За стеклом - new

7 А меньше всего сейчас я хочу казаться жалкой! Пит упивается своим чувством вины и мучается от безысходности. Можно подумать, мне не жаль, что все так получается! Хеймитч по старой привычке топит все беды в алкоголе и призывает всех следовать его примеру. И мне все сложнее его за это осуждать. Эффи, наверняка, причесывает свой завтрашний парик, а может, она оплакивает свою загубленную жизнь и проклинает тот день, когда впервые оказалась в двенадцатом дистрикте. Цинна с Порцией, прочувствовав всю важность и сложность момента, предпочли укрыться в дальних вагонах, уведя с собой своих помощников. Спасибо им за это, потому что разыгрывать что-либо сейчас я бы просто не смогла. Я стою у окна и вглядываюсь в темноту, пытаюсь угадать, какой дистрикт мы сейчас проезжаем. Интересно, как живут местные люди, подняли ли они восстание? Может быть, это восьмой дистрикт, где сопротивление набрало такую силу, что Капитолию пришлось стягивать дополнительные силы, чтобы усмирить недовольных режимом повстанцев. Не знаю, что творится там сейчас. Но если восстание все же было подавлено, жизнь у простых людей теперь совсем невыносима. Крепитесь, жители восьмого дистрикта, мысленно я с вами. Надо просто немного подождать. Нам всем нужно подождать. А может быть, это территория второго дистрикта, где Капитолий щедр и люди не голодают и поддерживают его власть. Говорят, что часть миротворцев вербуют именно здесь. И именно здесь родился и вырос Катон, который посещает мои сны чаще остальных. Его предсмертные крики заставляют меня просыпаться ночами. Иногда спросонья мне кажется, что я вижу его кровь на своих руках. Но это все неправда. Кровь Катона, как и кровь всех остальных трибутов, на руках Сноу и его предшественников. Уверена, что несчастными детьми список жертв президента не ограничивается. Когда он рядом, мне даже кажется, что я чувствую запах крови, в которой погряз этот седой старик. Пора спать. Завтра будет непростой день. Мне предстоит объясниться с мамой и с Гейлом. После его признания наши отношения совсем запутались. Но я не хочу думать об этом сейчас. Уснуть бы поскорее и покрепче. И если можно, без сновидений, ведь сегодня Пит не придет охранять мой покой. Я снова обидела его, сама того не желая. Я ложусь в постель и закрываю глаза, я пытаюсь представить свою будущую жизнь. У Сноу уже готов сценарий, где мне отведена роль безмолвного статиста. Но когда это я, Китнисс, играла по установленным правилам? Хеймитч прав: восстание необходимо, но время для него еще не пришло. Страх и отсутствие веры не дают ему развернуться в полную силу. Люди должны почувствовать, что они не бессильны перед системой. И если я, сама того не ведая, подарила им надежду, достав горсть ягод на арене, я не могу подвести их теперь. Мы с Питом снова вынудили Сноу принять наши условия и отменить игры. Да, он попробовал обратить эту ситуацию в свою пользу и даже придумал страшную месть, но от маленькой искры разгорается пламя. Теперь нам нужно проникнуть в сердце каждого жителя Панема, все должны поверить в то, что власть Капитолия не безгранична. И если для этого нужно родить ребенка, я не остановлюсь. Десятки лет люди жили со страхом за своих детей. Подумать только, сколько ни в чем не повинных подростков погибло за всю историю игр! Поэтому ребенок двух победителей, родившийся несмотря на все козни Капитолия, должен вдохновить всех на революцию. Мы отвоюем свою страну, мы сделаем жизнь в ней безопасной! Пусть замужество и ребенок не были моим выбором, но я готова принести эту жертву на алтарь революции. Во имя светлого будущего. Панем сегодня, Панем завтра, Панем больше не будет прежним никогда. Я просыпаюсь от резкого толчка. Поезд затормозил, и я по инерции едва не слетела с кровати. Рядом со мной лежит Пит. Он сонно моргает и зевает, прикрыв рот рукой. - Я не помню, как ты пришел вчера. - Ты кричала во сне, и я решил тебя успокоить. - Спасибо. Значит, этой ночью я снова была на арене. - Китнисс, по поводу того, что произошло или не произошло вчера, - начинает он, но я перебиваю. - Не надо ничего говорить, ты прав. Давай пока не будем поднимать эту тему. - Я хочу просто сказать, что любил, люблю и буду любить тебя. И я постараюсь сделать тебя счастливой несмотря ни на что. Ты не должна сейчас мне что-то говорить, мне не нужен ответ. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Поддавшись порыву, я нежно целую Пита. - Значит, мир? – улыбается он. - Мир, - отвечаю я. Мне все еще сложно определить, как я к нему отношусь. Я не могу сказать, что мне не нравится целовать Пита. Его поцелуи мне приятны, иногда они даже будят во мне чувства, о существовании которых я не догадывалась. Но я не знаю, были бы вместе, если бы обстоятельства сложились по-другому. Вернее, нет, знаю: этого бы не было никогда. - Тук-тук, - слышу я голос Эффи. – Мы ждем вас в ресторане. Мы с Питом наспех умываемся и присоединяемся ко всей команде. - Небольшая авария, - объявляет Хеймитч, добавляя темную жидкость из фляжки в свой кофе. – Придется задержаться тут. - Надеюсь, задержка будет не слишком долгой, у нас же все расписано по минутам, - Эффи снова заглядывает в свой планшет. Флавий и компания выглядят неожиданно притихшими. Интересно, что тут произошло до нашего прихода. Порция пьет чай с невозмутимым видом, а Цинна делает какие-то наброски в альбоме. - А где мы сейчас находимся? Какой это дистрикт? – Пит словно читает мои мысли. - Точно не знаю, но думаю, что мы уже не так далеки от дома. Скорее всего, это одиннадцатый. Одиннадцатый. Родина Цепа и Руты. Место, где у меня на глазах расстреляли старика. - Нам нельзя покидать поезд, - предупреждает Хеймитч. – Любые связи с внешним миром запрещены. Я мажу хлеб джемом и думаю, что Сноу все-таки боится меня, если устанавливает эти бесконечные ограничения. Не буду раньше времени злить его, тем более что, судя по пейзажу за окном, людей здесь нет на много миль вокруг. - Китнисс, мне нужно тебе кое-что показать, - зовет меня Цинна. – Пойдем ко мне.