Служитель мира

Карлотта с отупением осматривала мозоли и царапины на своих ладонях, когда прекращала бить кулаками песок. Иногда ей даже казалось, что это бессмысленное занятие приносит пользу, пока рука снова болезненно не опускалась в ударе на горячий песок. Неизвестно, как долго Эцио стоял за её спиной, но Карлотта от неожиданности дёрнула ногой и рассыпала песок, когда он сказал: «Собирайся». Удивлённая, она вскочила и почувствовала некую радость. Эцио, очевидно, уже знал, что взбираться на самые высокие здания города в спокойный день для неё не сложнее, чем утренняя разминка, и сама Карлотта чувствовала в себе силу. Поэтому теперь она с трепетом надеялась, что он покажет ей нечто более интересное, чем жизнеописание Альтаира, великого ассасина времён крестовых походов. Да, она оказалась права. Узкая улочка, по которой они шли вдвоём, завершалась входом на рыночную площадь. Эцио выглянул из-за угла, позволив Карлотте сделать то же самое. — Видишь лысого толстяка, что целует даме руку? Возле цветочного прилавка. Конечно, Карлотта видела. Его догалине из парчи с кружевами выделялось даже среди пёстрых убранств синьор, гуляющих под руку со своими мужчинами. — Ты должна следовать за ним, а затем доложить, куда он направлялся и, желательно, с кем и о чём разговаривал. Он говорил это, держа её за руку ниже плеча и глядя на неё своим пронзительным взглядом. «Вероятно, — думала Карлотта, — этот человек пережил серьёзные испытания, но годы были милостивы к нему. Стальная рука его крепка, орлиный глаз точен, и в его лице есть ещё что-то, благодаря чему ему с легкостью удавалось входить в доверие к людям, хотя это, наверное, часть его работы. Иначе как бы он собрал всех этих людей, что сейчас в штабе?» Эцио не слишком посвящал посторонних в свою жизнь. Лаура была его наиболее доверенным лицом среди новобранцев, но он позволял ей знать немногим больше, чем остальным. Будь итальянский Орден обществом заурядных светских умов, никто не преминул бы указать очевидную причину столь доверительного расположения их обаятельного наставника к несравненной Лауре… Но убийцы не настроены внимать таким мелочам. Карлотта серьёзно кивнула и чуть помедлила, чтобы ещё на секунду задержать внимание своего наставника, когда Эцио предупредил: — Стражники на крышах гораздо менее сговорчивы, чем на земле. Прячься с умом и, per l'amor di Dio [ради Бога], будь внимательна. Встретишь меня в казармах, за городом к востоку отсюда. Я хочу повидаться там с женой старого друга. — Но ведь туда несколько километров, — воспротивилась Карлотта. — Ты что-нибудь придумаешь, — Эцио шутливо подмигнул. *** Толстяк двигался неспешно, растягивая свои пухлые губы в улыбках прохожим. Карлотта слышала, как его называли «Ваше преосвященство епископ Берньер». Она держалась близко к столпившимся вокруг лавок горожанам, чтобы избежать лишних подозрений. Ей и самой пришлось ответить одной молодой девушке на её восторженное «как чудесен день!», совсем не видя в нём ничего приятного. Солнце то и дело заволакивали тучи, было душно, как перед дождём, но сухая грязь лежала под ногами уже несколько недель, и от жары можно было по-настоящему сбежать только в винные подвалы. Берньер остановился, громко поприветствовал другого священнослужителя и разговорился с ним. Однако он осмотрелся по сторонам, словно ему стыдно за то, что он оказал такую честь. Карлотта быстро отвернулась и протиснулась ещё глубже в толпу. Она старалась держаться дальше от высокого обелиска в центре площади, поэтому пошла за кучкой людей и остановилась у бетонной перегородки, где стояли бочки, на которые она присела, и скучающим взглядом выявила, где Берньер. Отсюда она не могла слышать разговора кардиналов, но второй священник вскоре откланялся, и Берньер продолжил свой путь. К ужасу Карлотты, он направлялся в её сторону. Девушке пришлось снять