Служитель мира

Карлотта вошла в белый мраморный зал. На стенах висели гобелены с причудливым треугольником на них, а незаурядную мебель составляли столы и книжные шкафы. Её встретили двое мужчин и две женщины, одна из которых начала говорить: — Жаркое утро, но вместе с тем — удивительное, правда? — Она оказалась так же молода, как и Карлотта, разве что выше ростом, и фигура более складная. — Я Лаура. Это Валерия, Чиро и Гуерино. — Лаура представила людей в белых одеждах, стоящих за ней. — Ты знаешь, кто мы и чем занимаемся? — Никогда не слышала об этом месте, — Карлотта ещё раз осмотрелась. — Мы ассассины, служащие миру. — Чиро вышел вперёд. — Странно, что Эцио не сказал тебе. — Но ты оказалась здесь не просто так. — Лаура положила руку её на плечо. — Эцио — наш наставник, и он обучит тебя, чтобы ты, come noi [подобно нам], служила благому делу. Карлотта недоверчиво их осмотрела. — Какому именно делу? — Кое-кто пытается изменить мир внушением своей истины, — продолжила Лаура. — Они переубеждают несогласных и нейтрализуют тех, кто противится. Они, как вирус, распространены по всему миру, фактически, это они причина всех бед человечества. Наша цель сейчас — правительство Италии, семейство Боржиа, мы знаем, что они связаны с тамплиерами. «Кажется, она говорит это всерьёз». — Я знаю о тамплиерах, — сказала Карлотта, припоминая занятия литературой у своего маэстро. — Но ведь век Крестовых походов прошёл, последних из них казнили несколько столетий назад. — Будь это так, мы бы не стояли сейчас перед тобой, — произнёс Чиро. — «Веру невозможно уничтожить: даже если убить всех ее приверженцев и сжечь все религиозные тексты, когда-нибудь, кто-нибудь откроет веру заново». — Он заучил Кодекс и хвастает своим знанием, — Лаура с улыбкой закатила глаза. — Но он прав. Зло, против которого мы стоим, нельзя искоренить, поэтому нам нужны солдаты. И ты здесь именно для этого. Нет лучших бойцов, как те, что видят свою цель. Ты найдёшь здесь вечное укрытие и верную семью. Карлотта задумалась. Слова, произнесённые только что, сливались в одну мысль, медленно скользившую в голове: «Это всё нереально». Есть ли в этом городе что-либо более таинственное, чем пятеро человек, собиравшихся здесь, в этой комнате, и, может быть, обсуждавших великие заговоры против самого священного: Папы Римского? Вслед за этим Карлотте страсть как захотелось окунуться в их безумие, пусть оно окажется лишь обманом, ей-то терять нечего. К тому же, обещание крова звучало крайне соблазнительно. — Это Братство, должно быть, тайна per la gente comune [для простого люда], так почему вы уверены, что я не стану разглашать ваши планы кому попало? — В этом уверен Эцио, а мы его страхуем, — Чиро криво усмехнулся и повёл рукой, открывая напоказ эфес своего меча. — Значит, мне отсюда нет выхода? — Карлотта быстро глянула на Лауру, но та оставалась спокойной, лишь её глаза следили за движениями девушки. — Ты уверена, что хочешь его найти? Вернуться обратно? Может, в Ватикан, к фонтану? — Она наклонила голову, пронзая Карлотту взглядом. Становилось всё интереснее. Если они знают о её унизительном прошлом, то что им известно о гораздо более важных людях? Эти люди поглощены идеей намного больше, чем Карлотте показалось на первый взгляд. Девушка даже не устыдилась того чувства, которое бывает при ощущении собственной исключительности: именно она оказалась достойной чьего-то внимания. Однако Карлотта догадывалась, какими способами действуют эти люди в белых одеждах. Но как знать, что, если главный её враг, чьё имя въелось памятным шрамом во всё её существо, находится на конце острого клинка одного из ассасинов? — Тогда я получу меч, как у вас? — Меч? — удивился Чиро, будто этот вопрос был верхом наглости. — Ещё не время. — Разве моего согласия недостаточно? Я готова на всё. Что ещё нужно? — изумлённая Карлотта проследила, как все, кроме Лауры, уходят. — Наблюдать, — ответила она. — Идём на крышу. — Наблюдение — это всё, чем вы занимаетесь? — спросила Карлотта, когда они поднялись по ступеням. Здесь она увидела одну из голубятен. — А Эцио выполняет самую интересную работу? — Interessante, eh [Интересную, да]? — Из-за угла послышался голос. Затем он обрёл тело, и перед девушками предстал мужчина сорока лет, в котором Карлотта опознала своего спасителя, хотя теперь он открыл своё лицо, сняв капюшон. Она несколько секунд собиралась с мыслями, так как по-другому представляла себе этого человека. Суровый, резкий взгляд и поистине аристократический гордый стан делали из него идеального лидера. — Если ты всё так же храбра, как тогда в схватке, и не потеряла интерес, то