Рихард знакомится с Тиллем
23 июля 2014 г., 01:48
Флаке очень быстро подобрался, моментом протрезвел, сказывалась не дюжая сноровка. Он не был любителем выпить – он был мастером этого дела. Распорядившись, чтобы новоприбывшему пациенту взяли кровь на ВИЧ, гепатит и сифилис, он сам лично записал его на флюорографию и, взяв переносной аппарат ЭКГ, направился к нему в палату. Рихард, как привязанный, следовал за ним по пятам, не переставая совать во все свой нос и задавать вопросы.
Флаке после осмотра шумного больного, которого привязали полотенцами к кровати, поставил диагноз и сделал назначения, медсестра засуетилась: лекарства, капельница с физраствором и дроперидолом, также ему дали валерьянку, чтоб успокоить.
– Думаешь, ему валерьянка поможет? – принюхавшись к каплям, спросил Рихард и сам хотел выпить остатки, но ему не дали.
– Ты бы не мешал, – Флаке поправил очки на носу и указал Рихарду на кровать Пауля. – Поспи пару часов, пока я с этим закончу.
– Я что с ним спать буду? – Рихард недоверчиво осмотрел взъерошенного Ландерса, храпевшего на все лады и царапавшего во сне простыню ногтями.
– Тогда иди в ординаторскую на диван, но там тебе мешать будут.
– А можно я лучше посмотрю, как ты работаешь? – попросил Рихард. – Мне очень интересно.
– Слышь ты, циклоп! – неожиданно взревел Оливер, обращаясь непосредственно к Рихарду. – Вали отсюда, не мешай доктору работать.
– Ах ты, сука! – у Флаке все бумаги из рук разлетелись по палате, когда он оттаскивал Рихарда от цыплячьей шеи хамоватого алкоголика, объясняя ему, что тот не соображает ни черта и поэтому несет в этом состоянии всякую хрень.
– Да он! – Рихард пытался обойти вставшего скалой перед ним врача и удавить обидчика, который не переставал сыпать в его адрес ругательствами.
– Он болен, – успокаивал его Флаке, уже пожалевший, что не дал Рихарду выпить остатки успокоительного и мечтавший усыпить его, как Пауля, чтобы доработать свою смену, которая выдалась на редкость беспокойной.
– Хорошо, – Рихард взял себя в руки. – Не буду мешать, не гони меня в ординаторскую, там скучно.
– Хмррр, а мам ам ам, – раздалось с кровати Пауля, и он, перевернувшись к стене, положил ладони под щеку, продолжив сладко спать.
Даже Оливер затих и тянул шею, пытаясь разглядеть, кто это издает такие странные звуки.
– Давайте, больной, я вам давление измерю, – Флаке говорил спокойно, и Оливер заинтересовался молодым, как и он сам, доктором, который, пододвинув стул, сел рядом с ним и взял за запястье, считая пульс.
– Нет, я против, – заявил парень и вцепился пальцами в матрас, не позволяя приподнять руку, чтобы обернуть ее надувной манжетой тонометра.
– Да чего ты с ним возишься? – рассердился Рихард. – На шею ему надень и накачай воздухом, может тогда успокоится.
Они и не поняли, как так получилось, что Оливер внезапно затрясся и, выплевывая оскорбления в их адрес, закатил глаза. Флаке быстро полез в свой чемоданчик, принесенный им заранее, и вынул шприц с успокоительным. Направляя иглу в плечо Оливеру, он попросил Рихарда помочь, и тот склонился над Ридлем, взяв его крепко, чтобы он не дернул рукой, а Оливер, умудрившись вынуть другую руку из пут, со всей силы наподдал Флаке под локоть, рука со шприцем по инерции подлетела в воздух, и игла как по маслу вошла Рихарду в предплечье, Флаке машинально нажал на поршень и ввел Рихарду успокоительное, предназначавшееся для Оливера.
– Ууууйййй, – Рихард схватился за место укола и, тяжело задышав, посмотрел на резко побелевшего Лоренца.
– Да ёбвашумать! – на одном дыхании выдал врач. Он подхватил уже начавшего пошатываться Рихарда и посадил на кровать к Паулю. Тот обмяк, как куль с мукой, и с помощью Флаке улегся рядом со сладко сопящим Паулем, поджав ноги и сунув ладонь под щеку, точно так же, как уже спящий рядом с ним.
