Tedd Deireadh

– Все же у тебя чудесный конь! – весело сказала Аданель ведьмаку, подкидывая в огонь очередную ветку, – Если бы не он, я бы себе все ноги стоптала. Уже почти неделю, как ведьмак с полуэльфийкой направлялись в сторону Флотзама. Все это время, не смотря на опасения подозрительной Агнешки, Эскель вел себя дружелюбно и галантно. Девушка быстро почувствовала себя с ним в безопасности и начала по-приятельски общаться. – Конечно замечательный, вот только вместо тебя ноги стаптываю я, – усмехнулся ведьмак, – Забавная история с Васильком вышла, я как-то спас одного дворянина, решил воспользоваться Правом Неожиданности. Да вот только жена в его отсутствие ребенка не рожала, а вот кобыла ожеребилась. Так я получил отличного компаньона в своих путешествиях. Аданель сжала в руке палку, которой помешивала угли в костре. Ладони девушки стали влажными, в голове снова возник так тщательно глубоко в сознании спрятанный образ Гинваэль. Аданель решила, что достаточно бегать от прошлого, в конце концов, ей придется столкнуться с этим вопросом рано или поздно. А лучше знать, с чем конкретно имеешь дело. Она с осторожностью попросила: – Эскель, расскажи мне про это Право Неожиданности, – прервала полуэльфийка ведьмака, а через миг поняла, что поступила грубовато и добавила, виновато улыбнувшись, – Пожалуйста. – Тебе мама в детстве сказок не читала что ли? – поинтересовался Эскель. – Отчего же? Конечно читала! И меня научить пыталась, но учитель из нее был никудышный, потому читать меня научили только в школе при университете. Хотя, может быть, всё дело в розгах, которыми нас наказывали, когда мы, по мнению учителя, старались недостаточно. Он любил говорить: «Не доходит через голову, дойдет через одно место». Видимо, мне надо было через это самое место. – Самокритично, – улыбнулся ведьмак, ковырявший золу в поисках печеной картошки, – Почему тебя это так заинтересовало? Девушка вспоминала, как после случившегося в её хижине в лесу, она зашла за дом и неслышно села под окном, слушая, как Седрик рассказывает матери про госпожу Гинваэль, про то, что Аданель по Праву Неожиданности принадлежит эльфийке. – Просто интересно, – пожала плечами девушка, стараясь придать голосу максимальную нейтральность. – Ты ведь знаешь детскую песенку про злого ведьмака с мешком? – Думаю, каждая мать пела её своему ребенку, эдакий способ манипулировать детскими страхами. «Не ходи далеко – утащит ведьмак, – девушка сдвинула брови и надула губы в шутливо-серьезной гримасе, – слушайся меня, иначе придет ведьмак и съест тебя» и прочие родительские пугалки. Ведьмак, наконец, выковырял картошку из золы и стал торопливо бросать её из руки в руку, остужая. – Какую версию этой песенки ты знаешь? Спой мне. Ну ладно тебе, не куксись, здесь кроме нас только комары, а я люблю девичьи звонкие голоса. Аданель засмеялась. Отчего-то с ведьмаком общаться было не сложнее, чем с Лешеком. Аданель никогда не понимала девиц, которые жеманничали перед мужчинами. Ей казалось это глупым. И она даже говорила об этом с Агнешкой, на что та выразила мысль, что Аданель просто не встретила того, кто запал бы ей в душу, занял бы все мысли. И когда это случится, мол, девушка обязательно будет вести себя как последняя дура. – Ты сам напросился, так что не проси меня замолкнуть, – девушка выпрямилась и затянула жуткую песню её детства: Дверь закрой на засов. В лунный час не видно снов. Бродит ведьмак в тени под сосной, Хочет тебя утащить за собой. Желтым глаза блестят в свете луны. Кишками, костями сумки полны. Тебя он посадит в свой мешок, Будешь кричать – пропадет голосок. Захочешь бежать – он тебя найдет И вместе с костями всего сожрет. Ведьмак засунул картофелину в рот, освобождая руки и смачно похлопал девушке. – Не дурно, – констатировал ведьмак, жуя картофелину и вытаскивая из золы следующую, – Про мешки с костями и кишками я ещё не слышал. Аданель сделала шутливый реверанс и стянула с головы чепец, который купила в одной из деревень, мимо которых они проходили, и