Служитель мира

Изнурительные тренировки научили Карлотту терпению. Возможно, поэтому она сидела безмолвно, пока Лаура обмывала её рану. Сегодня был особенно неудачный день для лазания по стенам, Карлотта предчувствовала это и поплатилась за недоверие. Этот первый шрам выше колена станет служить напоминанием. Рано утром, когда остальные только вставали со своих жёстких постелей, Гуерино буквально ворвался в штаб. Никогда его ещё не видели столь взбудораженным, ему не свойственно было выражать хоть какие-нибудь чувства. По его сухому лицу нельзя было догадаться, что его обладатель гораздо младше, чем кажется. Он всегда держался тени, откуда блестели его чёрные глаза, когда он изредка поднимал их. Вначале Карлотта считала его грубым, ведь он один не обмолвился с ней и словом, но когда Валерия объяснила, что Гуерино лишился голоса после пережитого ужасного события, Карлотта устыдилась своих преждевременных выводов и стала внимательнее к нему присматриваться. Поэтому, когда он метался по залам штаба, все недоумённо задавались вопросом, что заставило его так бегать. — Гуерино, парень, всё в порядке? — спросил Чиро, когда тот быстро пересекал главный зал, направляясь в церемонный. — Ты выполнял задание ночью, что-нибудь случилось? Гуерино бросился к нему, двумя руками взял его за плечи. Сейчас его бешеный взгляд внушал особый страх. Резким движением он отпустил Чиро и стремительно направился к столу за бумагой и палочкой из сланца. Он взял их в руки и помедлил, видимо, не соображая, для чего. Затем он начал что-то писать, и тогда Чиро получил бумагу со словами: «Видил брата. Он стражнек. На коне. Ни мог убить.» — Ты уверен в этом? — Чиро поднял глаза. Гуерино своим взглядом дал понять, что ошибки быть не может. — Что-нибудь случилось? — спросила Валерия. Карлотта чуть не закатила глаза, ведь причина явно серьёзная, и этот вопрос был лишним. Однако Чиро не торопился отвечать. — Тебе стоит лучше с ним заниматься письмом, он всё ещё допускает errori [ошибки], — ответил он, передал бумагу девушкам и обратился к Гуерино. — Он тебя узнал? Тот быстро покачал головой. — Мы должны ждать Эцио или Макиавелли, — сказал Чиро и ушёл с Гуерино. Никколо Макиавелли. Карлотта видела его лишь однажды, но не общалась с ним. Из разговоров о нём она узнала, что не так давно он был послом Италии и видел в Чезаре Борджиа прекрасного капитан-генерала, даже написал о нём несколько книг, и что сейчас он наиболее доверенный советник Эцио. Эта его измена возмущала Карлотту, она не могла до конца поверить, что Макиавелли так легко отказался от государственной службы и презрел всё, что ранее было ему дорого, ради подпольного Братства. Поэтому она не признавала Никколо как руководителя и по-прежнему считала Эцио Аудиторе своим единственным наставником. Карлотта несла чернила и бумагу в библиотеку к Валерии, когда поняла, что Эцио возвратился в штаб и в своей комнате ведёт беседу с Ла-Вольпе; девушка слышала, что это владелец таверны юге города, но, вероятнее всего, он стоит за чем-то бóльшим. — Lo so [Я знаю], — говорил Ла-Вольпе, — ты этому не веришь. Разговор не предназначался для её ушей, но случайность и любопытство привели её к раскрытой двери комнаты Эцио. — Он не оставил прежних связей, — продолжал Лис. — Мои люди говорят, он по-прежнему в тех кругах. — Твои люди могут врать, Ла-Вольпе, они воры. — Я не глупец, Эцио. Информацию необходимо проверять, поэтому несколько человек следили за Макиавелли независимо друг от друга. Эта информация поразила Карлотту. Её небеспочвенные подозрения подтвердил человек, близкий к Эцио. В комнате замолчали, возможно, это значило, что пора уходить, но, рискуя, Карлотта осталась. — Он не только мой союзник, но и друг. Я поговорю с ним. — Сегодня у него назначена встреча у чахлого фонтана в Трастевере. Там ты убедишься в справедливости моих обвинений. Послышался шорох и звук шагов. Из комнаты вышел Ла-Вольпе, следом Эцио, а Карлотта поспешно скрылась за углом. *** Маттео ждал Карлотту в условленном