капюшон, поспешно отойти от бочек и сделать несколько неторопливых шагов вдоль ступеней дома, в другую сторону от улицы, к которой шёл епископ. Возвращаясь к преследованию, Карлотта на время смешалась с людьми, разговаривавшими на бытовые темы. По крайней мере, ей так думалось. Но слова горожанина заставили её задержаться. — Они завели меня в переулок и десять минут били, — жаловался он вполголоса. — Я сказал им, что денег у меня нет. — Женщина и двое мужчин — слушатели — понимающе закивали. — Но они пригрозили, что будут избивать меня ogni giorno [каждый день], пока деньги не появятся. Хороши стражники! На что я буду содержать мастерскую? У Карлотты крепко сжались кулаки, и ей понадобилось усилие воли, чтобы их расслабить: напрасная злоба лишь туманит ясность цели. Она следовала за кардиналом ещё несколько минут, прежде чем он обратил внимание на следующего прохожего; теперь это был солдат. Карлотта наблюдала за ними, праздно стоя у стены. В этот раз епископ с серьёзным видом шептался со своим собеседником, не обнаруживая былой весёлости. В конце разговора солдат понимающе кивнул и, когда расстался с кардиналом, надел на себя обычное угрожающее, презрительное выражение лица. Архитектура давно сменилась, и вместо украшенных цветами карнизов появились побитые стёкла. Епископ зашёл в не слишком подходящее его сану место — таверну. Когда Карлотта попыталась проскользнуть за ним внутрь, то столкнулась с телом, выпадавшим из помещения наружу. Она некоторое время держала его, определяя, может ли этот человек хотя бы стоять, и, когда он обратил свой помутневший взгляд на неё и хотел что-то произнести, оттолкнула его от себя. Войдя, наконец, внутрь, Карлотта отряхнула свою одежду, будто бы это могло помочь, и быстро начала осматривать зал в поисках кардинала Берньера. «Он слишком проворный для своего веса», — подумала Карлотта, не находя его среди посетителей, и впервые за всё время слежки основательно разнервничалась. — Он ведь не мог исчезнуть, — буркнула Карлотта, заказывая самое дешёвое пойло. Она ни в коем случае не собиралась его пить, по крайней мере, не здесь и не сегодня, но вынуждена была иметь при себе кружку, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Очевидно, епископ всё же любил чувствовать дистанцию в обществе, так как Карлотта обнаружила, что он со своим собеседником расположились за приватным столом. В этом и его дружелюбном отношении к нижестоящим чувствовалось двуличие. Пока Карлотта искала стол епископа, ей пришлось услышать разговор двух солдат. До определённого момента она не предавала значения их болтовне. — Этот треклятый старик Арриго Гиорджи совсем из ума выжил! — сказал один, после чего Карлотта насторожила ухо. — Не в смысле помешался, знаешь. Он требует всё больше денег. Выжал из бедняков всё, что мог, а теперь принялся наживаться и на нас. Второй грубо рассмеялся. — Вот как он отремонтировал свой особняк тут, у реки. Когда Карлотта отыскала укрытие Берньера и его собеседника маркитента, военного торговца, то остановилась, прислонившись к ширме с другой стороны. Слышимость была отличной, и она старалась удержать в голове необходимую информацию. Однако неопрятного вида молодой парень помешал ей слушать продолжение разговора, состоявшего из обсуждения мелочей. — Ты даже не пригубила. — Он подошёл к ней, в меру пьяный, глаза его блестели, кружка была пуста только наполовину, но, судя по всему, не первая. — Как же тебя сюда занесло, Карлотта? Мне казалось, уж твой потенциал превосходит любого из учеников маэстро. — Рэниро, — Карлотта была крайне удивлена увидеть его здесь. Она считала, с прошлой жизнью, а значит, и знакомыми, покончено. Рэниро попал к Нино Настаджо немногим позже Карлотты. Он был очень задорным и улыбчивым мальчишкой, а с годами приобретал ещё и юношескую красоту. Больше того, он любил искусство, чутко