Появление Шнайдера, обман Рихарда
29 июля 2014 г., 16:54
Кристоф Шнайдер стоял злой, как черт, на крылечке швейной мастерской и курил вторую подряд сигарету. Утро, начавшееся так хорошо, вдруг омрачилось и окрасилось в серые тона. Его изводила бабка – клиентка, перешедшая в его умелые руки от сестры, которая, неожиданно забеременев, ушла в декрет и оставила все на брата. Мало того, что этот божий одуванчик постоянно выклянчивал скидки, так еще ко всему находила поводы придираться к его работе. Но даже не это так бесило портного – ее трясущийся голосок, постоянно спрашивающий: "А вы как думаете? Мне хорошо? Так нужно? Вы же мастер", заставлял его руки трястись от гнева, а голос срываться на крик. Он сдал ей весь заказ вчера вечером и перекрестился после ее ухода, пообещав себе, как только она появится на пороге, сразу запугать бабку высокими ценами и огромной загруженностью. И вот сегодня утром, разложив на раскройном столе габардин, он уже приготовился кроить, как открылась дверь, и вошла ненавистная посетительница с мешком.
– Простите, – задребезжал ее голосок, такой заискивающий и приторный, что захотелось блевануть. – Я вот подумала, что мне не нравится, как вы сделали.
Шнайдер выронил из рук линейку и понял, что уже ничего раскроить не сможет – процесс это творческий, и с плохим настроением к нему подходить нельзя.
– Что у вас опять не так? – спросил он.
– Вот, – она выудила из мешка пиджак, который он ей полностью перешил за сущие копейки, и надела на свое сухонькое тельце. – Рукава мне давят, – она подняла руки вверх и замахала ими, точно физкультурница на параде.
– Давят? – с издевкой спросил Шнайдер.
– Да, и в спине жмет, – дребезжала старушенция.
– А вы в нем зарядку делать собираетесь? – он не смог сдержать сарказма. – Для таких вещей умные люди придумали олимпийки и футболки.
– Вы считаете, нормально? – она заискивающе глянула ему в глаза. – Вот ваша сестра, она всегда мне советовала и говорила, как лучше, она настоящий мастер.
Шнайдер проглотил обиду.
– А штаны, – она закрылась в примерочной и переоделась, – вот, вы же обещали мне резинку утянуть в поясе.
– Я вам все утянул, как мы и намерили, – стал он спорить.
– Но мне велико, – не унималась бабка.
– Тогда вы сказали мне, что туго.
– Но вы же мастер, вы должны знать, как мне лучше! Вот ваша сестра, она знала.
Шнайдера начало поколачивать: – Хорошо, я ушью вам резинку, оставляйте вещь.
Бабка хитро улыбнулась: – Я вам платье еще принесла, мне дочка отдала, ушить нужно, – и скрылась в примерочной.
Послать бабку к чертям уже было неудобно, эта престарелая модница выплыла из кабинки и предстала перед ним во всей своей красе. Наряд, купленный молодой женщиной на плотное статное тело с немаленькой грудью, висел на этом чуде, как на вешалке. Шнайдеру стало плохо.
– Его нужно перешить полностью, – сказал он. – Это дорого.
– Сколько? – снова стала дребезжать бабка.
– Двести марок, – без зазрения совести выпалил портной, взвинтив цену в два раза.
Бабка как будто поняла его хитрый план и согласилась на цену. Но он-то знал, чем все это может обернуться, она изведет его в дальнейшем придирками, и в итоге он отдаст его ей просто так, бесплатно, лишь бы избавиться.
Он начал закалывать ей платье, пытаясь посадить на ее тощую фигуру, как пришел еще один клиент – невысокий худенький паренек с пакетом из известного магазина, торговавшего джинсовой одеждой.
– Мне штаны подшить можно? – спросил он. – У меня много.
– Да, конечно, подождите вот тут, на диванчике, – попросил Шнайдер. Эту работу он любил больше всего – просто и дорого. Сплошное удовольствие.
Парень сел и стал ждать, наблюдая процесс работы с вредной бабкой. Кристоф понадеялся, что ожидание еще одного клиента как-то расшевелит старуху, и он с ней быстрей управится, но не тут-то было.
– А что у меня так и будет глубоко грудь открыта? – она стала дергать вырез платья, когда он уже по всем швам заколол ей его булавками и потратил на это дело не меньше получаса.
– Да, а как же я вам его сделаю меньше? – ответил он.
– Ну, тогда, может, мне его вообще не стоит делать? – спросила она.
С диванчика раздался смешок.
– Вы же мастер, почему мне сразу не сказали, что так будет?
