Военнопленный

      Зима кончилась так же резко и незаметно, как и началась. Повсюду лежали грязные сугробы, покрытые тоненькой корочкой льда, серые холодные лужи встречались чуть ли не на каждом шагу. День становился длиннее, а солнце жарче. Недавно укутанные в огромные снежные одеяла деревья стали серыми и мрачными. Теперь на смену снегопадам пришли холодные весенние дожди. Начавшиеся еще в середине марта, они шли почти каждый день, отчего участок вокруг дома превратился в одно большое грязевое болото. Даже аккуратно выложенные каменные дорожки были затоплены грязной жижей. До сих пор Василий не появлялся в доме, а лишь изредка присылал Ирине письма с фронта, рассказывая в них о победах Красной Армии и о считанных километрах, которые остаются до Берлина. Несомненно, Советский Союз победил! Воодушевленная рассказами отца девушка спешила поделиться новостями с Тиллем, будто не помнила, что он все-таки немец и победы врага его вовсе не радуют. Без того подавленный мужчина становился мрачнее обычного. Тогда он уходил в выделенную ему маленькую комнатушку и погружался в свои мысли. Изредка писал письма своей матери и родным, складывая потом их в ящик письменного стола. В такие моменты мужчина остро чувствовал свою вину, особенно перед мамой, которая всеми силами пыталась уберечь сына от кровавой системы.

***

      Теплое апрельское солнце ярко светило в небе над небольшой деревушкой. Радуясь, что дожди наконец прекратились и погода наладилась, девушка, наспех собравшись после сна, выбежала на улицу. — Иришка, принимай письмо! — окликнула Мария Федоровна задумавшуюся девушку. Та с улыбкой на лице обернулась и подошла к женщине. — Правда, погода сегодня хорошая? Так и хочется чтобы скорее наступило лето. — Ирина взяла конверт из рук Марии и терпеливо положила его в карман. В связи с последними событиями девушка боялась, что отцу уже доложили о ее отношениях с Тиллем и каждое новое письмо от него было для нее стрессом. — Правда! Хоть солнышко выглянуло, подсушит все. — женщина посмотрела на небо. — И ни одной тучки, удивительно! — Ну и хорошо, что ни одной. Пойдемте что ли чаю выпьем? — Пойдем, отчего же не выпить. Ты небось и не завтракала еще! — Нет. — задумалась девушка. — Странно, и ни грамма не хочется. — Плохо, когда аппетит пропадает! Не дело это! — Ирина лишь тихо вздохнула. Мария Федоровна зашла в дом, а следом за ней поспешила девушка.  — Столько грязи с ног, что хоть на крыльце разувайся! Полы мыть не успеваю! — Ирина ловко стянула калоши и прошла на кухню, а женщина принялась протирать запачканный обувью пол. — Что поделаешь, когда погода такая. — девушка поставила греться чайник и уселась за стол. Достав из кармана письмо, она, немного помедлив, стала его распечатывать. Освободив листок от конверта и развернув его, Ирина не торопясь стала читать. — Ну, что Василий пишет? Как дела обстоят? — вошедшая на кухню Мария Федоровна наспех поставила чашки и кинула в каждую по ложке чая. — Дела хорошо, армия почти до Берлина дошла. Значит, победа недалеко. — И то верно. — Мария разлила кипяток по чашкам и подала одну девушке. Та тяжело вздохнула и отпила горячего чаю. — Что-то ты сегодня не в духе. Рассказывай, о чем переживаешь? — женщина села напротив Ирины и окинула ее внимательным взглядом. — Вот закончится война…все встанет на свои места. Мы вернемся домой в Ленинград, жизнь пойдет своим чередом, все наладится. Что будет с Тиллем? Может быть его отправят домой? Тогда мы сможем с ним вести переписку и возможно, даже увидимся. А если он снова попадет в лагерь, тогда мы точно потеряем связь. Или хуже всего — его убьют, как врага народа. — Ох деточка, одному Богу известно, что да как будет. Не убьют его — точно тебе говорю! Слышала я по радио, что они только СС убивают. А твой-то не из этих! Еще передавали, что над этими генералами пленными суд в Москве идет. Прямо так, без них. Им только приговор потом объявляют там и дело с концом. Кого в тюрьму сажают, кого в лагеря — как повезет. Домой только никого не отправляют, но это правильно, война идет. Может потом отправлять начнут, как закончится. Жизнь продолжается в любом случае, так что не унывай. Все с твоим Фрицем в порядке будет! — Да…жизнь продолжается. — девушка натянула улыбку и задумчиво принялась хлебать чай.

