Служитель мира

Белое одеяние с традиционным красным поясом пришлось Карлотте впору. Рукава плотно соединялись с кожаными перчатками, длинные узкие шоссы из непромокаемого сукна заправлены в высокие сапоги, при себе новички имели также платок из чёрной ткани, чтобы прятать лицо. Вначале Карлотта не имела другого оружия, кроме небольшого складного ножа, который подарила ей Лаура. Она сказала, что отобрала его у моряка, а Карлотта не стала спрашивать о подробностях. Её старый широкий нож, которым она пролила свою первую кровь, лежал, отполированный искусным мастером, в оружейной Братства, потому что, как оказалось, представляет некую ценность. Иногда девушка приходила сюда, её манила удивительная сталь, которая не блестела на солнце, но играла красноватыми переливами в тусклом свете свечей. Почти каждый меч выглядел уникальным, кроме тех немногих, отобранных у стражников. Эфес меча Лауры был украшен позолоченными ромбами, на лезвии прямо под рукоятью была выплавлена гравировка черепа. Валерия предпочитала изящную шпагу, дужки которой удобно обхватывали руку, а яблоко вырезано в форме головы льва: эта часть искалечила не одно лицо врага. У Чиро был тяжёлый двуручный меч, по всей длине лезвия которого были вырезаны узоры, а рукоять украшена множеством золотых деталей и драгоценностей, плечи меча выглядели внушительно, и даже были расписаны арабскими надписями; такой, наверное, стоил бы целое состояние. Меч Гуерино был прост, деревянная рукоять заканчивалась яблоком с единственным драгоценным голубым гладким камнем, к концу клинок был шире, чем у основания; однако в бою он будто сливался с его рукой, а по своей остроте мог сравниться с иглами портного. Миланский меч Эцио был также украшен дужками, на ограничителе у плеч изображён ещё один клинок, а на пластине у нижнего кольца — заяц, за которым гонится собака; в верхней части лезвия некрупные буквы гласили: «L'unione fa la forza» [Сила в единстве]. Однако меч был не единственным смертоносным средством в арсенале ассасинов. Первым оружием, которое получали новобранцы, был спрятанный клинок, который крепился к внутренней стороне предплечья, а позже — наручей. Второй целью тренировок учеников, помимо выработки выносливости и оттачивания основных навыков, было выяснить, в чём рекрут особо успешен, поэтому амуниция подбиралась в зависимости от индивидуальных умений. Некоторые клинки были превращены также в огнестрельное оружие, чтобы убирать жертву на расстоянии. Однако выстрел вызвал много шума, поэтому предпочтительнее был арбалет. Сердце Карлотты решительно желало настоящих убийств, но пока она лишь читала книги или занималась рукопашным боем с одним из воров, Маттео, или Эцио, который часто повторял, что эта техника так же важна, как и владение мечом. — Как ты можешь устранить противника, если не способна дотронуться до него? — сказал Эцио, снова уворачиваясь от удара в голову снизу. Тогда Карлотта стала бить наугад, разозлившись на своё бессилие. — Piantala [Прекрати это], — Эцио схватил её за запястья. — Ты воин, а не бешеный конь. — Я не могу быть воином, листая твою библиотеку, — ответила Карлотта, вырываясь. — Ты не можешь быть ассасином, не понимая смысла борьбы. Люди боятся того, чего не понимают. А ассасины хладнокровны даже перед страхом смерти. — Эцио, безусловно, не по слухам изведал, что именно страх подстёгивает быть более внимательным и осторожным, но к этому знанию каждый приходит в свой час. Карлотта подумала, что не смогла бы остаться равнодушной, если бы только от неё зависело, останется ли жив определённый человек. Но, кажется, Эцио имел в виду нечто другое. «Не подставляй Братство под удар» или что-то вроде. Она опёрлась о забор, не в силах больше стоять самостоятельно. — Почему не видно результатов вашей работы? Все эти труды по истории, которые приносит мне Валерия… Не нужно уметь читать между строк, чтобы понять, насколько безуспешны ваши попытки. Юлий Цезарь был убит, только когда его поведение перешло все границы. Аль-Муалим, руководитель Братства в Масиафе, оказался изменником! Вы не успели предотвратить внедрение банковской системы тамплиерами, подарив им новый способ управлять людьми. А один из них стал Папой Римским и до сих пор жив! — Это ненадолго, — Эцио слушал обвинения, скрестив руки на груди. — У нас и у них схожие цели: изменить мир к лучшему, однако мы не приемлем их способы. Мы спасаем больше людей, проливая при этом меньше крови. Их крови. — Он сделал паузу. — Нам нужно свободное общество. Тамплиерам не удастся руководить миром, они такие же люди со своими слабостями, и наша задача — их отыскать. Он объявил об окончании тренировки и направился к коню, чтобы вернуться в штаб. О, как Карлотта хотела последовать за ним. В ней всё ещё боролись противоречия, но она не знала, какие вопросы задавать и получит ли ответ. Сейчас ей полагалось несколько минут, чтобы перевести дух, а затем её ждал длинный забег с Маттео, представителем гильдии воров, который обязался воспитать в девушке ловкость и быстроту реакций. Карлотте непросто было тренироваться в установленном темпе: