За стеклом - new

6 Я очень волнуюсь. Сердце стучит так сильно, что кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Ноги едва не подкашиваются от страха. Выпитое вино сделало меня смелее, иначе я никогда бы на это не решилась. Я стараюсь выкинуть из головы все мысли, потому что если начну сейчас думать, то сразу же сбегу и запрусь у себя в купе. - Хеймитч, это ты? – спрашивает Пит, не оборачиваясь. Он стоит спиной ко мне и вытирает волосы полотенцем. Наверное, он только что вышел из душа, потому что из одежды на нем только пижамные брюки. - Это я, - от волнения голос звучит совсем хрипло. Пит оборачивается. - Китнисс, но что ты тут делаешь? – удивляется он. - Думаешь, только тебе можно приходить ночью ко мне в спальню? Я собираю всю свою смелость в кулак и подхожу к Питу близко-близко. Я касаюсь его груди - кожа такая мягкая и прохладная после душа. Не дав моему жениху опомниться, я целую его. Пит ошарашен, но он быстро приходит в себя и отвечает на мой поцелуй. Его руки ложатся на мою талию, поцелуи становятся горячее. Эти поцелуи будят во мне чувства, о которых я не подозревала. Это не привычные мне жажда и голод, это нечто новое. Мое тело буквально звенит от напряжения, я не могу и не хочу останавливаться. Я не понимаю, что толкает меня в объятия Пита: отчаяние, желание или выпитое вино? Но сейчас не время для рассуждений, сейчас надо отдаться своим чувствам. Другого шанса у нас может не быть. Одно я знаю точно: сейчас я и действительно хочу этого. Пит опускается на постель и сажает меня на колени. Он нежно целует меня, а его руки поглаживают мою спину. Но мне этого мало! Я притягиваю его ближе и целую со всей страстью, на которую способна. Но вопреки моим ожиданиям Пит отстраняется. - Китнисс, что ты делаешь? – спрашивает он. - Разве ты не понимаешь? – шепчу я и снова целую его. - Нет, так нельзя. Мне кажется, второй бокал вина был лишним. - Но мы же все равно должны сделать это. Лучше сейчас, когда рядом нет камер, пока мы еще принадлежим сами себе. - Нет, мы давно уже марионетки Капитолия. Просто через неделю об этом объявят официально. Он проводит рукой по моим волосам, щеке, спускается к шее. Я поднимаю глаза в надежде, что он передумал. - Китнисс, я больше всего на свете хочу быть с тобой. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. - Пит, я правда этого хочу. - И я понимаю, что нам придется это сделать, - продолжает он, - но я не хочу, чтобы это было так. Я не хочу, чтобы ты отдалась мне в поезде – то ли пьяная, то ли совсем отчаявшаяся. - Пит, у нас совсем нет времени. - Пара дней уже ничего не решит, - заключает он и целует меня в лоб. Мне ничего не остается, как подняться. - Ты можешь остаться со мной, - предлагает он. - Нет, я пойду к себе. И не надо сегодня тебе приходить. Я хочу побыть одна. Я вижу, что Пит хочет что-то сказать, но не решается. Я не удерживаюсь от соблазна хлопнуть дверью посильнее, чтобы хоть как-то выразить свое недовольство. Вижу в коридоре Хеймитча. Он поднимает бокал и ухмыляется. - Не все так просто, солнышко! - Иди к черту, - бросаю я и закрываюсь у себя в купе. Я чувствую себя униженной и отвергнутой, хотя в глубине души понимаю, что Пит прав. Мне жаль его. Еще год назад он в самых смелых своих мечтах не мог представить себя моим мужем, а уже через три дня наша свадьба. Но только счастья ему это не принесло. Он хочет, чтобы все было правильно. Только вот у нас совсем нет времени. Я помню, как к моей маме приходили женщины, у которых никак не получалось родить ребенка. Среди них встречались совсем юные девушки и зрелые женщины, бедные жительницы Шлака и богатые горожанки. Но перед этой бедой все были равны. Я никогда не понимала их желания иметь детей. Ведь уберечь их от игр невозможно. Зачем же тогда вообще становиться родителями? Тем более, если сама судьба не дает тебе родить ребенка. Однако таких женщин было очень много. Помню, как мама готовила целебные отвары, втирала им в живот какие-то мази, делала массаж. Кому-то это помогало, а кто-то так и оставался бездетным. Но даже тем, которые в итоге все-таки стали мамами, потребовалось на лечение немало времени. Я помню об этом, поэтому сейчас тороплюсь. А вдруг я тоже не смогу быстро забеременеть. Через пару месяцев обман раскроется, и тогда всем нам несдобровать. Мои переживания прерывает стук в дверь. Если это Пит, не пущу его, решаю я. - Солнышко, открой дверь, - слышу я пьяный голос Хеймитча. - Проваливай! – кричу ему я. - Если не пустишь, придется мне ломать дверь, тогда тебе нечем будет хлопать. Я поднимаюсь с кровати и впускаю его – с него станется и правда выломать мою дверь. - Ты снова обидела Пита? - С чего ты взял? - А с того, что он только что заглядывал ко мне за бутылкой. - И ты налил ему выпить? - Да, - разводит руками ментор, - сегодня можно все. - Хеймитч, я не знаю, что делать, - признаюсь я. – Я не хочу давить на Пита, но время уходит. Не могу же я его изнасиловать? На этих словах Хеймитч начинает смеяться. Я сначала злюсь, но потом не выдерживаю и присоединяюсь к нему. Успокоившись, он говорит: - Дай ему время. Он нас не подведет. Просто он совсем не так все себе представлял. - Но я тоже мечтала о другом. - Китнисс, ты – другое дело. Мы же с тобой отлично друг друга понимаем. Не надо истерик. - А если у меня не получится сразу забеременеть? – озвучиваю я свой главный страх. – У некоторых пар на это уходят годы, а у нас нет и пары месяцев. - Не волнуйся так раньше времени. Вот увидишь, все будет хорошо. А сейчас ложись спать. Хеймитч гладит меня по голове и уходит к себе. В его взгляде на прощение я ясно прочитала жалость.