***

— Тилль, ты спишь? — Ирина приоткрыла дверь в комнату мужчины и не привыкшими к темноте глазами осмотрела ее. Тоненькая полоска света, пробивающаяся из-под плотной ткани занавесок упиралась прямо в затылок немцу и девушка, обрадовавшись, что возлюбленный на месте, юркнула в приоткрытую дверь и плотно закрыла ее. Стараясь не шуметь, она на ощупь подобралась к кровати мужчины и тихо присела на краешек. Нежным прикосновением руки девушка убрала прядь волос с лица Тилля и довольно улыбнувшись, поцеловала его в губы. — Почти полдень, просыпайся. — прошептала Ирина ему на ухо. Мужчина лишь недовольно фыркнул и нахмурился. — Просыпайся! — уже громко и весело сказала девушка и принялась стягивать одеяло с немца. Тот уже с улыбкой на лице крепко взялся за него и не отдавал, несмотря на усердные попытки Ирины. — Ну Тилль! — обиженно скривила губки девушка и села обратно. — Либо ты встаешь, либо я лягу с тобой. — Ложись, пожалуйста. — сонно пробормотал мужчина. — Только дай поспать. — На улице погода такая хорошая, а он спит. — Ирина скинула с себя ненужную одежду и влезла под одеяло. Тилль заспанными глазами уставился на девушку. — Так и не дашь выспаться. — зевнул он и прикрыл глаза. — Мне скучно без тебя, даже поговорить не с кем. — А Мария? — Я уже была у нее, мы поговорили. Без меня ей дел достаточно. — Книжку бы тогда почитала! Ну можно же занять себя чем-то на пару часов. — немец неуклюже повернулся на бок и укрылся с головой одеялом. — Я пол ночи не спал. И вообще, в последнее время плохо сплю. — Ты так говоришь, будто я в семь утра пришла тебя будить. Время почти двенадцать! Не валяться же теперь в постели весь день. Пойдем лучше погуляем. — Погуляем? Ты издеваешься! Обойдем круг вокруг дома и вернемся назад. По этой противной грязи? У меня в горле уже это сидит! — Не обязательно. — расстроилась девушка. — Можно в деревню сходить. Я летом часто там бываю. — Точно издеваешься! Ты с этими недоумками идти собралась? Отличная прогулка! Я лучше здесь полежу, чем лишний раз их морды видеть. — Тилль резко скинул с себя одеяло и сел. — Как все надоело, ты не представляешь. Лучше бы я тогда застрелился! — Ну, тише. — Ирина положила руку на плечо мужчины. — Всякое в жизни бывает, надо просто пережить этот момент, взять себя в руки. Со временем все наладится, вот увидишь! — девушка обняла Тилля за шею. — Легко так говорить, когда ты свободен. — тяжело вздохнув, мужчина уткнулся в руку девушки. — Я не знаю, что с моей семьей, где они сейчас, живы ли. После всех этих бомбардировок и не знаю, что думать. Когда все узнали, что я попал в плен, власти насели на них. Я уверен в этом! Теперь меня считают за предателя, а их ненавидят за то, что меня вырастили. И вообще, быть может они под давлением властей уже отказались от меня. — Тилль! Перестань, не говори так! Я уверена, что они тебя очень ждут. И обязательно дождутся! — Не говори просто так! Откуда тебе это знать? Почему ты уверена, что меня отпустят домой? Это невозможно! Сегодня я здесь, а завтра в Сибири! Или на виселице болтаюсь! Никто не знает о моей дальнейшей судьбе, никто. — Я знаю, что все обязательно наладится. Поверь в это сам! — Ирина продолжала обнимать мужчину, успокаивающе гладя его по голове. — Я понимаю, как тебе нелегко. Но с таким твоим настроением легче не станет. — Наладится… — Тилль расстроенно закрыл глаза и, расслабившись, поддался ласкам Ирины. Так прошел весь день. Мужчина дремал в объятиях своей возлюбленной, изредка поддерживал ее разговоры и комментировал рассказанные девушкой истории. Несколько раз она всё же покидала его, чтобы пообедать и хоть как-то проветриться от душной темной комнаты. Тилль в свою очередь отказывался от еды и продолжал лежать на кровати, периодически проваливаясь в сон. Только поздно вечером Ирина уговорила Тилля