяла то гримаса испуга, то неожиданности, удивления, возмущения и всех тех чувств, которые посещают пойманного с поличным человека. — Не думаю, что он поверит вам. С чего бы ему верить этому? — Ну, мы не такие дураки, какими ты нас считаешь. — солдат протянул Тиллю фотографию, на которой Ирина спит в его объятиях. — У нас есть и по пикантнее снимки, если хочешь. — Но откуда? — не ожидавший такого поворота событий, мужчина несколько оробел. — Тот кудрявый, который тебя привел — фотограф. Раньше снимал на фронте, теперь его после ранения перевели к нам сюда. А фотоаппарат остался. Алексей зовут, Леха. А в окно Ирины вид как раз самый удачный. Мы не удержались, прости. — съязвил он и кухня опять залилась дружным смехом. — В общем-то, ты понимаешь, что Василий обо всем узнает. — начал Петя, солдат, который наливал Тиллю водку. — Если ты конечно не согласишься на наши условия.  — Какие еще условия? — Будешь нас обслуживать. Вот в принципе и все. — усмехнулся парень. — Вроде ничего сложного. — Обслуживать? — опешил Тилль. — Это… — Это то, о чем ты думаешь. — перебил его главарь. — Мы молодые парни и нам хочется женского тела. А что делать, если его поблизости и в помине нет? Ирина не в счёт, она твоя подстилка, фашистская. Не на друзей же нам кидаться, а ты единственный, кого не жалко. — Размечтались. — Тилль резким движением встал со стула и направился к выходу. — Можете рассказывать, если Ирина вас не опередила. — добавил он и скрылся на лестнице. Вся кухня снова залилась дружным хохотом. — Какой серьезный, неужели поверил? — искренне удивился Леха. — Похоже. А ты не видел, как он отреагировал? — Во чудной, не могу. Надо же! — вытирая мокрые от смеха глаза, Петя стал разливать всем по новой порции водки. — Неужели думал, что нам и впрямь что-то надо от него? Эти фотографии никаких денег не стоят, в любом случае они бы дошли до Василия Ивановича. А ты, Володька, фантазер еще тот! — Ладно, хватит с него. Надо думать, как их показать. Чем раньше, тем лучше.

***

      Тилль буквально выбил дверь в комнату Ирины и с грохотом ее захлопнув, отправился к ней. Спросонья девушка не поняла, что за шум ее разбудил и сев на кровати, она сонно терла глаза. Мужчина резким движением руки включил свет и встал напротив Ирины. Увидев перед собой любовника, девушка расслабилась и улеглась обратно в кровать. — Ты чего так шумишь? — сладко зевнула она. — Тилль же рывком добрался до нее и чуть не схватив ее за грудки, прошипел: — Эти твари все знают! Откуда, черт возьми, они все знают?! — в ярости мужчина ударил кулаком о спинку кровати, отчего девушка вжалась в подушку и непонимающе смотрела на немца. Он сел на край кровати и накрыл голову руками. Спустя десять минут, Ирина всё же решила нарушить сложившуюся тишину: — Тилль… — шепотом произнесла девушка. — Что случилось? Кто что знает? Почему ты так злишься на меня? — вопросы сами собой сыпались из уст девушки, которая никак не могла понять, что произошло. — Эти ублюдки знают про нас. Они показали мне нашу фотографию и предлагали обслуживать их за молчание. — сдерживая очередной порыв гнева, Тилль крепко сжал кулаки и посмотрел на девушку. — Откуда? Потрудись мне объяснить! — Я сама не знаю, откуда у них фотография и как они могли узнать о нас. Почему ты кричишь на меня? Я в этом не виновата. — Ты хоть понимаешь? Теперь твой отец убьет меня, замучает самым жестоким способом, который только бывает. А от тебя откажется и отправит куда подальше, в Сибирь. — Мы что-нибудь придумаем до его приезда, обязательно. — девушка положила руку на плечо Тилля. — Заберем у них эту чертову фотографию и сожжем. Ее никто больше не увидит. — У них она не одна, похоже. Там целая пленка наших снимков. — Заберем все! И пленку заберем! Выкрадем как-нибудь. — Да они ее из рук не выпускают, как самое дорогое в жизни. Им просто хочется моей смерти. Они меня ненавидят, тебя кстати тоже, после всего. — Ирина тяжело вздохнула. — Что теперь будет? — всхлипнула девушка. — Мне страшно подумать, что сделает отец если увидит это… — Тише. — Тилль крепко обнял ее. — Мы должны держаться вместе, что бы не случилось. — Я даже не знаю, когда он приедет. — безразлично сказала Ирина. — Может быть завтра, может послезавтра… через месяц, два. — Надеюсь, очень не скоро. — Мне так страшно. — сжимаясь в объятиях Тилля, девушка тихо заплакала. Мужчина, стараясь утешить Ирину, еще крепче сжимал ее в своих руках. Сейчас ему хотелось плакать вместе с ней, от безысходности, отчаяния и страха.       Вскоре Ирина уснула в объятиях Тилля. Мужчина заботливо уложил ее под одеяло и поцеловал в висок. Его же сон как рукой сняло, кажется, еще на долгое время. Тилль подошел к большому окну, облокотился о массивный деревянный подоконник и взглянул на небо. Оно было чистым, без единого облачка, усыпанное звездами и озаренное холодным светом луны. Мужчина снова почувствовал себя загнанным в клетку, как два года назад. Беспомощным, не контролирующим ситуацию, безоружным. Его снова втоптали в грязь, совершенно беспардонно сбили с ног и напали со всех сторон. И он снова поддался, не в силах что-либо изменить. Мужчина так и провел всю ночь: погружаясь в тяжелые воспоминания и смотря на звезды.