Разгром
26 марта 2015 г., 21:42
Непонятное порошкообразное облако окутало ребят с ног до головы, белый налёт медленно опустился на волосы, ресницы и брови. Они, в недоумении моргая глазами и принюхиваясь, попробовали странный порошок на вкус. Вяжущее онемение сразу обволокло языки и дёснаы, а приятная лёгкость коснулась сознания.
– Кокаин! – воскликнул Тилль. – Ах, негодник, – он покачал головой, – балуешься наркотиками?
– Это ты сейчас кому? – с неподдельным интересом спросил Пауль, успевший слизать с губ и пальцев, нежданно-негаданно, как манну с неба, свалившуюся на него дурь.
– Это я сейчас мне, – морда Тилля расплылась в улыбке, на душе стало легко и весело, захотелось куража и покурить.
– Предлагаю нашему движению сопротивления лишить возможности скупердяя и наркомана… – Оливер пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя того, к кому они так нагло вломились, но, не преуспев в этом деле, продолжил без уточнений, – отдыха в этих хоромах.
– Ну, ты загнул, – заржал Тилль. – Как же мы его сможем лишить отдыха?
– Устроим ему романтическое настроение со шваброй и тряпкой, – продолжил фонтанировать идеями мести Ридель.
– То есть, – Флаке с умным видом поднял указательный палец вверх и молча залип до увесистого пинка, после которого продолжил, – бардак и разгром жилплощади.
– Нам нужно линять, – Шнайдер сощурился словно заговорщик. – Иначе может случиться самое плохое…
– А чего самое плохое? – поинтересовались шёпотом парни.
– А я не знаю… – ответил Шнайдер, после чего так сильно открыл глаза, что казалось, его брови смогут спрятаться под волосами. Увидав удивленные взгляды друзей, он буркнул что-то непонятное и быстрыми движениями стал с остервенением тереть лицо от волос к подбородку, пока его не остановил стоявший рядом Флаке.
– Значит, ничего не случится, – сделав логический вывод из всего сказанного, Ридель пальцем стёр со столешницы белую пыль и отправил её в рот. – Начали!
***
Эму остался должен Рихарду по гроб жизни за то, что тот не отпустил его домой после боя, а принудил остаться на серьёзный разговор. Правда, ни он, ни боец об этом так и не узнали.***
В то время, когда они опрокидывали первую стопку текилы, Пауль начал ссать в платяной шкаф на дорогие костюмы. Причём делал он это осознанно, искренне веря в правоту своего поистине омерзительного поступка. Если этот хмырь болотный имеет наглость зарабатывать деньги на крови и поте его друга, то жители Германии, а в частности Берлина, имеют полное право идентифицировать сволочь по запаху. Он так и сказал, громко и чётко, Тиллю, когда тот, поинтересовался: "А какого, собственно, хрена ты делаешь?!" Когда Рихард разливал по второй, Эму был практически на волосок от того, чтобы лишиться полотна кисти Кандинского. Разглядывая картину, висевшую в спальне над изголовьем кровати, Шнайдер снова морщил лоб, только теперь не вдоль, а поперёк. Сдвинув брови с умным видом, он тёр подбородок и небритые щёки пальцами, причмокивал губами и даже высовывал кончик языка, силясь понять, что было изображено на белом холсте. Сообразив, что издали он ни черта не сможет понять, Шнайдер бодро взобрался прямо в обуви на кровать и снова уставился на полотно. Разноцветные кляксы в виде бабочек, жужелиц и гусениц так и норовились расползтись по углам, однако, прямые линии, квадратики и что-то, напоминающее поле для игры в крестики-нолики, оставались без движения. Подойдя ближе и встав ногами на подушки, он почти уперся носом в раму картины. «Последовательность», – сложил в слово русские буквы немец, но не смог вспомнить перевод. Осерчав на себя за то, что в школе плохо учил язык, Шнайдер решил найти того, кто ему поможет. В одной из многочисленных комнат квартиры им был обнаружен, гнездящийся в шикарном кожаном кресле цвета мокрого песка, Флаке. Дипломированный доктор елозил тощим задом по обивке и пытался поместиться на предмете мебели весь целиком, с ногами. Ботинки, соскальзывая, оставляли царапины на сидении и подлокотниках, но он настырно старался скомпоновать своё длинное худое тело, как будто от этого трюка зависела жизнь. Угомонившись и приняв, на взгляд портного, жутко неудобную позу, Флаке начал разговор с невидимым собеседником. Задав вопрос: "как перевести слово "последовательность"?", Шнайдер сначала был послан нахуй, потом узнал, что Герр Лоренц пытается продать пылесос третьему другу, а в конце монолога получил наказ всё выяснить про перевод у Ландерса. Пару раз врезавшись в дверной косяк, Дум покинул комнату и двинулся на розыск мелкого всезнайки. Измотав себя поисками, попутно без конца повторяя, дабы не забыть, на Великом и Могучем, ломая свой язык, слово «последовательность», Шнайдер нашёл Пауля. Спрятавшись за дверью, он сначала задумался, туда ли пришёл. А когда вспомнил, что туда, стал наблюдать за происходящими в кухне движениями. Объект поисков вместе с Тиллем выкидывал все, что было в карманах, через