– А так и было, – ответил Шнайдер.
– Ну, хорошо, я не буду его делать, вынимайте булавки, – бабка поджала губы, а Шнайдер стал все снимать обратно, в сердцах проклиная вредную клиентку.
– У меня еще брюки есть одни, нужно их укоротить, – не дала она перевести дух бедному парню, когда он закончил.
Он повернулся к клиенту на диванчике и увидал, как тот с сочувствием на него смотрит.
– Вы только скажите мне, как лучше, подлиннее или покороче? – потребовала старушенция.
– А вы будете каблуки носить? – спросил Шнайдер.
– И с каблуками буду, и без, – ответила бабка. – Вы мне сделайте, чтобы подо все подошло.
– Так не бывает, – ответил Шнайдер.
– А вот ваша сестра мне советовала, как нужно, а вы не умеете.
– Да, я не умею штаны подшивать, я не мастер, я даже пуговицу пришить не могу.
Парень на диване стал смеяться, но, чтобы было незаметно, прикрыл лицо ладонью.
Когда, наконец, длина штанов была оговорена, вредная бабка собралась уходить. Но на прощанье она убила Шнайдера, сообщив, что с платьем подумает и купит кружево, чтобы прикрыть им вырез. Он бессильно опустился на стул.
– Часто у тебя такие клоуны? – спросил парень.
– Не очень, но бывают, – стал делиться портной. – Особенно выводят, когда скидки требовать начинают. Говорить, что у них машинка есть, но сломалась, что вещь стоит дешевле, чем ее подшить, что, "почему юбку шить дорого, там два шва всего?".
– А ты отдельные цены для них сделай и памятку «Прейскурант нищеброда» и там распиши эконом-работу. И пометки сделай: "Нищеброду запрещается: выпрашивать скидку, если сам шить умеет, если вещь из секонд хенда, если считает работу ничтожной".
Юбку – два шва, так и сделай, без пояса и молнии, пусть носят.
Шнайдер начал смеяться, представив эту картину: – А молнии менять в куртках как экономично? – спросил он. – Довольно частый вопрос у них, а я на эту работу не меньше двух часов трачу.
– А ты не выпарывай, срежь старую под корень, а новую сверху нашей.
– А как штаны ушить?
– А прямо одним швом, до самого низа, не распарывая и не подворачивая заново.
– Да это полная порнуха получится.
– Ну и что, зато здорово и сердито.
– Ладно, иди, одевайся, – поднялся Шнайдер со стула. – Рассмешил ты меня.
– Всегда рад помочь, – он протянул руку. – Меня, кстати, Пауль зовут.
– А меня Дум, так-то Кристоф, но мне не по душе.
– Дум, так Дум, к вечеру управишься? – спросил он.
– Конечно.
Проводив веселого парня, Шнайдер глянул на раскройный стол и увидал бабкины вещи, настроение сразу испортилось, и он ушел курить. "Вечером напьюсь", – решил он, затушив бычок, и пошел работать.
***
Соперником Рихарда выступал далеко не новичок в подобных схватках – Мирко Филипович. Он был бывшим офицером правоохранительных органов, за что и получил прозвище КроКоп – хорватский полицейский. Профилирующим стилем Мирко был Муай Тай. В свою очередь Рихард тоже был достаточно хорошо и разнопланово подготовлен. Перед самим боем Рихард договорился встретить Тилля и провести его в клуб. В начале седьмого тот уже стоял перед входом и ждал, когда за ним выйдут. Рихард, увидав его, подошел к охране и сказал, что он с ним, и попросил пропустить парня. Охранники равнодушно посторонились и дали пройти. – Привет, – Тилль, обрадовавшись встрече, протянул руку. – Пойдем, – Рихард огляделся вокруг, будто кого-то выискивая взглядом, и провел его в пустой зал. – Народ начнет подтягиваться часам к семи, – объяснил Рихард. – Сам бой по расписанию в восемь, в три раунда по пять минут. Садись сюда, это лучшее место, специально тебе выбил. – А ты? – Тилль как-то растерялся и неуютно завертелся, смотря по сторонам. – А мне нужно пойти подготовиться, – он подмигнул ему глазом и хлопнул по плечу. – Не бойся, никто тебя не тронет. Рихард удалился, и Тилль остался один. Постепенно зал начал заполняться людьми, заиграла фоном непринужденная музыка, а вокруг ринга начала прохаживаться охрана. Ощущение, что сейчас произойдет что-то неординарное, нарастало, заставляя чаще биться сердце. Тилль, как пацан, рассматривал все и всех широко открытыми глазами, пытаясь запомнить до мельчайших подробностей. Свет в зале погас, музыка стихла, и вспыхнули прожекторы, освещая