месте в Трастевере, низкие стены нежилых домов отлично подходили для того, чтобы по ним лазать. — Мне сказали, что ты уже готова к этому, но я не был бы столь уверен. Ладно, смотри и слушай, — сказал Маттео и уже поставил ногу на выбивающийся кирпич и протянул одну руку вверх в поисках следующей опоры, когда Карлотта остановила его: — Может, пойдём ближе к реке? Там similmente deserta [так же безлюдно]. Маттео спрыгнул на землю. — Мне не нравится эта твоя прихоть. Ты просто тянешь время. — Нет-нет, о времени не беспокойся. Вряд ли Маттео согласился бы, не будь это менее чем в полукилометре отсюда. Однако он заставил Карлотту бежать к реке в быстром темпе. Когда невдалеке начали виднеться блики на слабо плещущихся волнах Тибра, Карлотта скомандовала: «Здесь». — Ты уверена? Может, тебе не по душе закат, виднеющийся с этой крыши, или сверчки недостаточно громкие? — Лезь, — раздражённо сказала Карлотта и сама подошла к стене. Сложно в полутьме высматривать выступающие камни, за которые можно взяться, но не прошло и трёх минут, как пальцы Карлотты ухватились за плоскую крышу. Маттео заставлял её взбираться к нему, но руки Карлотты были слишком слабы, чтобы немедленно поднять её вес. Тогда парень выругался: «Cazzo /ругательство/. Говорил же, ей ещё не время», — и втащил её наверх за руку. — А ноги тебе на что? Ползёшь, как гусень. Теперь прыгай. Карлотта прекратила отряхивать руки. — Прыгать? Куда? — На следующую крышу, для начала. — Маттео указал вперёд на дом такой же высоты, как и тот, на котором они стояли. Карлотта хотела подойти к краю и оценить высоту, с которой она наверняка упадёт, но парень грубо задержал её за руку. — Не нужно. Прыгай. И он взял небольшой разбег, одной ногой оттолкнулся от края, а другой уже будто бы был на той стороне. Приземлился он, низко присев. Затем махнул девушке, приглашая совершить такой же почти идеальный прыжок. Лёгкость, с которой он перешагнул с крыши на крышу, взбодрила Карлотту. Она подумала, что это не может быть слишком опасным, ведь многие прыгали до неё и преодолевали ещё бóльшие расстояния. Поэтому она сделала несколько быстрых шагов к краю, но затормозила в конце и оттолкнулась обеими ногами. Когда она перестала чувствовать под собой опору, то отчаянно заболтала ногами в воздухе, протягивая руки вперёд, чтобы ухватиться за любой выступ впереди, но жёстко ударилась подбородком о край крыши, от чего помутнело в глазах. Ей всё же удалось ухватиться за карниз и не упасть на мостовую. Маттео присвистнул, прыгнул вниз, и только тогда Карлотта расцепила пальцы, когда почувствовала, что его руки поддерживают её. Первым делом она проверила, на месте ли зубы, потому что до сих пор она боялась, что лишилась их всех. — У тебя кровь. Наверное, зацепила осколком стекла в разбитом окне. С тебя хватит на сегодня, ты получила lezione [урок]. На секунду идея поскорей возвратиться в уютную и тихую комнату показалась Карлотте очень заманчивой, но сразу же она отказалась от неё. — Нет, нет, — запротестовала она, приподнимаясь. — Где бы я была, если бы обращала внимание на неудобства? — она попыталась улыбнуться. — Просто… обойдёмся сегодня без прыжков. И в подтверждение своих слов она как можно резвее встала на ноги и тут же почувствовала, о какой ране говорил Маттео. Девушка посмотрела вниз на окровавленную штанину. — Идём, показывай стену, — улыбчиво сказала она, пряча за гримасой тупую боль в ноге. — Ладно. — Маттео смерил её с ног до головы и пошёл вперёд, теперь уже в поисках подъёма полегче. Карлотта с облегчением обнаружила, что не хромает. Значит, у неё есть шанс совершить задуманное. Она подошла к Маттео, и он сам показал ей выступы и погрешности в стене. Это было, по крайней мере, заботливо, если не великодушно. — Тебе в помощь даже трещины, если они достаточно глубокие. Снова Карлотта добралась до края крыши и поместила ноги как можно выше, чтобы в этот раз самой взобраться наверх. Она высунула голову и замерла. Правее, в развалинах, оставшихся от второго