За стеклом - new

18

Я открываю глаза и понимаю, что Пита рядом нет. Я спала так крепко, что даже не заметила, как он ушел. Почему-то сейчас меня это радует. Я с удовольствием потягиваюсь, сладко зеваю и тут вспоминаю о камерах. Хорошее настроение как ветром сдувает. Я бреду в ванную и торопливо умываюсь. Принимать душ под прицелом объективов я не готова. И не уверена, что буду готова вообще. На арене за нашими естественными потребностями тоже следили камеры, но, по крайней мере, я была уверена, что эти кадры не попадут в эфир. Сейчас же Хеймитч прямо сказал, что за деньги организаторы шоу покажут все. Укутавшись в халат, я спускаюсь в столовую. Все уже в сборе. Хеймитч явно мучается от похмелья. Эффи как всегда безупречна. Она бросает неодобрительный взгляд на мою домашнюю одежду, но от комментариев воздерживается. Что ж, раз мы теперь семья, мне некого тут стесняться. Если они думали, что я все время буду щеголять в нарядах от Цинны, то это большая ошибка: все будет максимально реалистично. А кому не нравится – пусть не смотрит. Не думаю, что это существенно повлияет на рейтинг. - Ты спала так сладко, что я не стал тебя будить, - оправдывается Пит. Он поднимается мне на встречу и легко целует в губы. Вижу, как в его глазах на секунду вспыхивает искренняя радость. Нет, все же кое-чему еще можно верить. - Все нормально. Нам некуда спешить. - Тогда можно подавать завтрак, - распоряжается Эффи. Я сажусь за стол. Из кухни появляется худенькая светловолосая девушка и ставит перед нами тарелки. - Это наша безгласая. Кажется, ее зовут Фаника. Меня коробят эти слова Эффи, но я стараюсь этого не показать. Пит под столом нащупывает мою руку и пожимает ее. Я благодарна ему за эту поддержку, за жест, совершенный не напоказ, а украдкой, только для нас с ним. Без его помощи я этого не выдержу. Я бросаю быстрый взгляд на безгласую. Интересно, чем провинилась она? Хорошо, что к нам прислали незнакомую девушку, а не Дария и рыжеволосую, что были в тренировочном центре. Иначе меня бы снова преследовало чувство вины. Я вяло ковыряю содержимое своей тарелки. У меня снова нет аппетита. Наверное, организм по-своему реагирует на такую эмоциональную встряску. Я решаю не мучить себя и просто отщипываю кусочки от булочки, запивая апельсиновым соком. Пит и Эффи с удовольствием завтракают. А Хеймитч тем временем добавляет в кофе содержимое своей любимой фляжки и делает большой глоток. На его лице отчетливо читается облегчение. Только после этого он принимается за еду. - Как спалось на новом месте? – пытается завести разговор Пит. - О, этот дом чудесен. Все было отлично, - улыбается Эффи. - Ты забыла вчера показать им самое главное, - Хеймитч поднимает вверх указательный палец, - ты не показала комнату психологической разгрузки, как ее называет Плутарх. - Что это такое? - О, солнышко, тебе она понравится. Эта комната без камер и микрофонов. Каждый из нас может находиться там не больше получаса в день. Она сделана для того, чтобы мы не сошли с ума. - Это отличная идея, - радуется Пит. - Только вот находиться там может кто-то один. Нельзя заходить в эту комнату вдвоем или втроем. - Тем не менее, это не может не радовать, - Эффи пожимает плечами, - постоянное наблюдение немного утомляет. Немного утомляет! Это самое мягкое описание того, что происходит на самом деле. - А самая приятная новость в том, что в этой комнате есть душ. Вот только воды там хватает лишь на одного. Мы должны сами решить, кто это будет, или мыться по очереди, - продолжает ментор. - Свою очередь я уступаю Китнисс, - быстро говорит Пит. - Я тоже, - Хеймитч пожимает плечами, - вряд ли кого заинтересует моя нагота. Плевать на то, что вся страна снова назовет меня «чистой» и будет считать ханжой. - Мы можем пользоваться комнатой по очереди с Эффи, - предлагаю я. Было бы нечестно лишать ее единственной возможности на некую приватность. - Да, это было бы очень хорошо, - соглашается она. – Мне нужно вам еще кое-что рассказать. Мне сегодня сообщили новые правила: раз в месяц мы с вами будем устраивать ужин, на который будут приглашены несостоявшиеся трибуты семьдесят пятых голодных игр. Распорядители решили, что раз уж зрители не увидели своих любимцев на арене, у них должна быть возможность это наверстать. Дистрикт каждый месяц будет определяться голосованием. - То есть мы можем весь год ужинать с одним Финником? – уточняет Пит, помня о популярности Одейра. - Да, именно так. А может быть каждый месяц – разный дистрикт. Все решают зрители. Готова поспорить, это голосование принесет кучу денег. Богачи не поскупятся, чтобы увидеть своих фаворитов. Уверена, что это не последняя задумка Плутарха. Впереди у нас еще много сюрпризов. После завтрака Пит предлагает нарисовать мой портрет. Отличное занятие, которое может помочь нам убить время. Годы охоты научили меня сидеть много часов, не двигаясь, чтобы не спугнуть добычу. Пит усаживает меня возле окна и начинает свою работу. Я наблюдаю за тем, как он быстрыми и точными движениями делает набросок, как берет ту или иную кисть, как смешивает краски. Его лицо становится отрешенным, как будто он видит что-то, не заметное нам всем. Кажется, он сейчас далеко-далеко, где нет Сноу с его интригами, где нам ничего не угрожает. Мое сердце переполняет нежность. Он так спокоен и уверен, он всегда знает, что делать. А я мечусь, как слепой котенок. Я обещала его спасти, я должна это сделать. Чтобы сделать незабываемое шоу, мне нужно стать более стойкой и смелой, яркой и… желанной. - Вам еще нужно разобрать свадебные подарки и отправить благодарственные открытки, - кричит из соседней комнаты Эффи. - Как думаешь, что дарят в Капитолии на свадьбу? – спрашивает Пит. - Какие-нибудь безделушки, наверное. Может, картину или вазу? У нас в дистрикте молодым дарят исключительно практичные подарки: посуду, матрас или постельное белье. - Ну да, - соглашается он, - вряд ли нам подарили скалку или метлу. Свет отбрасывает на него солнечные зайчики, они разбегаются по лицу и прячутся в волосах. Улыбка становится еще одним солнечным лучиком на лице Пита. Я поднимаюсь и подхожу к нему, касаюсь рукой того места, где только что был солнечный зайчик. Пит обнимает меня за талию. Я могу поцеловать его ради удовольствия публики, но мне не хочется портить такой момент наигранными ласками. Наверное, он тоже чувствует что-то такое, поэтому мы еще долго стоим, просто обнявшись.