Tedd Deireadh

Будущий учитель Аденель был явно не слишком доволен девочкой. После проверки способностей потенциальной ученицы, необходимых для зачисления в школу при университете, перво-наперво учитель поинтересовался у Мыслава, обладают ли они достаточной суммой для обучения в школе, так как, по его словам, у них тут не богадельня, они готовят учеников к дальнейшему получению высших знаний. После получения положительного ответа он немного смягчился, но серьёзно заявил, что девочке придется изрядно потрудиться, чтобы соответствовать этой школе, что даже он не даст гарантии, что девочка достигнет необходимого для университета уровня. Аданель сидела на лавочке во дворе университета неподалеку от здания, где располагалась школа, и с интересом разглядывала снующих туда-сюда обитателей. Она была настолько очарована этим местом, что заметила деда только после того, как тот положил ей руку на плечо. – Что он сказал? – Аданель от волнения затаила дыхание, в груди трепетала запертая в клетке птичка. – Он сказал, что если ты проявишь упорство и усердие, то обязательно попадешь на обучение в университет, – Мыслав улыбнулся самой широкой и искренней улыбкой, на которую только был способен. – Главное – слушай учителя и верь в себя. Аданель выдохнула с облегчением, впервые в жизни в её душе зажглась слабая уверенность, что она сможет достичь чего-то стоящего. Конечно, трудности на пути её пугали, но готовность испытать себя нарастала с каждой минутой. Первое разочарование случилось спустя день, когда дед засобирался отбыть обратно во Флотзам. Девочка сразу потеряла всякую уверенность в своих силах, ведь теперь ей нельзя рассчитывать ни на кого, кроме себя. Ни бабка Ганя, ни её двое сыновей, Милош и Колек, не посещали школ, грамоте и счету были обучены ровно настолько, насколько необходимо для того, чтобы в торговой лавке не обсчитали. На следующее утро вся семья стояла и прощалась с дедом на пороге дома. Милош и Колек запрягали лошадь, баба Ганя обнимала брата и ревела в три ручья. Спустя какое-то время Ганя оторвалась от брата, чтобы высморкаться в заранее приготовленный платочек. У Мыслава, наконец, появилась возможность обнять Аданель и дать ей последние наставления. – Девочка моя, не грусти. У тебя всё получится. Всё, чего ты боишься сейчас, спустя время покажется ерундой. Не забывай, что ты должна постараться, но и о веселье тоже не забывай. Найди друзей, в которых будешь уверена, ну уж и ты их не подводи. Прощай, милая внученька, надеюсь, свидимся ещё. Где-то в глубине сознания девочки шевельнулась противная мысль, что больше она деда не увидит. Ей оставалось только смотреть на удаляющуюся одинокую фигуру и стараться не заплакать от тоски. После отъезда Мыслава Аданель начала готовиться к предстоящему обучению. Милош собрался вести девочку на рынок за всем необходимым. Баба Ганя одобрила идею, потроша рыбу на лавочке во дворе дома. А спустя несколько секунд смачно треснула себя по лбу, да так, что на нем остался отпечаток от рыбной требухи. Не обращая на это никакого внимания, вытирая руки об передник, баба Ганя метнулась в свою комнату и вынесла для девочки чепец. – Ну-ка, надень. Не хватало еще, чтоб ушки твои кто увидел. Мало ли чего, дурных нынче расплодилось, как утопцев на болотах. Нам повезло, что лицо у тебя вылитое человечье. Аданель надела чепец, хоть и была слегка обижена на бабку. – Не обижайся на неё, она не имела ввиду ничего плохого, – сказал Милош после того, как они с девочкой вышли из дома. – Времена неспокойные, лучше перестраховаться. Но ты не бойся. Я в обиду тебя не дам. Аданель улыбнулась подмигнувшему ей Милошу. Действительно, с ним вступать в драку опасно. Один его вид наводил страх на всю окрестность. Детина в два метра ростом и кулаками, размером с кувалду выглядел поистине внушительно. Во всех местных тавернах, где устраивали бои, он был постоянным участником действ. Тем и зарабатывал, чем откровенно бесил свою мать. Она считала, что занятие это – пустая трата времени. «Лучше бы дело себе толковое нашел, как Колек. Весь в отца-покойника, окаянный» – любила повторять Ганя. Не смотря на