сам ринг. Тилль нервно сглотнул, осознав серьезность происходящего. Сейчас его хороший знакомый начнет биться в кровь на этом маленьком квадратике внутри железной клетки, которую Рихард назвал пятиугольником, совсем рядом от него, а не где-нибудь по телевизору. Включили песню "Metal Health", и зал зашевелился. Шоу начиналось. Ведущий взял микрофон и со своего места за судейским столиком представил первого бойца: – Дамы и господа, прошу Вас поприветствовать нашего первого участника, Рихарда Круспе по прозвищу "Шолле". Двадцать три боя, семнадцать выиграл нокаутом, – ревел ведущий, накаляя обстановку. Свет прожекторов резко переместился на дорожку, которая вела из раздевалки к помосту. Публика вскочила со своих мест и начала скандировать: – Шолле! Шолле! Шолле! Рихард не позволил долго ждать своего появления. Он появился из-за кулис под гром аплодисментов и вопли болельщиков, скинув с себя халат, боец, полностью сконцентрировавшись, спокойно зашел на ринг, он не показывал ни капли сомнения, в том, что может выиграть. Шолле был настроен на победу. Тилль поднялся и захлопал в ладоши, подбадривая бойца, он не смог сдержаться и закричал вместе с публикой: – Шолле! Шолле! Шолле! – Уважаемые гости, приветствуйте нашего второго участника: гость из Хорватии, знаменитый Мирко Филиппович, профессиональный кикбоксёр-тяжеловес по прозвищу "КроКоп"! Зал взорвался и зарукоплескал, атмосфера накалялась. Тилль разглядывал гиганта и не мог поверить, что Рихард начнет с ним схватку. – На счету Мирко двадцать восемь побед, из которых двадцать нокаутом. Ведущему пришлось ждать, когда зал успокоится. – Пять сдачей, три решением судей. Одиннадцать поражений, две ничьих, один бой был остановлен. Зал затих, когда бойцы встретились лицом к лицу на ринге. Каждый, уверенный в своих силах, у каждого каменное выражение лица. К Тиллю нагнулся мужчина, сидевший рядом, и сказал: – Если немец попадет хорвату под правую ногу – загремит в больницу, а если под левую – на кладбище. – Ах, – Тилль заерзал и сжатым крепко кулаком вытер нос. Он нервничал. – Не дрейфь, – сказал мужик, – немец хорош. Мы ведь за него болеем? – Ага, – Тилль весь напрягся и уже не сводил взгляда с клетки, где стояли бойцы, он растворился в этой атмосфере. По команде судьи спортсмены разошлись каждый в свой угол. Звук гонга. Первый раунд. Они начали проверять друг друга, ища момент для проведения атаки. Сам ринг был не очень большой, делать шаги назад было бессмысленно и опасно. Бойцы начали кружить по татами, следом перешли в небольшой размен, оба знали, что атаку лучше начинать с ударов руками, а в завершении комбинации пускать в ход ноги. Первая атака Мирко ошеломила Рихарда. С левой руки вылетали достаточно хлесткие и резкие удары, то джеб, то крюк достигали цели. Он закрывался, стараясь не пропустить сфокусированные удары в голову, используя нырки. Не смотря на это, ему доставалось достаточно. Рихард пытался выдерживать нужную дистанцию и предугадывать любой удар рукой и ногой. Но было очень сложно, тем более с таким соперником. Следующую атаку Рихард сумел остановить. Он грамотно заблокировал прямой удар и без промедления нанес сильный ответный в корпус по плавающим ребрам, затем сразу же провел атаку в голову. КроКоп старался остановить его прямым ударом ноги в корпус. Спустя полторы минуты после начала боя проявлялись первые ссадины и опухоли в районе головы у обоих гладиаторов. Мирко перешел в контрнаступление. Мощный лоукик достал Рихарда по внешней стороне бедра, он сразу подкосился и опустился на колено. Чувствовалось, как деревенеют мышцы. Удар пришелся по болевым точкам. КроКоп подлетел к нему и начал проводить мощные удары со всех сторон, не давая возможности встать. Бой был переведен в партер. Рихард упал на спину. Мирко практически сел на него и уже хотел провести добивание в голову, как был остановлен двойным блоком руками с переводом контратаки на болевые точки на шее и сонные артерии. Одновременно с этим Рихард наносил удары пятками по почкам, печени и селезенке – удары по зонам очень болезненны. КроКоп упал. Гонг. Конец первого раунда. Оба разошлись по команде судьи. У них была минута на