следуй за мной. Эцио развернулся и после двух широких шагов оказался у края крыши и прыгнул вниз. Карлотта поражённо вздохнула и резко обернулась к Лауре. Та подвела её к краю, кивая головой на чёрную точку в реке. — Вдохни глубже, — сказала она, отступая назад. С опаской Карлотта взглянула вниз. Под ней слоились крыши, дома с Тибром разделяла каменная дорожка. Пронеслась мысль: «Я не могу». Казалось, стук её сердца слышат даже летающие вокруг птицы. Руками она схватилась за воздух. — Забудь про страх, поверь, что он тебе чужд. — Голос Лауры прозвучал приглушённо, Карлотта едва его расслышала. Она снова посмотрела на воду. Эцио уже выплыл на другой берег и теперь поднял голову в ожидании. Для разбега девушка взяла несколько метров, пружинисто оттолкнулась от края, не делая лишней остановки, и в следующую секунду вся Тиберина услышала крик не то страха, не то восторга. Карлотта чувствовала всю тяжесть своего тела и всю свою беспомощность, когда безуспешно пыталась выровняться в воздухе. Жёсткий удар о воду был столь же неожиданным, как ливень в тропиках. Грязная вода застлала глаза, набралась в рот, сомкнувшись высоко над головой. Вода бросила ей вызов, и Карлотта была намерена победить в этой битве. Больно резало глаза, но она смогла различить далёкий колеблющийся луч вверху. Первый глоток воздуха стал спасением, и Карлотта, когда увидела Эцио на другой стороне реки, улыбнулась. С трудом она взобралась на ближайшую деревянную пристань, руки всё ещё дрожали от волнения. Отряхиваясь и выжимая воду из одежды, Карлотта увидела, как мягко и без лишнего шума вошла в воду Лаура. Эцио уже переходил мост. — Как тебе удалось так плавно прыгнуть? — расспрашивала Карлотта, пока девушки ждали Эцио. — Хочешь прыгать так же? — сказала Лаура. Карлотта закивала. — Когда делаешь прыжок, ты уже должна быть готова, все мышцы напряжены… — Это было нелепо, — перебил её Эцио, когда он приблизился к ним, — но ты и впрямь отважна. Это хорошо, — он жестом приказал следовать за ним. — Моя… подруга сообщила, что в трущобах промышляет доктор, он продаёт недорогие лекарства, якобы лекарства… Доверчивые бедняки наивно принимают смерть из его рук задёшево. Но теперь он зашёл дальше и начал открыто убивать моих подопечных. Необходимо это прекратить. — Ты убьёшь его, — выпалила Карлотта, на что Эцио не ответил. Квартал Трастевере и в самом деле был убежищем бедняков. Из роскоши здесь были только одежды на молодых филантропах: они совершали тут прогулки под надзором нескольких стражников, то и дело восклицая, какая ужасная здесь обстановка. Большинство домов были полуразрушены, о цветущих растениях на окнах стоило только мечтать. Казалось, люди, живущие здесь, уже не способны хоть в чём-нибудь запечатлеть красоту. Тут и там у стен сидели пьяницы, бормочущие сами себе проклятия и уговоры. По дороге к Эцио пристала нищенка и, назвав его «благородным господином», жалобно спросила о паре флоринов. — Почему они не уйдут отсюда, не найдут работу, чтобы, по крайней мере, жить достойно? — спросила Карлотта. — Некоторые живут так уже многие поколения, — с неприязнью в голосе ответила Лаура. — Они ничего не умеют, кроме как выискивать богатых горожан да просить милостыню. У них нет стремлений, и их это устраивает. — К тому же Борджиа пресекают любые попытки выбраться отсюда. Куда проще управлять теми, кто ничего не имеет, — продолжил Эцио. — А откуда ты? — спросила Карлотта у Лауры, не решаясь обратиться с таким вопросом к Эцио. — О, когда-то ко мне обращались «донна Лаура», — рассмеялась девушка. — Но теперь я принадлежу Братству, а о моей семье мне напоминает только картина в одной из Башен ассассинов. — Что случилось с твоей семьёй? — сочувственно спросила Карлотта, но тут Эцио сказал им замолчать. — Ты видишь его? — спросила Карлотта, понижая голос. — Ещё нет, — ответил Эцио. Затем Эцио ушёл вперёд. Казалось, он выслеживает дикого оленя — так аккуратно он ступал и настороженно прислушивался. Он взобрался на развалины, оставшиеся от некогда крепких стен, поднял руку, сжал её в кулак и присвистнул. Лаура взяла Карлотту за руку и потянула ё за собой в сторону, всё ещё на расстоянии от Эцио. Так они могли видеть, как на человека в одеянии доктора с остроносой маской птицы, неспешно проходившего мимо, как будто с небес упала белая тень, подобно увиденной Карлоттой сегодня утром. Тень превратилась в человека, и он перевернул умирающего доктора на спину, встал и сложил руки, как в молитве. — Это Эцио приказал ему? — Карлотта невольно шарахнулась назад. — Как он узнал, на кого нападать? — Оsservazione [Наблюдение], — усмехнулась Лаура.