этажа, девушка увидела два знакомых одеяния. Одно она знала хорошо, слишком хорошо, ведь видела в нём Эцио почти каждый день, а с обладателем второго она не знакома, но была почти уверена, что это Ла-Вольпе. — Нет, не сюда, — громким шёпотом сказала она Маттео, который лез вслед за ней, и поспешила убрать голову и спуститься самой. Они услышали громкий голос: «Эти мои! Иди, твои остальные», и девушка увидела Ла-Вольпе и его коричнево-жёлтый плащ, развевающийся в прыжке. Маттео был так же удивлён, как напуган. — Карлотта, идём. Карлотта! — Он попытался стащить оцепеневшую девушку с места. А она видела лишь богатый костюм Никколо Макиавелли рядом со стражником в форме, и мысли закружились одна за другой; к тому же, внезапно заныла нога. *** Через полчаса, будучи в тихой комнате, Карлотта предавалась своим мыслям, не смея жаловаться Лауре на боль от её прикосновений или непосильные испытания подготовки. — Тебя скоро официально посвятят в Братство. Ты, должно быть, гордишься собой, — сказала она, слегка дёргая ногой, так как Лаура стала промывать открытую рану. — Это лишь формальность, — усмехнулась Лаура. — Что дальше ждёт ассасинов после такой «формальности»? — Карлотта вовсе не считала это звание необязательным. Однако по мнению Лауры, ассасином становится только тот, кто понимает всю ответственность, лежащую на нём, отрекается от своих амбиций в пользу правого дела и ни на секунду не подвергает сомнениям преданность Братству, прежде всего, свою. — Скорее всего, заграничные поездки. Эцио собирается возродить Братство, начал он с нас, но нужна поддержка и в других странах. — Как давно ты здесь, что заслужила такую честь? — Год или около того. — И как скоро ты начала… убивать? — Карлотту тревожило, что вскоре и ей придётся со всей серьёзностью сталкиваться лицом к лицу с врагами. Лаура в последний раз выжала тряпку. — Думаю, игла здесь не потребуется. Я наложу повязку, а ты, per l'amor di Dio [ради Бога], не прыгай по крышам хотя бы несколько дней. Карлотта кивнула, хотя и она, и сама Лаура понимают, что это невыполнимая просьба. — Мне нужно найти Валерию. — Карлотта поспешно встала, пытаясь опираться только на одну ногу, но оказалось, что боль во второй не мешает нормально ходить. — Да я ещё не один круг пробегу! — улыбнулась девушка. Она нашла Валерию у письменного стола с клеткой голубей на нём. — Я даже не хочу знать, что ты пишешь. Как тебя ни увижу, ты всегда чем-то занята. — Карлотта подошла и упёрлась руками в стол. Женщина подняла голову. Её брови всегда были чуть вздёрнуты, отчего просто невозможно было долго негодовать в её присутствии. Казалось, любая фраза её или обижает, или оскорбляет, или радует до слёз. — А ты, как тебя ни увижу, всегда чем-то недовольна. — Валерия посмотрела вниз, где предположительно было обмотанное белой тряпкой колено Карлотты. — Да-да-да, — протянула Карлотта, усмехаясь. — Валерия, у меня есть сомнения по одному поводу. Насколько хорошо ты знаешь Макиавелли? — Он очень умный и решительный человек, — ответила женщина после задумчивой паузы. Карлотта наклонилась, желая поведать тайну, но прежде осмотрела комнату и увидела приближавшегося тихими шагами Эцио. Рукава его одежды были испачканы красно-коричневыми пятнами, к лицу пристала пыль. — Oh, continuare [О, продолжайте]. — Он устало улыбнулся. — Это подождёт, — сказала Карлотта, чуть опустив голову. Валерия вмиг обратила своё внимание на Мастера, позабыв о словах Карлотты. Женщина выпрямилась и чуть приподняла подбородок, затем объяснила, что произошло утром, про брата Гуерино. Эцио постучал пальцами по столу. Он повернулся к Карлотте: — Как успехи в скалолазании? — Его взгляд перешёл к обмотанному колену. Карлотта всё это время держалась как можно дальше и теперь вовсе прижалась к стене. Ей было стыдно, ведь она знала то, что ей не положено, и в каждом жесте и фразе Эцио, обращённым к ней, видела, что ему также это известно. — Птицы не сразу учатся летать, — улыбнулась она, подняв глаза лишь на две секунды.