внушительные размеры и устрашающий вид, старший сын бабы Гани был на редкость добродушным и простым. Нередко его добротой откровенно пользовались соседи. Колек же был высок, но худ. Зарабатывал тем, что ловил рыбу и продавал её местным торговцам. Колек, в отличие от брата, был остер на язык и проницателен. Он как мог отваживал наглых соседей от Милоша, пытался растолковать брату, что не все заслуживают доброты и помощи, но всегда терпел неудачу. Нередко он подтрунивал над домочадцами, но никогда не перегибал палку, давал дельные советы и всегда мог рассмешить кого угодно. Понемногу Аданель привыкла к своим новым родственникам и полюбила их. Стала помогать Гане по хозяйству, ходила с Колеком на рыбалку, а иногда вечерами ей удавалось улизнуть из-под бабкиного носа, чтобы посмотреть, как дерется Милош. Так, мало-помалу, подошло время приступать к учёбе. Аданель было трудно поспевать за объяснениями учителя, а повторять он не любил, считая, что если ученик не способен усвоить материал с первого раза, то это негодный ученик. Грамота и счёт – основы всех основ, и если уж такой элементарной вещи они не понимают, то не достойны обучаться в таком заведении. Через месяц таких мытарств девочка окончательно отчаялась, но старательно делала вид что понимает, и с умным видом смотрела в книгу. Единственное что хорошо давалось Аданель – естествознание. Многое она знала от матери и из жизни в лесу. Живя подобным образом, хочешь не хочешь – придётся многое знать. Конечно, девочка прекрасно осознавала свое положение. Мысль о том, что вскоре учителю станет ясно, что она не способна воспринимать знания, которые он давал, не давала покоя. Её голова была занята решением этой проблемы до одного случая, значительно изменившего её жизнь. После занятий Аданель плелась вдоль стены здания школы, намереваясь прямиком через кусты попасть в маленький одинокий скверик, где она могла спокойно и вдумчиво пытаться читать. Получалось у неё не ахти как, некоторые слова не давались совершенно, но девочка не отступала. Каждый день после школы она сидела и занималась по несколько часов, пока солнце не начинало садиться. Еще на подходе к кустам, через которые она обычно пролезала, её внимание привлек шум. Осторожно выглядывая в сквер через кусты, она увидела, как трое мальчишек чуть постарше неё кидают друг другу сумку по очереди, а четвёртый, кудрявый светловолосый парнишка, пытался её отнять. Всё это сопровождалось смехом троих мальчишек и язвительными комментариями в сторону четвёртого. Далее события приняли совсем плохой оборот. Видимо, игра в собачку наскучила парням, и они принялись толкать уже самого хозяина сумки. Самый высокий из них схватил кудрявого за грудки рубахи одной рукой, а другую начал заносить для удара. Аданель запаниковала окончательно, нельзя вот так оставлять это. Она должна что-то сделать, но что? Не выскочит же она на этих троих, что она сможет сделать? Если она не могла напугать их сама, то напугать их может кто-то. Или надо пойти на обман. «Стража сюда идет!» – закричала девочка что есть мочи, надеясь на эффект неожиданности. На удивление, блеф сработал, высоченный бросил кудрявого паренька и вместе со своими подельниками дали стрекача, да такого, что трава с землёй летела из-под их сапог. Аданель хотела было развернуться и уйти, но что-то её остановило. Желание убедиться, что со смешным кудрявым пареньком всё в порядке и он не пострадал, наконец, пересилило её стеснение. Когда последний из нападавших скрылся, Аданель тихонько выползла из куста и осторожным шагом направилась к мальчику. Он не замечал её, увлеченно собирая в сумку вывалившиеся ученические принадлежности, пока перед его носом не возникла протянутая рука девочки с пером в руке. Мальчик поднял на неё карие глаза и удивленно уставился. – П-привет, меня зовут Аданель. Надеюсь, ты не против моей помощи, – дрожащим голосом произнесла девочка. – Здравствуй, спасибо, – мальчик забрал перо, он был явно смущен и расстроен. – Это ведь ты их испугала? Аданель коротко кивнула. – Давай-ка быстро отсюда уберемся, пока они не поняли, что их надули, – затараторил мальчик, и