форточку на улицу. – Блять! – выругался Тилль. – Больше ничего нет. – У меня есть, – Шнайдер вышел из своего укрытия и предложил друзьям воспользоваться его карманами. Отказавшись, Пауль взял рукой воздух, будто стакан, и начал пить. Он даже умудрился поперхнуться и закашляться, чем рассмешил друзей, которые, закончив с опустошением карманов, принялись хлопать его по спине. – Как перевести слово "последовательность"? – задал вопрос Шнайдер и приготовился слушать ответ. Делая умный вид, а для пущей убедительности почёсываясь и шевеля бровями, Пауль пустился в объяснения. – Это постоянство, преемственность, логичность, ряд, прогрессия, вывод, серия, вереница, череда, цепь, цепочка, каскад, эстафета, упорство, обоснованность, набор, методичность, расстановка, стройность... – он ещё долго приводил синонимы, оставшись один после того, как Тилль, заскучав, удрал на поиски Оливера, а Дум, узнав перевод, вернулся к картине. Решив не откладывать в долгий ящик процесс восстановления порядка, обдолбанный напрочь портной, вооружившись ножницами, начал кромсать шедевр на части. Подвигав фрагменты картины, он уложил их на кровать в той последовательности, которую считал правильной, и успокоился. Результат ему понравился. «А если Эму не оценит моих стараний, то я положу большой и толстый на его мнение», – постановил для себя Шнайдер, покидая спальню бывшего рестлера. Пока парни, не контролируя себя, уничтожали жильё Эму, Оливер стоял у большого цветка и жрал листья. Чередуя моменты экшена с уходом в астрал, он думал и строил разные гипотезы, размышляя, почему на нём футболка зелёного цвета. Причём делал это вслух. – Чего ты заморочился по такому пустяку? – к нему подошел взбудораженный Пауль и хлопнул по плечу. – У меня голубая. Хочешь, махнёмся не глядя? – Оставь себе и… – он бесцеремонно схватил Ландерса за плечи и стал крутить во все стороны, – знаешь что? – спросил он Пауля, когда отпустил. – Нет, – смеялся тот, – не знаю ничего и не хочу знать. А что? – Купи себе жёлтые брюки, они подчеркнут твою голубизну. – Себе подчеркни, – обиделся Пауль, – жри свой цветок, придурок. – Нет, – Оливер поморщился и рыгнул, – он мне надоел, как и ты. Прежде чем Пауль успел ответить, он выскочил из комнаты и закрылся в ванной. – Ну и вали! – понеслось вслед. – Смотри, мозоли не натри, пока будешь полировать торпеду. – Куда делся Лоренц? – с волнением в голосе поинтересовался вошедший Тилль. – Чего ты кричишь? Тебя всё ещё держит? А где Оливер? Это не кокаин? Пауля повело от шквала вопросов, он, словно мокрый пёс после купания, начал крутить головой с таким безумным усердием, что в итоге упал на пол. – Держит ещё, – понял Тилль и подошёл к окну посмотреть на улицу. Там, в ночи, под светом фонаря, переходил дорогу Флаке. Добравшись до тротуара, он разворачивался и шёл обратно, словно пассажирский паром на переправе в сезон отпусков, туда-сюда, туда-сюда. – Ах, ты! Он же под машину попадёт. Пауль, очнись! – Чего у вас тут? – вместе с вопросом явил себя друзьям Шнайдер, вторым вынырнув из сказки. – Где остальные? – Вон! – Тилль указал пальцем в окно, а сам отступил назад и рухнул на стоящий рядом стул. Воцарилась мёртвая тишина – Шнайдер, хотевший высказаться насчёт Флаке, закрыл рот, Пауль, застыл, словно изваяние, в полусогнутой позе, не успев встать в полный рост, а Тилль сидел и не моргал. Зрелище, которое они наблюдали в данную минуту, производило сильное впечатление. В комнату с гордо поднятой головой вползал по-пластунски Ридель. Делал он это молча, так как во рту у него была лампочка, вся, только цоколь торчал наружу. – Как же он её впихнул? – Шнайдер, забыв про Флаке, воображающего себя челноком, сел рядом с Оливером на корточки и попытался вынуть лампочку. – Не выходит, – пожаловался он ребятам, которые тоже подошли к страдальцу, – чего будем делать? – Сваливать нужно, – ответил Пауль, – дома вынем. – Дело говоришь, – поддержал его Тилль, – тут, как воздух в шину, туда дуй – обратно хуй, система ниппель. Валим! Смахнув в пакет остатки наркотика и прикрыв сейф покрывалом, найденным в шкафу, Тилль и Шнайдер подняли тяжёлый, железный ящик. – Справитесь? – забеспокоился Пауль, увидев, как натянулись у ребят жилы под кожей рук от большого веса. – Да, ответили они, – перехватывая удобнее концы кочерги, – а вы, берите сумку с барахлом и наши вещи. – Я всё соберу, – сказал Пауль, обращаясь к Оливеру. – Беги скорее, уведи Лоренца с проезжей части. – Ааааа, ммыыыы, ыыыыы, – закивал головой нерадивый альпинист, лишивший себя по глупости возможности говорить, и первым покинул квартиру. – Тачку подгоните к подъезду, – крикнул ему в спину Тилль. В то время, когда ребята встретились с томящимся двадцатиминутным ожиданием и неизвестностью во дворе дома Кристиана, Рихардом , Эму стоял посреди своей разнесённой квартиры, словно забытый в песочнице олигофрен, не зная, как поступить и что нужно сделать.