внимал наставлениям Нино, а тот в свою очередь плохо скрывал своё восхищение им. Нередко Рэниро историями о своём выдающемся отце собирал вокруг себя не только детей из мастерской, но и проходивших мимо маленьких дворян. Карлотта восхищалась им, как была бы без ума на её месте любая девушка. Но только по слухам она знала, что он бежал из Тосканы из родного дома просто потому, что ему там не нравилось. Карлотте слабо верилось, что десятилетний мальчишка сам мог совершить такое путешествие, но от этого восторгалась им не меньше. В кого же он превратился за эти несколько лет после краха Нино? — Я пришла сюда не пить, — отрезала Карлотта. — Я, в общем-то, тоже, — улыбнулся парень и взболтнул жидкость в кружке, — но мои друзья оказались убедительнее. Карлотта посмотрела через его плечо на стол, от которого только что отошёл Рэниро и за которым сидели ещё трое. — Твоя одежда кажется знакомой, — сказал Рэниро. Возможно, пленительная улыбка — единственное, что осталось от него прежнего. — Я бы поболтала con gioia [с радостью], — Карлотта отдала свою кружку проходившей официантке и заглянула к епископу: тот трясся от смеха, — но меня ждут дела, в отличие от… Она резко вдохнула и, опустив голову, поторопилась к двери. *** Казармы располагались на холме Эсквилин, туда вела пыльная петляющая дорога, лежащая в обход крупного озера с высокой башней посередине. В небольшом поселении на возвышенности Карлотте встретился на пути один солдат, наёмник, и поднял руку в знак приветствия, что было крайне удивительным. Может, Карлотта придала бы этому большее значение, если бы не так устала: ей не удалось разыскать повозку, чтобы добраться сюда. Карлотта неловко шлёпала вниз по склону, когда услышала свист у себя за спиной. Как хотелось думать, что это кто-то подзывает свою лошадь! Однако с поворотом головы девушка заметила двух мужчин с повязками на лицах. У одного не доставало нескольких пальцев на руке. Беспалый шёл прямо на Карлотту, второй разбойник скосил влево. Он хищно сгорбился, ожидая лёгкой наживы. — Я предлагаю тебе выбор, — сказал первый; он подходил ближе ленивой походкой. — Ты делаешь то, что скажем мы, и уходишь живой. — Его глаза бегали, видимо, выясняя, может ли кто прийти девушке на помощь. Карлотта медленно повернулась, набрасывая на голову капюшон и вместе с тем оценивая свои шансы уйти, не ввязываясь в неприятности. Местность была открытой, редкие деревья и низкая трава не могли скрывать больше разбойников, кроме стоящих на дороге. Если опуститься ниже, можно найти людей, которые привлекут внимание стражников. К тому же, башня на озере подконтрольна наёмникам, которые лояльны Эцио. Добраться вниз было необходимо. — Я не принимаю никакие условия. — Карлотта старалась звучать спокойно, если не грозно. Она всё ещё не исключала возможность драться самостоятельно, но ускорила свой шаг по направлению к озеру. Боковым зрением она следила, как второй противник идёт в нескольких метрах слева. — Твой, как его там, не обеднеет, если у него забрать одну девку да её кошель, — не унимался беспалый. Карлотте приходилось идти, повернувшись к нему спиной, что ставило её в ещё более невыгодное положение — он мог напасть в любой миг. Кулаки Карлотты сжались, её пробил холодный пот, до спасительной низины оставалось не менее пятидесяти метров. Последняя фраза отвлекла внимание девушки так, что она не заметила, как стремительно на неё бросился разбойник, шедший слева. Он крепко сжал её двумя руками и повалил на землю. Яростно вырываясь, Карлотта катилась с ним вниз по склону, рыча проклятия. Длинные волосы мешали как никогда, застилая редкие проблески света. Отбиваясь ногами, девушка освободила одну руку и вцепилась в лицо обидчику, намериваясь как можно сильнее ударить его об землю, но почва была мягкой, и эти усилия были напрасными, разве что ей удалось сорвать маску. «Ну, вот