ночью ей не хватало нескольких выделенных часов сна, а перерывы в светлое время суток казались слишком короткими. Первое время она была крайне неусидчива за столом, читая разнообразные труды и запоминая жизнеописания таких людей, как Салах-ад-Дин или Калигула. Валерия была уверена, что необходимо понимать врага, чтобы противостоять ему. Поэтому крайне тщательно они с Карлоттой рассматривали работы о Чезаре Борджиа. Однако теперь несколько часов за книгой стали для Карлотты отдушиной в суете дней. Также одним из этапов подготовки была медитация, во время которой девушка боролась только с желанием уснуть. Нынешние занятия проводились среди старых руин и, конечно же, наименьшего количества зрителей. Особенно Маттео любил развалины на холме Палатин. Он порхал по стенам дворца Тиберия, в то время как Карлотте приходилось искать обходные пути на земле. Также он хвастал, что это именно он помог Эцио освободить пещеры под дворцом — священные лабиринтоподобные подземные ходы, в которых некогда скрывался Просперо да Сиена, капитан Борджиа, контролирующий доверенную территорию. Карлотта с неохотой кивала, слушая его рассказы, так как догадывалась, что его заслугой могло быть только отвлечение стражи у главного входа. Она не смела преуменьшать заслуг своего наставника. — Добрый день, signorina. — Маттео заглянул в бунгало, где на холодном полу лежала Карлотта, раскинув руки; она улыбнулась этой насмешке, такой нехарактерной для него. — Я не потесню? — спросил он, входя в маленькую комнату. Она служила временным пристанищем для учеников-ассасинов и имела в себе стол, таз с водой и коврик на полу. К стенам был сметён песок, насыпанный когда-то для придания ухоженного вида. — Пару мгновений, пожалуйста, — проговорила Карлотта, — я решаю насущные проблемы современной Италии. — За тебя уже всё решили. Идём, сегодня будем ближе к городу. Парень поправил повязку, которая поддерживала волосы. Он протянул одну жилистую руку с длинными пальцами Карлотте, другой по привычке коснулся шрама на шее: он очень гордился, что после столь серьёзного ранения остался жив. С трудом Карлотта поднялась. Она проклинала чрезмерные нагрузки; без достаточного отдыха, она считала, не выработать необходимую выносливость. Её мышцы уже не болели так, как вначале, но ей всё время казалось, что усталость однажды возьмёт своё, и она упадёт с ног где-нибудь под акведуком. Тем не менее, девушка стала бежать вслед за Маттео. — Ты ведь знаешь, кто я, да? — вдруг спросила она, когда они вдвоём приближались к более оживлённой и застроенной части города. — Ты ещё не ассасин, ragazza [1], — небрежно ответил Маттео. Впрочем, даже такой ответ удовлетворял Карлотту, так как, не убедившись в том, сколько этому вору можно сказать, она была стеснена в темах для обсуждения. Ведь порой их марафоны бывали скучными. — И ты никогда не хотел присоединиться к Ордену? — Для чего? Эти парни борются за свои идеалы, пытаются кому-то в чём-то помешать. Правы они или нет — зависит от точки зрения. А мы и без этого удобно устроились. Guardare [Смотри]. Маттео нагнал женщину впереди и столкнулся с ней. Карлотте показалось, что в его сапоге только что появилась новая дыра. В целом он производил впечатление крайне неряшливого, но несколько красивого молодого человека. «Тысяча извинений, мадам, вы не ушиблись?», — пролепетал он. Когда его догнала Карлотта, он похвастал добытым в такой способ кошельком. — Подсчитаем, сколько в нём, когда закончим, — он сказал со смехом. — Вдруг это были последние её деньги? Не все устроены так удобно. — В тебе слишком много совести, как для обездоленной. Карлотта вспыхнула. — Я знаю, к чему иду. Меня прельщает обязанность помогать городу, — сказала она. В последнее время Карлотта стала внимательнее прислушиваться к разговорам горожан, и бесчинство стражи и даже некоторых высокородных господ поражали её своей несправедливостью. — Как скажешь, newbie [новичок]. Как по мне, уж лучше помогать самому себе, чем самоотверженно преследовать чужие цели. Успеешь угнаться за мной? Маттео ускорил бег, не позволяя девушке открыть рот, чтобы ответить. Карлотта изнемогала от утомления, но решилась на заключительный рывок. Маттео уже взобрался на крыши и бежал по ним, прыгая с одной на другую, Карлотте же предстояло пробираться сквозь толпу. Сначала она расталкивала всех на своём пути под грубые двусмысленные окрики Маттео и недовольное возмущение горожан, но вскоре поняла, что движется слишком медленно. Тогда она свернула на соседнюю улицу и что было сил крикнула: «Ассасин! Берегись убийцы!». Результат превзошёл даже её ожидания: почти все присели и прижались к стенам, что дало ей прямую свободную дорогу к площади. Наконец, она оказалась на одном из ковров возле Пантеона. Маттео нигде не было видно. Вдруг она услышала его голос: «Карлотта, беги!», и он сам приземлился в нескольких метрах от неё. Также она увидела стражника, который медленно и аккуратно слезал по стене вниз. — Он за тобой? — Карлотта бросилась к Маттео, чтобы помочь. — Вспомни, чему учит тебя твоё Братство, беги! — почти грозно прокричал он.