Флаке оглядел ребят, надул щеки, выдул через нос и злой как черт подошел к Оливеру, тот понял, что переборщил, сделал брови домиком и попросил прощения. Флаке не стал ему доверять, а достал еще один шприц и со всей силы засадил ему в ягодицу прямо через штанину, чуть перевернув того набок.
– Все, блять, спите заразы! – он перевел дух, все еще раз проверил, закрыл палату и ушел в ординаторскую, до окончания смены оставалось три часа.
– Немного вздремну и пойду их всех будить и гнать взашей, – говорил он сам себе под нос, по пути наказав медсестре проверять периодически ребят и следить за новым пациентом.
Он, сняв очки, вытянулся на диванчике и, положив руку на лоб, прикрыл глаза. Флаке уже проваливался в сон и впадал в забытье, как услышал голоса и мягкие шаги по линолеуму. Он не успел дать команду сознанию проснуться перед тем, как сон унес его в свои дали, обволакивая самым сладким дурманом на свете. Он погрузился в темноту и не услышал, как открылась дверь, и заглянула медсестра. Она тихо прикрыла дверь, стараясь не разбудить врача, который ей очень нравился, и решила, что справится сама. Спустившись в приемное отделение, чтобы принять нового поступившего, девушка оставила свой пост, по пути заглянув в сестринскую, и разбудила вторую медсестру, попросив ее пройти на рабочее место.
Вторая медсестра, потягиваясь и разлепляя глаза, нащупала сонно свои шлепки и вышла в коридор, она машинально глянула на часы, и ее рука сама потянулась к кнопке у палаты спящих ребят, не заглянув и не проверив, есть там люди или нет, девушка, широко зевая, нажала на выключатель, и над дверью загорелась табличка «Не входить – кварцевание». Она так же, не переставая зевать и зябко кутаться в накинутый на плечи платок, села на свое место и, скрестив руки на столе, уронила на них голову.
Запах озона разбудил Пауля, он вспомнил свое беззаботное детство на даче и вкус разряженного воздуха перед грозой, когда большие капли начинали падать на землю, он глубоко вздохнул полной грудью и открыл глаза. Рядом с ним, нос к носу находилось чье-то странное лицо, отдававшее сине–серым цветом и ярко-голубой штукой на лбу, прикрывающей одну бровь, волосы, торчащие в разные стороны, были чернее воронова крыла. Пауль, испытав жуткий приступ страха от увиденного, в котором был виноват коктейль из смеси алкоголя и антигистамина вперемешку с противостолбнячной сывороткой в крови, полностью проснулся и осмотрелся. Все было залито синим светом, и воздух в помещении, казалось, вибрировал от неприятного монотонного, гудящего звука. Он заметил над дверью источник этого противного звука и синего света, сразу вспомнилось, как мама запрещала смотреть на эти лампы, когда его водили на прогревания. Пауль попытался растолкать Рихарда и встать, но не смог. Сильная рука сгребла его и, прижала к мощной груди, лишив возможности говорить и дышать.
«Я знаю, что сейчас будет, – пронеслось в голове. – Мы умрем, и нас найдут в обнимку спящих на одной постели».
Пауль заворочался, но больная нога не позволяла сделать многого, он отпихивал Рихарда руками, но тот, видимо, решив, что Ландерс – его собственность, все крепче и крепче прижимал к себе.
– Тебе холодно, позволь мне согреть тебя… – донеслось до него сонное бормотание Рихарда.
– Да я, блять, весь вспотел! – он отпихивал его все сильнее и сильнее. – Вставай мудак, погибнем!
Пауль вырвался и глотнул воздуха, что предало ему немного сил для сопротивлений. Но это совершенно не помогло в дальнейшем – Рихард уже двумя руками сжимал его в объятьях, представляя себе во сне, невесть что. Медленно скользя одной ладонью вниз, второй он запутался в волосах и еще крепче прижал Пауля к своей груди. Пауль замер, копя силы, он закрыл глаза и слушал напряженное дыхание Рихарда, который совсем разошелся и притянул его за поясницу. Пауль явно почувствовал, как в него что-то уперлось, он знал что, но даже в мыслях не мог себе в этом признаться.
«Интересно, а у трупов эрекция опадает? – он отмахнулся от дурацких мыслей. – Что за бред, мы не умрем, нужно просто вырваться и крикнуть. Любопытно, а почему он так крепко спит? И почему спит со мной в одной кровати, чего вчера вообще произошло?!».