и добралась до подножия», — промелькнуло у Карлотты, когда на секунду противники замерли, прекратив бесконечное вращение. Свободной рукой она потянулась к сапогу, где был прикреплен складной нож, но то ли она двигалась слишком медленно, то ли разбойник мог видеть со спины, он перехватил её за кисть, вместе с тем хищно улыбаясь. Стиснутая между землёй и телом противника Карлотта выкрикнула: «Bastardo! /ругательство/», когда заметила приближавшегося второго разбойника. — Говорю ведь, тебе не убежать, — произнёс беспалый с улыбкой, которую не скрыла даже повязка на лице. Тяжело сопя, Карлотта тщетно била кулаком по рёбрам и пинала ногой придавившего её противника. — Обещаю, что сохраню твою жиз… Последние слова заглушил разъярённый крик девушки. Резко поднимая голову, она сняла с бедра разбойника большой нож и вогнала острое лезвие ему в спину. Едкий взгляд соперника исказился от неожиданности, спина изогнулась дугой, позволяя Карлотте вдохнуть в полной мере, и девушка выскользнула из-под него. Тяжело дыша, она стала на колени за разбойником, который ослабевшей и непослушной рукой пытался вытащить нож. Беспалый разбойник стоял, замерев. Безусловно, факт первой победы Карлотты не мог не впечатлить. — Я сказала, что не допускаю переговоров, — произнесла она. Внезапная усталость и болезненные синяки на голени заставили её стиснуть зубы. Сосредоточенно она наблюдала за реакцией невредимого разбойника — вряд ли Карлотта выстоит против него. Её рука потянулась к сапогу, где был спрятан её ножик. Как никогда она нуждалась в скрытом клинке, но надевать на простую разведку наручи казалось не с руки. Тут беспалый зашевелился и сделал шаг назад, дёргая головой вверх. В его глазах поубавилось самоуверенного блеска, и он отпустил рукоятку своего ножа на поясе. — Можешь идти, — бросил он, разворачиваясь. Карлотта вынужденно хмыкнула: ему показалось, что ситуация для него невыигрышная и что он, дабы не терять остатков ущемлённой гордости, сам великодушно отпустил девушку невредимой. Хрип поверженного противника не умолкал. Он перекатился набок, спиной к Карлотте, жадно вытаращив глаза на уходящего союзника. — Ты… ты бросаешь меня? — с усилием крикнул он вслед, но не получил ответа. Разум Карлотты пылал желанием убраться подальше, просить о помощи, скрыться от опасностей, но изнутри в районе груди тяжело давило чувство долга. Она подняла руку и положила её на рукоять ножа, застрявшего в рёбрах разбойника. Тот дёрнулся, видимо, от боли. — Оставь, — прошипел он. — Нет. Карлотта выдернула лезвие, разбойник метнулся по земле с криком боли, ещё большее количество крови полилось из раны. Девушке было почти жаль его. Почти. Именно поэтому она сделает то, что должна. Он предпринял попытку подняться, Карлотта придавила его к земле сапогом. — Requiescat in pace, cheffo [1]. Не медля ни секунды, она опустилась вместе с ножом в руке и резко погрузила его в глотку разбойнику. Тот изобразил изумление на лице и раскрыл рот, из которого немедленно потекла красная жидкость. — Мёртв, — первым делом пробормотала Карлотта, поднявшись. Никаких особых чувств, как она предполагала раньше, убийство не вызвало. Небольшое удивление и отвращение — слишком уж неприятен вид его потухающих глаз. Этот человек угрожал её жизни. Если бы она оставила его здесь, с ножом в спине, который сама же и воткнула, он страдал бы до тех пор, пока жалостливый и наблюдательный прохожий не спас его или пока разбойник сам не умер в муках. Поэтому девушка вставила нож в землю, пройдя сквозь такую преграду, как его горло. Карлотта осмотрелась. Бурое пятно крови вскоре впитается в землю и будет выжжено солнцем. Придорожные трупы всегда исчезают по разным причинам. Широкий нож полезен в быту, и какой-нибудь бедняк найдёт ему применение. Жаль, что никто не прошёл здесь несколькими минутами раньше. Codardi [Трýсы].