выпить хотя бы чашку чая, раз еды ему совсем не хотелось. — Посмотри на себя, ты весь белый, как мел! Хоть бы каши поел, а то ведь весь день куска в рот не брал. Не дело это! — ругалась Ирина, подавая ему сладкий горячий чай. — Мне правда не хочется, фройляйн. Кусок в горло не лезет. — мужчина отхлебнул содержимое бокала и поморщился. — Горячо! — Только вскипел, ты же видел. Мог бы подождать, пока поостынет. — Я же не сказал, что это плохо! Что-то ты слишком нервная сегодня. — А какой мне быть, если ты весь день не вылезаешь из этой душной коморки?! Я чуть с ума не сошла, пока там сидела с тобой. — Прости, я не заставлял тебя. Ты сама так захотела. — То есть ты хочешь сказать, что тебе было все равно на меня? — Нет, мне было приятно твое общество. Просто не понимаю, почему ты жалуешься. — Все, достаточно! — прикрикнула Ирина. — Сам уберешь за собой чашку, я ушла спать. — Я приду к тебе. — смотря вслед ушедшей девушки, Тилль принялся пить чай.       Вдоволь напившись чаем, мужчина, как и сказано было Ириной, вымыл за собой чашку и убрал ее на место. Довольно потянувшись, он отправился в спальню девушки. Тихо поднявшись по лестнице, мужчина приоткрыл дверь в ее комнату. То, что немец увидел через небольшую щелку, быстро привело его в возбуждение: полностью обнаженная девушка стояла перед большим настенным зеркалом и причесывалась. Тилль, затаив дыхание, стал наблюдать. Закончив убирать волосы, Ирина мило улыбнулась своему отражению и принялась рассматривать себя в зеркале. Проведя руками по упругим грудям, девушка принялась щупать свой совсем худой, что аж ребра торчат, живот. Не выдержав напряжения, шумно сглотнув и выдохнув, Тилль вошел в комнату. — Ой! — девушка прикрыла все интимные места руками и попятилась. — Подглядываешь, подлец?! — Нет, не кричи так. Я пришел, как и обещал. Просто мне было неудобно входить, когда ты там… — хитро улыбнулся мужчина. — Неудобно? А мне сейчас удобно, по-твоему?! — щеки девушки налились румянцем. — Вполне, если ты уберешь руки. — Тилль подошел вплотную к Ирине и взял ее за руки. — Так намного лучше. — Нет, отпусти. — девушка попыталась вырваться из крепких рук мужчины. — Господи, да что я там не видел? — Тилль отпустил Ирину и сел на кровать. — Лучше иди ко мне. — Вот возьму и не пойду. — надулась она. — Ну и стой там одна, мерзни. А я и подождать могу. — мужчина принялся стаскивать с себя одежду. Раздавшись догола, он посмотрел на девушку. — Тилль! Прикройся, мне и так стыдно! — Ирина зажмурилась и отвернулась. — Ну перестань, нет ничего стыдного в этом. — Тилль снова подошел к девушке и взял ее за руки. — Смотри мне в глаза. — Нет, не могу. Ты издеваешься! — девушка жмурилась и отворачивалась от мужчины. Тогда он принялся целовать возлюбленную в шею, слегка прикусывая нежную кожу. Почувствовав, что Ирина расслабилась, мужчина взял ее руку и положил на свой член. Девушка, дернув от неожиданности рукой, открыла глаза и посмотрела в глаза Тилля. Тот, мягко улыбнувшись, поцеловал ее в губы. С нежностью продолжая поцелуй, Ирина уже с уверенностью ласкала мужчину, от чего его дыхание стало быстрым и прерывистым. — Давай, я не смогу долго терпеть. — прохрипел он. — Идем. — девушка потащила Тилля на кровать и улеглась перед ним, соблазнительно согнув ножки в коленях. Мужчина, уже не имея терпения, легким движением раздвинул их и быстро вошел в девушку. — Ты не дашь мне сегодня уснуть. — довольно улыбнувшись, Ирина крепче прижалась к Тиллю. — Можешь в этом не сомневаться. — мужчина поцеловал ее в губы. Сегодняшний плохой день закончился для них приятной, полной страсти, ночью. POV Till       Апрель выдался крайне ужасным, особенно последние его дни. С каждым днем мое состояние только ухудшалось, не хотелось ничего, кроме скорейшей смерти. После прослушивания новостей с фронта