За стеклом - new

11

- Китнисс, ты не можешь быть такой безучастной! - вопит Плутарх. – Это же твоя свадьба. Да все девочки с детства мечтают нарядиться в белое платье! Я не верю, что тебе все равно, какого цвета будет скатерть и кто будет подавать соль для вашего обряда. - Тише-тише, - вмешивается Хеймитч. – Плутарх, ты забыл, с кем имеешь дело? Это же Огненная Китнисс, у нее всегда был плохой характер, а тут еще гормоны разыгрались. Не поверишь, сколько раз мне хотелось ее убить за этот год. Вот увидишь, и ты привыкнешь к такому поведению. А она сейчас переведет дух и скажет, какого цвета должны быть салфетки. Хеймитч делает большой глоток из своей фляжки. Жаль, что я мнимо беременна и не могу приложиться к ней тоже. Эта пытка длится уже третий час. Плутарх со своими помощниками вытряс из меня всю душу и продолжает мучить бездыханное тело. Сначала я пыталась быть вежливой, но когда процесс начал затягиваться, а вопросы стали все более дурацкими, я вспылила. Наверное, я сейчас похожа на шипящего Лютика. Прим старается принять весь огонь на себя, вот кого и правда интересуют все детали предстоящего торжества. Но Плутарх хочет услышать именно мое мнение. А я устала притворяться, что рада будущей свадьбе. Я переоценила свои силы. Я этого не выдержу. Свадьба станет похоронами моей свободы. Пит садится рядом и обнимает меня. - Плутарх, послушай, мы ценим все, что ты делаешь для нас. Но самое главное для нас сейчас – это то, что мы наконец можем быть вместе. И на фоне этого мелочи типа цвета скатерти или узоров на печи просто меркнут. Он целует меня в висок и продолжает: - Давай вы выберете только те вопросы, которые без нас решить невозможно. А все остальное обсудите с Прим и Эффи. Уверен, они отлично справятся. Я с благодарностью смотрю на своего жениха. Он в очередной раз проявляет чудеса дипломатии. При этом он недвусмысленно складывает руки на моем животе, как бы напоминая Плутарху, что волновать меня не стоит. Тому ничего не остается, как сдаться. Мы еще битый час обсуждаем важные, по его мнению, проблемы, достигаем какого-то компромисса, а потом мы с Питом сбегаем, чтобы немного прогуляться вдвоем и перевести дух. Мы идем, взявшись за руки. Дистрикт кишит фотографами и операторами, так что все должно выглядеть естественно. Заметно, что городские власти подготовились к приезду журналистов. Улицы вычищены, позорный столб красуется на своем месте. На Дворце правосудия развешены фото, запечатлевшие несколько моментов наших отношений. И повсюду герб Панема. Как будто завтра состоится очередная жатва. Хотя можно сказать и так. Только трибуты заранее известны. Я усмехаюсь этой мысли и крепче сжимаю ладонь Пита. Больше всего меня поражают пустые улицы. Сегодня ведь выходной: люди должны выходить в магазины, а дети – играть во дворе. Но я не вижу ни души. Дистрикт словно опустел. Мы бродим по пустым улочкам, иногда я замечаю колыхнувшуюся занавеску в чьем-нибудь окне, но ни единый человек не попадает нам на глаза. - Как думаешь, куда все делись? – удивляюсь я. - Без Треда тут не обошлось. Мы делаем круг и возвращаемся в деревню победителей. Зато здесь жизнь бурлит ключом. Капитолийские пташки порхают между нашими домами, обсуждая только им ведомые проблемы. Один из свободных домов отвели Плутарху и его команде, в другой поселили всех остальных. - Не забудь про ужин, - напоминает Пит, проводив меня до дома. Никогда в жизни я не была участницей более странного застолья. Родители Пита постарались на славу. Стол просто ломится от обилия блюд и закусок, повсюду горы изумительной выпечки. Но атмосфера при этом стоит такая, что мне кусок в горло не лезет. Мистер Мелларк приветлив и дружелюбен, он мило беседует с Прим и своими сыновьями, задает какие-то вопросы мне и изредка бросает настороженные взгляды на жену. Та сидит молча и старается не смотреть в мою сторону. Представляю, как бы она встретила меня, будь я простой девчонкой из Шлака, а не богатой победительницей игр, спасшей ее сына. От этой мысли мне становится смешно. Эта взрослая женщина ведет себя как обиженный ребенок. Что же касается другой взрослой женщины, моей мамы, та тоже предпочитает помалкивать, отвечая только на вопросы Пита и Прим. Бедный Пит! Вот уже кому неловко в сложившейся ситуации. Мы сидим рядом. Я нахожу его руку под столом и одобрительно сжимаю ее. Вечер с самыми близкими ему людьми превратился в кошмар. Надо как-то разрядить обстановку, но я совсем не мастер в таких делах. - Мистер Мелларк, а вы уже начали заниматься нашим свадебным тортом? – вдруг спрашиваю я. Тот удивленно смотрит на меня. - Вообще-то это был сюрприз, но, наверное, уже можно его раскрыть. Торт на свадьбу печет сам Пит. - Почему ты не сказал мне? – поворачиваюсь я к жениху. - Ну это действительно должен был быть сюрприз. Когда бы ты увидела его, ты бы сразу поняла, кто автор, - Пит смущенно улыбается. - Прости, что испортила твой сюрприз. - Ничего, ты же сам торт еще не видела, так что это не считается. - Ой, а я хочу посмотреть торт! – вопит Прим. - Он еще не совсем готов. Украшать я буду ночью, так что завтра вы все увидите его. Еще полчасика таких разговоров ни о чем, и мы можем откланяться, не нарушая приличий. Пит провожает нас к нашему дому. Мама с Прим заходят, а мы остаемся прощаться на крыльце. - Прости за маму, - Питу явно неловко. - Ничего страшного. Я не ждала, что она кинется обнимать меня и называть дочкой. - Знаешь, я часто думаю, что было бы, если… - Если бы тогда Эффи вытянула другие имена? – заканчиваю я за него. - Да. Мне не хочется обижать его, но я уверена, что мы бы никогда не поженились. Вернее, я бы никогда не вышла замуж. - Какая теперь разница. Мы стоим друг напротив друга, Пит держит мои руки в своих. И мне снова не хочется его отпускать. Я боюсь снова остаться наедине со своими кошмарами. А может, я просто не хочу его отпускать. И тут появляются операторы. Они умудряются испортить этот трогательный момент. - Китнисс и Пит прощаются накануне свадьбы. Это их последняя разлука, - кричат они в свои камеры. Мне ничего не остается, как поцеловать Пита и убежать в дом.