– Да пусти ты меня! – он, наконец-то, смог выпутаться и во все горло крикнул: – Эй, есть кто живой?!
– Не фони, – раздался с соседней койки злобный бас. – Если не заткнёшься, я тебе и без медицинского опыта покажу, как гланды через жопу удаляют.
– Эй, – Пауль перестал елозить и хотел посмотреть через плечо Рихарда на источник звука. – Ты кто? – спросил он громко у длинной волосатой ноги, выглядывающей из задранной вверх брючины. Это было все, что он смог разглядеть перед тем, как его снова утянули на подушку.
– Не ори, – просипел спящий Рихард и после этих слов, так и не очнувшись, подмял его под себя, Пауль только успел отвести больное колено в сторону и не дать придавить его тяжелой ногой. Оказавшись полностью под тяжелым телом, он пискнул, пытаясь медленно высвободить руки и не зная, куда девать больную ногу, положил ее сверху на бедро Рихарда. Тот, неизвестно что, подумал во сне, но губы их встретились – сначала почти неощутимо, а затем все сильнее и напористей, кончик языка проскользнул через сжатые губы Пауля и прошелся по зубам. Рука уже залезла под футболку, пальцы теплые и сухие, дотронулись до ребер и, скользнув вниз под спину, спустились вниз и попытались проникнуть под ремень.
В этой позе их и застал медицинский персонал из двух санитаров и одной медсестры, которые привезли на каталке больного паркинсоном, трясущегося деда, умудрившегося упасть ночью с кровати и сломать руку.
– А что это у вас тут происходит? – спросил один из санитаров медсестру, не отрывая глаз от парочки, тискающейся на кровати.
– Я, – девушка запаниковала. – Я, я, я сейчас, – она пулей полетела в ординаторскою и разбудила Флаке.
– Там, – она в панике указывала на дверь. – Ваши друзья, они! – она закрыла ладонью рот и сделала страшные глаза. – Они, такое вытворяют! Это скандал!
Флаке надел очки, примял вставшие дыбом волосы и, не совсем еще проснувшись, пошел за ней. Рихард уже очнулся и, ни черта не понимая, смотрел, переводя туманный взгляд с санитаров на лежавшего под ним Пауля с отведенной в сторону ногой, и снова на ржущих санитаров. Трясущийся в каталке дед его не заинтересовал совершенно, а вот вбежавший, смущенный Флаке – даже очень.
– Что случилось? – задал он вопрос.
– Никому ни полслова, – отдал Флаке приказ низшему персоналу и с их помощью водворил в ординаторскую совершенно смущенных парней, еще немного пошатывающихся от лекарств.
***
После выхода из больницы Рихарду потребовалось несколько дней, чтобы отойти от интересного знакомства и казуса, пережитого под утро. Первые два дня он жутко страдал от головной боли и слабости, практически проведя все это время, лежа пластом на кровати, а на третий день раздался звонок, который и вырвал его из оцепенения. – Алло, Шолле, это Эму, – представился собеседник больше по привычке, чем сомневаясь, что его узнают. – Несколько дней пытаюсь до тебя дозвониться, куда ты пропал? Есть отличное предложение провести захватывающий поединок. – Что за поединок, где намереваешься его провести? – в трубке после непродолжительной паузы раздался глухой голос Рихарда. – Это зрелище будет происходить в подпольном клубе "Кнаак", бой сулит баснословные барыши, если выйдешь на ринг, – он подождал ответа и спросил. – Ты согласен? – Какая моя доля с этого? – поинтересовался Рихард и потрогал бровь, она еще болела. – Твоя доля будет составлять примерно пятнадцать процентов от выручки. – Конечно, согласен! – обрадовался Рихард, такого ему пока не предлагали. Максимум, что он имел после боев, это пару-тройку тысяч и бесплатных шлюх. Они попрощались после обсуждения всех условий, и Рихард почувствовал, как адреналин начал будить его заспавшийся организм. Он приходил в себя, засиживаться было глупо, настроение поднялось, жизнь снова показалась светлой и безоблачной, захотелось двигаться. Бой должен состояться через месяц. Это была хорошая мотивация для того, чтобы перестать себя жалеть и найти силы встать с дивана. Он обдумал план тренировок, который включал в себя работу с отягощением, комплекс растяжки и медитации, совершенствование навыков в боевых искусствах