тут же быстро добавил: – Меня зовут Леслав, спасибо тебе. Лешек оказался весёлым и славным пареньком, они с Аданель быстро нашли общий язык в тот же день. Оказалось, что мальчик – сын нильфгаардского дворянина, служившего послом при дворе Радовида V . Мать его настаивала на индивидуальном посещении сыном одного профессора с кафедры Права, на которую, конечно же, по мнению матери, Лешек непременно должен поступить. И теперь, получив отличное начальное образование дома с помощью нанятых учителей, как делают обычно все богатые дворяне, мать заставила его посещать профессора, чтобы, по её мнению, «блестяще поступить в университет, не уронив престиж семьи». Лешеку все это, как водится, не нравилось, но отец во всем слушался свою жену и поддержал её решение. – А за что тебя обижали те мальчишки? – спросила Аданель. – Ерунда, - махнул рукой Лешек. – Я тому высокому навоза натолкал в сапоги, а он как-то узнал, что это был я. В следующий раз буду осторожнее. – То есть, тебя за дело били? – удивилась девочка. – Может и за дело, да только вот этот кренделек девчонкам юбки задирает и у младших деньги отбирает, а я, как это говорится, вношу равновесие, – Лешек засмеялся так заразительно, что Аданель не смогла сдержать смех. Они гуляли до самых сумерек и болтали обо всем. Девочка решила, что он был с ней искренен, а значит и о ней и её происхождении он тоже должен знать. Она рассказала, откуда она приехала, где жила, кто её мать и кем был отец, как получилось, что она смогла попасть на обучение сюда и какие трудности у неё возникли. Некоторое время после её рассказа они шли молча. Девочка уже подумала, что была слишком откровенна и напугала его, но Лешек вдруг спросил, немного смущаясь, не могла бы она показать ему уши. Аданель удивилась просьбе, но не нашла в этом ничего предосудительного, посмотрела по сторонам, убедившись, что рядом никого нет, и отодвинула чепец чтобы ухо немного выглянуло. – И правда, эльфийское! – обрадовался мальчик, – А ты мне нравишься, не трусиха совсем и не врушка. Так и быть, помогу тебе с учебой. Я слышал, что этот ваш нудный учитель совершенно не умеет подавать материал, на его уроках немудрено отупеть от безысходности. Аданель просияла, наконец-то в этом мире она могла надеяться на помощь. Так незаметно они подошли к дому Аданель, там распрощались. Бабка Ганя весь вечер донимала Аданель расспросами, что за мальчик провожал её, а когда девочка рассказала ей – охнула, запричитала, что негоже простой девке водить дружбы с дворянами, на что Колек рассмеялся и сказал: «Чего ты раскудахталась, девка вон дворян хомутает с детства, далеко пойдет, не пропадёт». И убеждать их в чём-либо ещё было бесполезно, Аданель просто отправилась спать. Лешек и правда выполнял своё обещание, он каждый день занимался с Аданель. Дела были настолько успешны, что успеваемость выросла, а учитель перестал смотреть на девочку как на отсталую, даже иногда хвалил. Такой прогресс учитель, конечно же, приписывал своему педагогическому мастерству, которому не забывал петь оды каждый урок. Аданель, в свою очередь, была очень благодарна своему другу и хотела отблагодарить его. Лешек продолжал прятаться от преследовавших его ребят, которые теперь искали его с удвоенной силой, ведь парень не прекращал вносить «равновесие» в этот мир. На сей раз это были кнопки на стуле, дохлая мышь в сумке и червяки в сапогах. Девочка знала, что мать Лешека ненавидела оружие и любой вид насилия, поэтому запретила сыну учиться фехтовать и тем более драться. Аданель предложила поучиться Лешеку драться у своего дяди и кулачного бойца по совместительству. Тот с радостью согласился, а уж Милош просиял от счастья от перспективы быть учителем у дворянского отпрыска. С тех пор, как в жизни девочки появилась настоящая дружба, она приобрела совершенно другой оттенок. Аданель больше не чувствовала себя одинокой и неуверенной. Теперь ей было, с кем поделиться горем и радостью, на кого она могла всегда положиться и предложить помощь. Время беспощадно завертелось и приближало их жизнь к новому, одному из самых важных этапов их жизни – поступлению в университет.