вытянула вперед, как делали все артисты после выступления. Ведьмак кинул девушке в чепец картофелину, которую только что вынул. – Ну спасибо, – буркнула Аданель, и потянулась за картофелиной, – А повкуснее у тебя ничего не нашлось за мои старания? Ай, горячая! – Какой голос, такая и плата, – улыбнулся ведьмак, но сразу же сжалился над девушкой и протянул ей медовую лепешку. – Вот ведь привередливый, я, к твоему сведению, на медика училась, а не на певичку, – в голосе Аданель слышалось пренебрежение, которое не ускользнуло от ведьмака. – Каждая профессия нужна, не задирай нос только потому, что ты считаешь себя полезнее другого. Хороший лекарь очень ценен, но сможет ли он прогнать душевные муки, успокоить сердце? Хороший бард способен придать отчаявшемуся человеку мужество и направить его вперед. Слово имеет большую силу, и барды в этом мастера. Ну что ты на меня так смотришь? Аданель никогда не думала о бардах с такой стороны. Да и не хотела задумываться. Для неё они все были повесами и балагурами, распевающими похабные песни под громкий гогот пьяного мужичья в таверне и затягивающие нудные любовные романсы под вздохи раскрасневшихся от вина деушек, жадно пожирающих глазами исполнителя. А девушкам-бардам, наверное, просто хотелось мужского внимания и поклонников. – Я постараюсь больше не высказываться грубо в отношении других, но мнение я свое изменю, встретив достойных представителей этой профессии. А теперь, пожалуйста, давай поговорим о Праве Неожиданности. – Не проверишь – не поверишь, значит? Тоже вполне себе подход, – ведьмак вздохнул, потянулся и начал рассказ, – Любое существо, будь то человек, эльф или ведьмак за свою помощь имеют право попросить то, что принявший помощь встретит на пороге его дома, или же то, что не ожидает увидеть у себя дома, или то, что уже имеет, но о чем не знает. В очень редких случаях этой неожиданностью становится ребенок, рожденный в отсутствие принявшего помощь. Считается, что такой ребенок родился под сенью Предназначения. Песни возникают не просто так, действительно, ведьмаки забирали мальчиков у родителей по Праву Неожиданности, такие мальчики чаще выживали при испытаниях травами и впоследствии становились ведьмаками. – И ничего уже изменить нельзя, если дитя было обещано? – тихо спросила Аданель. – Подтвердить клятву может только сам ребенок. Если он согласен – значит это и есть его Предназначение. Аданель почувствовала, как по спине скатилась крупная капля пота, хотя вечер не был жарким. Она вспомнила, как произносила слова согласия на условия Гинваэль, держа безжизненную руку матери. Гопожа подарила матери свою жизнь, и просила от неё того же – подарить жизнь. Девочка прекрасно это поняла, и согласилась. И вот сейчас до неё дошел весь ужас происходящего. Неужели её жизнь не принадлежит ей? Собравшись с духом, девушка нашла в себе силы продолжить разговор. – А если вдруг тот, кому ребенок обещан умрёт? Предназначение отменится? – Тут все дело в том, как этот умерший просил. Слова имеют большое значение. Можно попросить хоть для двоюродного племянника пятиюродной бабки. В теории. Но ни разу я не видел, чтобы просили для кого-то другого. Кому ты обещана? – С чего ты решил…– голос девушки предательски пропал, и она прошептала эти слова. – Твое сердце стучит быстро и громко, ты вспотела, я чувствую, как ты дрожишь, я слышу твое порывистое дыхание, хоть ты и пытаешься сделать вид, что все в порядке. Я в школе не учился, но два плюс два сложить умею. Перед костром повисла тишина, только сверчки, треск костра и далекое уханье совы разбавляло давящую тишину. Аданель впервые решилась сказать кому-то вслух о том, что произошло в её детстве. О тех воспоминаниях, которые пугали её, которые она так тщательно пыталась забыть. – Её звали Гинваэль, она была эльфской чародейкой. Мой отец просил её об услуге, а взамен она просила то, что у него уже есть, но о чем он не знает. Он умер, так и не узнав, что у него родилась я. А потом Гинваэль пришла к нам в дом и предложила