и, конечно, бассейн. Будильник прозвенел в пять утра, нарушая тишину, которая царила в квартире. Рихард сразу же встал и направился в душ, воду он сделал прохладную, что мигом сняло остатки сна. После этого, насвистывая мелодию, он подошел к холодильнику и достал три яйца, разбил их, содержимое вылил в стакан и взболтал. Получился гоголь-моголь, это именно то, что было нужно. Выпив, не поморщившись, напиток, он вышел из дома и направился в ближайший парк. Пробежав десять кругов по прилегающим дорожкам, Рихард подошел к самодельным тренажерам, сооруженным местными умельцами. Это был самый лучший вариант для тренировок. "Круче, чем в мажорном спортзале", – думал он, вспоминая, как его отвлекали все, кому не лень – от местной шпаны до поклонниц, которые не давали ему прохода, приставая с вопросами. Здесь же он мог погрузиться в спокойную атмосферу, в состояние тренировочного процесса и полностью выложиться. Рихард не давал себе поблажек, работая на износ, каждый раз увеличивая нагрузки. Совмещая отягощения и упражнения на растяжку и концентрацию, он выработал свою систему, которая позволяла распределять нагрузки на все мышцы и не чувствовать усталости. Позже он нашел себе грамотного инструктора в области боевых искусств. В той системе воинского дела, которую он изучал, было множество разделов: работа с оружием, техника айкидо и хапкидо, техника каратэ, техника борьбы в партере и воздействия на болевые точки, также на уязвимые части тела. Его наставник подошел к тренировкам творчески и рассказывал Рихарду о единстве боевых искусств. Во время учебных поединков мастер, как хищный зверь, бросал Рихарда, не давая ему прийти в себя от болевого шока, который пробирал его всего до кончиков пальцев. Он делал это с такой легкостью, не затрачивая при этом никаких физических усилий, что Рихард плевал на боль и учился. Знаменитый рестлер не всегда мог уловить само движение, которое было подобно молнии, поэтому и шли повторы. Раз за разом он испытывал невыносимую нагрузку на суставы рук и ног, особенно болезненные ощущения были на болевых точках, локализованных в области шеи, головы, ключицы. В один из дней Мастер Чен показал ему технику руки-змеи, которая позволяла очень быстро остановить противника. При этом он получил наставления не применять полученные знания в повседневной жизни и, по возможности, избегать применения этой техники на ринге, во избежание летального исхода. Это было обязательное условия перед началом тренировок. Рихард обещал мастеру беспрекословно выполнять эти условия и продолжал учиться. По окончании каждого занятия они делали восстановительные упражнения и комплекс самомассажа. Также каждый вечер Рихард посещал бассейн, находившийся неподалеку от его дома. Он по два часа плавал как заводной, наматывая метраж. Никто не мешал. В вечернее время там практически никого не было, кроме Рихарда и одного плечистого парня, который подобно торпеде рассекал водную гладь. По прошествии двух недель, Рихард, в очередной раз придя в бассейн, не выдержал и подошел к незнакомцу. – Привет. Я Шолле, ой, то есть Рихард, – представился он и протянул руку плавцу. – Меня зовут Тилль, – раскатисто раздался голос. – Очень приятно! – он пожал протянутую руку и улыбнулся, отчего сразу помолодел. – Позволь задать тебе вопрос? – спросил Рихард. – Конечно, валяй, спрашивай, – не переставал улыбаться новый знакомый. – Я наблюдал за тем, как ты плаваешь, чередуя разные стили, если не сложно, научи меня. А то я могу плавать только брассом, – Рихард изобразил, как он это делает, чем рассмешил Тилля. – Без проблем, – ответил Тилль. – Только ты будешь делать это в воде и платить мне тысячу марок за час. – Ты серьёзно это говоришь, мадам Батерфляй? – Рихард покрутил у виска пальцем, уже расстроившись, что так ошибся в новом знакомом. – Если да, то плыви-ка ты отсюда, ихтиандр хуев! – Ну, во-первых, я пошутил, – Тилль упер руки в бока. – А во-вторых, пес штопаный, извиняйся, иначе скручу тебя в бараний рог и с вышки сброшу. – Они переглянулись, заржали и, извинившись друг перед другом, продолжили разговор в более дружеской