внутри все обрывалось, иногда меня даже потряхивало. Как такое могло произойти с моей Великой Страной? Как они позволяют так безнаказанно превращать наши города в руины? Где та Великая Германия, которая со всей уверенностью в победе почти четыре года назад пошла на войну? Я не хотел верить своим ушам, когда по радио передали, что советские войска входят в Берлин. От осознания того, что я должен сидеть здесь и ничем не могу помочь своей родине — мне становилось дурно. Почти постоянно в голову лезли мысли о самоубийстве. Почему я не сделал этого в подвале Сталинграда? Почему позволил почувствовать им свою слабость? Будь на моем месте Фюрер — он бы без раздумий выпустил пулю себе в голову. Я еще живой — значит я трус, который прогибается под сталинский режим. За последние пять лет я, кажется, стал истинным и преданным нацистом. Надеюсь, что останусь им до конца своих дней. Даже моя маленькая фройляйн не спасает меня от муторных размышлений, хоть и старается изо всех сил, впихивая в меня каждый день еду и читая успокаивающие рассказы перед сном. Мне теперь ничего не поможет, я опустошен так, что хуже некуда. — Тилль! — на кухню вбежала растрёпанная Ирина, когда я спокойно допивал остатки утреннего чая. — Там… — она указала на дверь и тихим срывающимся голосом повторила: — Там за тобой. — Кто? — я поставил чашку на стол и переводя взгляд то на дверь, то на испуганную девушку, шумно выдохнул. — НКВД? — Я не знаю, целая свита приехала. Честно, первый раз их вижу. — Ирина настолько сильно сжала мою руку, что я инстинктивно ее одернул. — Что же теперь будет? — Что будет, то будет. Это уже не важно. Только прошу тебя, сохраняй спокойствие. Потому что если это НКВД — они обязательно тебя заподозрят. Ты поняла меня? — Д-да, я поняла. — девушка подняла на меня полные слез глаза. — Тилль… — Все будет хорошо. В самом деле, вспомни, что ты мне твердила чуть ли не каждый день! — я накрыл щеки девушки холодными от волнения ладонями и большими пальцами вытер уже проявившиеся слезы. Хоть внешняя сторона меня сохраняла полное спокойствие, внутри меня, кажется, извергался вулкан. Такого комка нервов в животе я не чувствовал никогда. Правду говоря, сейчас мне было чертовски страшно за свою голову. — Вытри слезы, немедленно! — как можно жестче приказал я Ирине. — Тилль… — дрожащими руками девушка принялась тереть уже красные глаза. — Ну что? Хватит нагнетать, это же невозможно. — Не могу, мне страшно. — Тебе-то что бояться? Все будет хорошо, если ты утрешь слезы и сделаешь безразличное лицо. А еще лучше, отправишься к себе в комнату. Потому что если тебя увидят в таком виде рядом со мной, хорошего точно не будет. — достав из нагрудного кармана сигарету, я неторопливо зажег ее и с жадностью затянулся. Табак всегда хорошо успокаивал меня. — Утру. — Ирина рукавом кофты вытерла оставшиеся мокрые дорожки и опустила глаза вниз, разглядывая деревянные доски пола. Я смотрел на девушку растерянным, совершенно пустым взглядом, даже не предполагая, что еще можно сказать в этой ситуации. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем висевших на стене часов. — Ира.— тихо позвав девушку, я накрыл ее руки своими. — Обещай мне, что у тебя все будет хорошо. Слышишь? — Обещай, что у тебя тоже. Или не стану обещать. — Какая ты все-таки маленькая. — я мягко улыбнулся ей. — Когда-нибудь, когда весь этот ужас закончится, когда ты станешь моей Фрау. Тогда будет все хорошо. — А если не ст… — Тише. — я прервал ее. — Давай думать о хорошем, без всяких если. — Только что тут хорошего? Ни одной мысли в голове нет. — Например, ты первая русская девушка, которой я так доверился. Да и вообще, никому из русских я никогда не доверял, а тебе доверяю! — Могу тоже самое сказать о тебе. — Ирина улыбнулась уголками губ. — Разве это не хорошо? — прищурившись, я