отдых. Для того, чтобы выдержать такой бой, необходимо восстановить дыхание. В перерыве им обрабатывали раны, прикладывая лед, старались остановить развитие опухолей, чтобы не отекало лицо и глаза. Раздался звук колокола, символизирующий о начале второго раунда. Они снова сошлись в центре ринга. Никто не спешил теперь атаковать первым, выжидали, кто первый из них совершит ошибку. У каждого вырисовывалась своя картина ведения боя. Рихард решил сменить тактику и начать раунд с серии ударов ногами. Первый раунд был для них своеобразной проверкой. Хорват перестал ждать у моря погоды и ринулся вперед. Встречный боковой удар ногой в корпус на несколько секунд остановил эту попытку. Далее после неудачной атаки и поставки ударной ноги на пол Шолле мгновенно атаковал круговым ударом ноги – маваси – в средний уровень. Мирко отпрыгнул от второго удара чуть назад и перешел в наступление до постановки ноги противника. Это было самое тактически правильное решение. Первый удар поразил Рихарда в печень. Стиснув от боли зубы, развернувшись, он начал блокировать град ударов, нанося в ответ так же сокрушительный шквал серий руками. Сократив дистанцию, они перешли в клинч. КроКоп схватил Рихарда за шею и начал пробивать коленями в корпус. В ответ Шолле начал блокировать подставками предплечий в область бедра и старался после подхватить ударную ногу и произвести бросок. Но хорватский боец не давал такой возможности. Они держали друг друга за шею и били коленями по корпусу и ребрам. Казалось, что каждый хотел разбить своему противнику мышечную броню. После такого размена Рихард оттолкнул Мирко и вдогонку ударил обратным ударом ноги – уширо – прямо в грудь. Тилль и сидевший с ним рядом мужик подскочили с места и заорали в один голос, не слыша себя из-за рева толпы. Звон колокола. Завершились вторые пять минут боя. Синяки и кровоподтёки украшали покалеченные тела спортсменов. Лёд уже не снимал ту боль, которая царила во всем теле бойцов. Они смотрели, не моргая, друг на друга из своих углов, не скрывая ненависти. На ногах этих титанов держала только воля к победе. Каждый был хорош и не шел назад. Проводить захваты и болевые удержания на суставы рук для вывода из равновесия с таким бойцом, как КроКоп, было бессмысленно. Рихард знал это. Во время боя думать нельзя, все должно быть на автомате. Минута отдыха подходила к концу. Было объявлено о начале завершающего раунда. Их вновь позвали на центр. Судья дал отмашку. Каждый шел ва-банк. На Шолле снова полетели удары с левой руки Мирко. Проведя два прямых удара, он резко подключил правую ногу и пробил Рихарда круговым, который пришелся по тазобедренному суставу. Настал момент для завершения. Мирко решил продемонстрировать свой коронный круговой удар ногой в голову. Рихард это понял, он резко понизил уровень, уклонивший от смертельного удара, и произвел круговую подсечку с поворотом на триста шестьдесят градусов правой ногой под ахиллесово сухожилие опорной ноги КроКопа. Они уже практически лежали на матах, изо всех сил пытаясь встать на ноги. Стремление к тому, чтобы выиграть, было сильнее боли. И они продолжали поединок, собрав последние силы. Серии сыпались одна за другой. Не было ясно, кто побеждает, а кто проигрывает. Тилль от переживаний закусил костяшки на кулаке, но даже не чувствовал этого. Гонг сообщил о завершении. Бойцы направились каждый в свой угол. Они ждали решения судей. После пятиминутного перерыва была объявлена ничья. Зал недовольно взревел. Ведущий взял слово. – Сегодня мы с вами наблюдали за той силой духа, которая сметает всё на своем пути, заставляя покорять новые вершины. Это была действительно битва двух величайших гладиаторов. Бойцы разошлись по своим раздевалкам, зажегся свет, и заиграла музыка. Тилль попытался протиснуться к Рихарду, но его постоянно отталкивали другие поклонники. Чья-то рука потянула его, и Тилль обернулся. Мужчина, с которым он болел за Рихарда весь бой, показывал ему, чтобы тот следовал за ним. – Пойдем, я тебя проведу к спортсмену, – сказал он. – А вы кто? – поинтересовался Тилль. – Я хозяин клуба, – представился мужчина. Пока Рихарда осматривал врач и пытался хоть как-то