обстановке. – Если ты хочешь научиться плавать другим стилем, то можем начать прямо сейчас, – сказал Тилль. – Для начала проплыви двести метров брасом, потом перейдем на кроль, а дальше будет видно. – Платить не надо? – уточнил на всякий случай Рихард. – Ну, если только натурой, – он заметил, как посуровело лицо Рихарда, и усмехнулся. – Пивом меня угостишь как-нибудь. Тилль, стоя у края бассейна, все ему объяснил, показал и столкнул в воду, когда тот совершенно не ожидал подвоха. Вынырнув, он отплевался, мотнул головой и, обдав Тилля водой, поплыл по дорожке брасом. После двухсот метров Рихарду было тяжеловато плыть кролем. В отличие от браса, который является более экономичным, кроль использовал вертикальное движение рук, в связи с этим приходилось затрачивать больше энергии. После такого марафонского заплыва Тилль предложил пойти в сауну: – Когда пропаришься, будет легче, – пообещал он. В сауне Рихард чуть не отдал концы, когда они довели температуру до ста тридцати градусов. – Сбавь обороты, иначе меня будут называть "ошпаренный Шолле", – тихонько пробормотал Рихард, расплывшись, как кисель, по лежанке. – Слабоват ты, спортсмен, – с усмешкой сказал Тилль. – Для закалки можешь ещё голой жопой на камни сесть! – и указал на печь. Рихард не стал ему ничего отвечать, а только отвернулся от крепкого парня, которому была в кайф такая высоченная температура. Когда они вышли из парной, Рихарду осталось сил только на то, чтобы доползти по душа и включить прохладную воду. Придя в себя после такой экзекуции, он вошел в раздевалку и рухнул на скамейку. Ему ничего не хотелось, только отдохнуть и перевести дух. Тилль подошел к нему и спросил уже без издевок и подколов: – Ты вроде крепкий парень, а парную не вытерпел. Почему? После минутного молчания Рихард ответил: – Я там парился в первый раз, это мой рекорд, ещё немного, и я бы сбросил кожу. Так что можно считать меня героем. – Кстати, хочу тебя спросить, – засмущался Тилль. – Почему тебя зовут Шолле? Это же ведь прозвище, верно? Рихард ответил, что Шолле его называют на ринге. Он рассказал Тиллю про свою деятельность, про то, как он бьется в кровь, про те ощущения и кураж, которые охватывают его. Про свои частые победы в этих кругах ада, про радость и восторг, про боль и обиду, когда приходилось подставляться, про людей, которые приходят смотреть на все это, про свою ненависть к ним. Тилль очень внимательно слушал его, после чего сказал: – В чем-то мы похожи с тобой, я профессиональный пловец, выступаю за сборную ГДР, поэтому мне знакома тяга к победе любой ценой, хоть на износ. Тилль рассказал ему, что готовится к соревнованиям и уже больше месяца тренируется. – Мне всегда хотелось участвовать в таких же боях, как и ты, – признался он. – Но вышло все иначе. Давай договоримся, – он посмотрел на Рихарда. – Я буду тебя обучать плавать, а взамен, ты сможешь меня провести на один из твоих боёв. – По рукам, – ответил Рихард. – Я запишу тебя как гостя, чтобы не платил за вход. Так что пиво свое сам оплатишь. – Годится, – они хлопнули друг друга ладонь в ладонь и обменялись телефонами. Выйдя из здания бассейна, парни попрощались и договорились встретиться на следующий день. Так, день за днем, Рихард совершенствовался во всех сферах тренировочной деятельности. Он уже практически не замечал той усталости, которая мучила в начале. Мастер Чен видел успехи своего подопечного, но не говорил об этом, дабы не давать спуска. Через неделю знакомства с Тиллем он более или менее освоил разные стили плавания. Ближе к бою он увеличил нагрузки. Каждый день он бегал по полчаса с грузами на ногах, подтягивался на перекладине, подвешивая на поддерживающий пояс пудовую гирю, и соблюдал строгую диету. За три дня до поединка он узнал, что будет биться с неоднократным чемпионом по боям без правил. С самим Мирко Прокопом. По сравнению с Рихардом, у Мирко было гораздо больше опыта в микс-файте, но он не переживал, а настраивал себя на победу. Накануне перед боем раздался звонок от Эму: – Завтра день схватки, ты готов? – Конечно, готов, – сказал Рихард. – Удачи тебе! Увидимся.