выжидающе смотрел на девушку. — Хорошо, чем плохо? — вздохнула она. — Вот видишь! — я победно улыбнулся и мельком взглянул на время. Часы показывали без десяти минут одиннадцать. Странно, фройляйн пришла почти двадцать минут назад, а хваленые НКВДшные душегубы еще не явились. И как это обычно бывает, по иронии судьбы, дверь в дом распахнулась и на пороге показался высокий худощавый мужчина в форме. Позади него выглядывали две пары глаз, обладатели которых явно уступали в росте первому. Резкими деловитыми шагами мужчина проследовал на кухню. Оглядев оценивающим взглядом Ирину и приказав ей покинуть помещение, этот тип встал напротив меня и представился: — Полковник Воробьев Петр Николаевич. Главное управление по делам военнопленных и интегрированных. НКВД. — я выжидающе смотрел на него и немного помедлив, все же поднялся со стула. — Военнопленный Линдеманн, сегодня же Вы будете депортированы в Москву для дальнейшей работы следствия и определения Вашего местопребывания. У Вас есть десять минут, чтобы собрать вещи. Вы понимаете меня? — Ja, да, я понимаю. — Прекрасно. За Вами зайдут через указанное время. Будьте готовы. — полковник удалился так же резко, как пришел, оставив меня наедине со своими мыслями. В растерянности я даже не мог сообразить, что именно мне нужно брать с собой.

***

      Первым делом Тилль позвал из гостиной Ирину. Та, совершенно ясно понимающая всю сложившуюся ситуацию уже не сдерживала эмоций. Уткнувшись мужчине в плечо, она лишь беззвучно плакала, изредка содрогаясь всем телом. — Фройляйн, у меня есть только десять минут, пойдем скорее. — Тилль приобнял девушку за талию и повел ее собирать вещи. Мужчина складывал небольшие и самые ценные пожитки в рюкзак, в суматохе засунул туда теплый зимний шарф. Вдруг пригодится? — Тилль, что теперь делать? Что мне делать без тебя? — Жить, глупышка! Что же еще. Как жила раньше. — мужчина достал из ящика написанные им письма. — Смотри, я писал их в последний месяц. Возьми их себе и никому не говори об этом, даже Марии. И окажи мне, пожалуйста, услугу: отправь их, если подвернется возможность. Хорошо? — Я поняла, хорошо, я обязательно отправлю. Я обещаю. — Ирина бережно взяла в руки несколько свертков бумаги. — Там есть мой адрес, если что. Напиши мне. Но не раньше, чем через пять лет! В это время я точно еще не вернусь. Напиши мне в мае пятидесятого, хорошо? Если я тебе не отвечу, ты будешь знать, что я все еще не дома. — Я напишу, обязательно напишу! — девушка кинулась в объятия к немцу и крепко целовала его в губы. — Только обещай, что ты ответишь. Хоть через десять, через пятнадцать лет. — Я обещаю. — мужчина крепко прижал к себе возлюбленную. — Все, мне пора. Сейчас они снова явятся сюда, лучше иди к себе. — Тилль, подожди! Я должна сказать тебе. Я понимаю, что мы знаем это без слов, но я скажу. Я люблю тебя. — Ирина взглянула Тиллю в глаза и снова расплакалась. — И я люблю тебя, глупышка. — мужчина бережно поцеловал девушку в лоб. — Беги скорее, пока нас здесь не застукали. — Я тебя никогда не забуду. — Ирина, быстро вырвавшись из объятий Тилля, выбежала из комнаты. — Я тебя тоже. — мужчина достал из ящика фотографию, сделанную солдатами. Аккуратно оторвав половину, на которой была изображена девушка, он сложил кусок вдвое и спрятал ее под подкладкой кителя. Забрав с кровати рюкзак, он вышел из комнаты.       На входе его уже ждали те самые две пары глаз, которые прятались за спиной полковника. Тилль лишь окинул их хмурым взглядом и накинул ранец на плечи. — Sind Sie fertig? * — практически на чистом немецком спросил тот, что пониже — переводчик. — Ja. — мужчина подошел к ним. — Wir können gehen.** — Он сказал, что мы можем идти. — объяснил переводчик своему товарищу и тот открыл перед немцем дверь.       Тилль навсегда вышел из этого дома.