За стеклом - new

8 Мы идем в самый конец поезда. - Китнисс, я хочу обсудить твое свадебное платье. - А разве те, в которых я позировала для фотосессии, не подойдут? – удивляюсь я. - Нет, я имею в виду настоящее свадебное платье – то, которое ты наденешь на вашу свадьбу дома. Я знаю, что в каждом дистрикте есть свои особенности и традиции, не могла бы ты описать мне ваши? Я растеряна. В отличие от большинства девочек я никогда не мечтала о свадьбе и не продумывала свое будущее подвенечное платье. - Может, ты спросишь у Пита? Уверена, он даже нарисовать сможет. - Сможет, но ему нельзя, он же жених. Ну да, это еще одна традиция, о которой я забыла. - Хеймитч тоже в этом деле не помощник, так что, Китнисс, соберись. У меня есть несколько набросков, но мне нужно знать, что принято в вашем дистрикте. Давай начнем с самого простого. Какого цвета обычно бывает платье? - Светлое, но не совсем белое. У нас в дистрикте кипенно белых вещей не бывает, угольная пыль быстро садится повсюду. Скорее, цвета топленного молока. - Отлично! – подбадривает меня Цинна. – А фасон? Оно очень длинное? Пышное? - Нет, совсем нет! Свадебное платье у нас это просто красивое светлое платье – никаких кринолинов и шлейфов, разве что немного кружева или вышивки. Прическу украшают живыми цветами, если время года позволяет. - Хорошо, я учту твои слова. Ты очень мне помогла, - мой любимый стилист улыбается. - Я же знаю, из меня отвратительная невеста. - Ты необыкновенная девушка, Китнисс. Помни об этом. И платье у тебя тоже будет необыкновенное. - Но я думала, что должна выглядеть как раз самой обычной девушкой из дистрикта. - Да, но при этом ты должна остаться сама собой. Быть самой собой давно стало недоступной для меня роскошью. Но если Цинна думает, что хотя бы в выборе подвенечного платья я могу быть самостоятельна, пусть так и будет. По его рассеянному взгляду я понимаю, что Цинна уже мысленно начал творить. Я решаю не мешать и возвращаюсь в столовую. Пит и Хеймитч лениво перебрасываются картами за столом. Это что-то новенькое! - Солнышко, присоединяйся к нам, - зовет меня Хеймитч. - А где остальные? – удивляюсь я. - Во главе с Эффи они убежали выбирать наряды для вашей свадьбы. - А что хотел Цинна? – спрашивает Пит. - Мы обсуждали мое будущее платье. А вот что делаете вы? - Мы репетируем нашу будущую жизнь. Чем еще нам заниматься в ближайшие месяцы. - И ты думаешь, кто-то заплатит деньги, чтобы посмотреть, как ты жульничаешь, - усмехаюсь я, выуживая лишнюю карту из-под стола. Стоит мне это сказать, как поезд, дернувшись, трогается с места. Наш путь продолжается. А в моей голове начинает пульсировать неприятная мысль. Будущее шоу с нашим участием будет альтернативой игр, призванной заполнить эфир и отвлечь зрителей от происходящего в стране. Но если Хеймитч прав, и Сноу помимо этого действительно хочет на нас заработать, это шоу должно стать интересным для зрителя. И если первое время все будут просто умиляться, наблюдая за нашими маленькими семейными радостями, то что будет потом? Через пару месяцев люди устанут от однообразной картинки. И что же с нами сделают тогда? Дадут сценарий и заставят разыгрывать скандалы и бурные примирения? Или, что вероятнее, они будут действовать более тонко. Все как на арене: если долго ничего интересного не происходит, распорядители сами придумывают нам развлечения, то кидаясь огненными шарами, то насылая переродков. А вот как заставить нас, запертых в одном доме, делать зрелищное шоу? Уверена, у Плутарха уже есть несколько идей. Неплохо было бы и нам ознакомиться с ними. - Что с тобой, Китнисс? – беспокоится Пит. Наверное, вся буря эмоций отразилась на моем лице. Я качаю головой, стараясь отогнать эти мысли. Сейчас не время для рефлексии. Моей главной целью было спасти Пита, так буду ее придерживаться и дальше. - Все хорошо. Я хочу скорее оказаться дома. Ведь когда мы уезжали, нам не дали возможности, чтобы проститься с родными. - Думаю, дома полный переполох. Столько новостей сразу обрушилось. Интересно, отец уже начал печь свадебный торт? Я смотрю на Пита и не могу не улыбнуться, даже в самые сложные времена он не разучился радоваться мелочам. Он оборачивается ко мне, солнечный лучик бродит по его лицу, и мне вдруг очень хочется дотронуться до него, растрепать волосы, коснуться щеки. Я даже протягиваю к нему руку, но она так и замирает в воздухе. Вместо этого я смахиваю невидимую пушинку с его плеча и сажусь у окна. Хеймитч бросает на меня недовольный взгляд. Я еще сама не успела понять, что со мной происходит, а ментор уже сделал выводы. Желание быть рядом с Питом становится во мне все сильнее, я очень дорожу своим мальчиком с хлебом. Но в то же время я стараюсь задушить в себе эти чувства как напоминание, что мы ничто под властью Капитолия. Как будто Сноу приказал мне полюбить Пита, и я полюбила. Я знаю, что это неправильно, что Пит не заслуживает такого отношения, но ничего поделать с собой не могу. Вдруг я замечаю в окне тянущееся вдали ограждение с натянутой над ним колючей проволокой. Это граница дистрикта, совсем скоро мы будем дома. - Дети мои, - начинает Хеймитч, - скоро мы будем дома, а значит пора напомнить вам, как много сейчас зависит от вас. Ни словом, ни делом вы не должны показывать свое истинное отношение к происходящему. Вы счастливы, а что происходит в стране, вас не касается. Самое главное для вас сейчас – ваш будущий ребенок. Пит, не принесешь мне льда? А то этот весь растаял. Пит бросает на меня недовольный взгляд и оставляет нас одних. Хеймитч явно хочет посекретничать. - Солнышко, я не знаю, какие у тебя отношения с Гейлом, помни, что сейчас тебе нельзя никоим образом себя скомпрометировать. Мы не должны сами давать им оружие против нас, поняла? Я киваю. Я и сама все прекрасно понимаю. Очень скоро возвращается Пит с полным ведерком льда. Хеймитч наливает себе выпить, а мы готовимся к встрече с родными. - Я только что связалась с Плутархом, - сообщает внезапно появившаяся Эффи. – Сегодня и завтра никаких мероприятий не планируется, вы должны просто готовиться к свадьбе. А она уже послезавтра. Мы подъезжаем к вокзалу. Поезд вот-вот остановится. Пит берет меня за руку. Мы должны выйти вместе. Едва двери поезда открываются, я чувствую тошнотворный запах, запах роз и крови. Запах президента Сноу. А еще я вижу направленные со всех сторон объективы камер. Они хотели застать нас врасплох. Все это действует на меня так ошеломляюще, что я теряю сознание. Последнее, что я успеваю запомнить, как Пит подхватывает меня на руки.