ему помочь, на спортсмена орал его менеджер. Его не устраивала ничья, он бесился и визжал, как истеричная баба. Рихард ему пытался что-то объяснять, но он не слушал. – Ты и марки не получишь за это выступление, – он сложил пальцы в кукиш и сунул Рихарду под нос. – Ни одной марочки. Эму развернулся и вышел из комнаты, по пути пихнув Тиля плечом, даже не извинившись. Постепенно люди стали покидать раздевалку, остались только Рихард, врач и Тилль. – Бля, – Рихард был совсем расстроенный, – да что ж за сука-то такая. – Рих, ты это… – Тилль подошел к нему, – молодец. С таким монстром дрался. Я тебя так уважаю. – А толку-то? – он вздохнул. – Сука! – он сжал свою футболку в кулаке. – Блять, он же все равно денег срубил кучу! – Да не переживай ты так, – Тилль не знал, как успокоить расстроенного товарища, – бывает. – Да ёпть, – Рихард натянул на себя футболку и положил ладонь на ребра, поморщившись. – У меня вообще денег нету, даже на бензин, – он вздохнул, – и бензина почти нет. Хоть ссы в бак и езжай. – У меня есть деньги, – сказал Тилль. – Куплю я тебе бензин. – Да? – как-то совсем грустно, но с надеждой переспросил Рихард. – Да, – Тилль улыбнулся, ему все больше нравился этот парень, и хотелось хоть малость, но помочь. – Ну, тогда поехали в больницу, – Рихард опять потрогал ребра. – Боюсь, перелом. Флаке, увидев Рихарда, только покачал головой. – Вот что у тебя за работа такая? На тебе скоро живого места не останется. Пошли. Пока Рихард делал снимок, Тилль рассказал врачу, что случилось после боя. – Так, – сказал Флаке, посмотрев снимок и успокоившись, что перелома нет, – это дело так оставлять нельзя. Этого менеджера нужно наказать. Не захочет деньги возвращать, мы их сами заберем. – Тогда он мне больше не устроит боев, и я вообще останусь на бобах, – отмел предложение Рихард. – А мы их так заберем, что он не узнает, что это ты, – вставил Тилль. – Мы его ограбим. – Как? – эту затею Рихард посчитал совершенно глупой. – Залезем к нему в квартиру и заберем то, что нам нужно, – ответил Тилль. – Ага, и как мы это сделаем? – спросил Флаке, заинтересовавшись и шуганув медсестру из ординаторской, которая сунула туда свой нос, запер дверь. – Можно влезть через форточку, например, – предложил Тилль. Флаке поправил очки: – Точно! – Да? – посмотрел на него Рихард. – Ты полезешь? – Нет, – ответил тот, – я не смогу, но я знаю, кто сможет, – он поднял указательный палец вверх и улыбнулся. Рихард все понял: – Это… – он почему-то показал себе за спину, – тот мелкий паренек? – Ага, – покачал головой Флаке. – Пауль, точно. Он не откажется так повеселиться. – Ой, нет, – Рихард смущенно закрыл ладонью лицо и опустил голову вниз, – только не он. – А чего такое? – Тилль сгорал от нетерпения и требовал ответа, смотря, как ржет Флаке, и тихо хихикает Рихард, придерживая рукой больной бок. – Рассказывайте, давайте, – требовал он у ребят. – Да, – Флаке снял очки и вытер слезы. – Ха-ха-ха, – не унимался он, – да у нас тут, ах-ха-ха-ха, Рихард, – он еле перевел дух. – Короче, они целовались. – Нифига себе! Ого! Сильно! – Тилль тоже начал ржать, поглядывая на Круспе, который стал красный от смущения и смеха. – Слушай, – Рихард отошел от смеха и посмотрел на Флаке, – это, конечно, здорово, но Эму живет на последнем этаже шестнадцатиэтажного дома. – Блин! – расстроился Тилль, что план сорвался. – Я знаю, кто нам поможет, – не унывал брызжущий идеями Флаке. – Помнишь, парня ночью привезли с белой горячкой? – спросил он у Рихарда. – Да, – мотнул он головой. – Он промышленный альпинист, – Флаке сделал такое выражение лица, будто открыл им величайшую тайну века. – Точно, он нам и поможет, – Флаке качал головой, как китайский болванчик. – Я ему ничего в карте и в больничном не указал про запой, написал, что отравление. – Ну, тогда нужно все обмозговать, – Тилль нагнулся к середине стола, облокотившись на него грудью, и тихо спросил так же придвинувшихся к нему ребят: – Где заговор плести будем? – Можно к нам с Паулем, – шепотом сказал Флаке. – Я смену утром закончу, вы подгребайте сюда часам к восьми, и пойдем, а Оливеру я сейчас позвоню, может, он тоже завтра утром сможет прийти.