мне продлить жизнь матери, отдав остатки своей жизни ей, если я соглашусь отплатить ей тем же – вернуть к жизни того, кто ей очень дорог, когда придет время. Я согласилась. – Свой путь выбираешь ты сама, Предназначение тебя подталкивает. Но это не обязательно, что ты сделаешь то, что от тебя хотели. Но рано или поздно ты с этим столкнешься, и всё зависит уже от тебя. – Спасибо тебе, – улыбнулась девушка, почувствовав, как снова обретает власть над собственной жизнью. Ведьмак был прав – слова действительно имеют большую силу. Остро заточенный скальпель блестит в свете солнца. Руки прижимают его к плоти. Немного надави – вот уже нож вгрызается в кожу легко, словно в масло, и вот он уже выпускает рубиновую кровь из тела, она капает на землю, стекая большими каплями по надрезанному бедру. У девушки мало времени, ведьмак не одобрит этого. Да любой бы посчитал это безумием – резать собственную плоть. Практика. Пробовать зашивать по-разному, смотреть как швы заживают, какой шов лучше и удобнее. Какие настойки помогают быстрее затянуться ране, какие порошки помогают остановить кровь, каким бальзамом лучше помазать, чтобы унять боль. Все это со стороны сумасшествие стало неотъемлемой частью путешествия девушки. Каждый раз, как ведьмак отлучался, девушка дела неглубокие надрезы на своем теле, обрабатывала раны и зашивала. Используя обе руки, потом только правую, зашивая раны на левой, а затем и левую, зашивая раны на правой. На ком еще ей практиковаться, кроме как на себе? На мертвых животных не увидишь, как раны заживают. Из них не сочится кровь, им уже не больно. Но сегодняшний порез оказался глубже. Шрам будет большим. Девушка забыла учесть, что вчера наточила скальпель и сегодня он особенно острый. Ну ничего, просто будет дольше заживать. Одной рукой полуэльфийка приложила к бедру платок, пытаясь унять кровь, а другой потянулась к баночке с заранее приготовленным порошком вербены, которая помогает остановить кровотечение. Порез глубокий, не стоит рисковать и пробовать еще не испытанные порошки. Девушка пообещала сама себе, что в следующий раз будет осторожнее, она сделает надрез меньше, не опасный для нее и попробует другие травы, нужно искать что-то еще. Порошок легонько пощипывал рану, кровь начала замедляться. Девушка промокнула разрез чистой тряпицей от излишков крови и принялась зашивать. Прокол, боль, нить достаточно толстая, неприятное чувство, когда она проходит сквозь кожу. Нужно немного потерпеть. Когда Аданель делала это впервые, ее руки тряслись, и к горлу подступала тошнота. Но сейчас это было уже привычно. Девушка расправилась со швом, и нанесла на него мазь из ласточкиной травы на основе собачьего жира, затем перевязала чистым бинтом. Когда она уже завязывала узел, до её ушей донесся звук копыт, затем ржание. Глухой удар и стон заставил девушку подорваться с места. Звук доносился со стороны дороги, которая была всего в тридцати шагах от их костра. Не смотря на легкую боль в ноге, девушка почти бежала, прихрамывая. На дороге в пыли лежал мужчина, держась за лодыжку. Девушка слышала, как конь с топотом удалялся всё дальше. – Вы в порядке? – девушка присела рядом с мужчиной. – Позвольте я посмторю. Мужчина кивнул и убрал руку от лодыжки. Девушка осторожно стянула с мужчины высокий до колена кожаный сапог под болезненный вздох неожиданного пациента. Лодыжка припухла и на коже виднелись кровоподтеки. Аданель попросила попробовать подвигать ступней. Мужчина со стоном выполнил просьбу. – Это ушиб. Здесь недалеко мы со спутником остановились на привал. У меня есть лекарства, я врач. Давайте, обопритесь на меня, я помогу вам дойти. – Вы меня приглашаете? – мужчина улыбнулся и по-доброму посмотрел на девушку. – Да… приглашаю, – вопрос показался девушке странным. Полуэльфийка помогла мужчине подняться на здоровую ногу и положила его руку себе на плечи. «Хромой хромого тащит», – девушка улыбнулась собственной мысли. Спустя 10 минут они с грехом пополам добрались до не так давно разбитой стоянки. Пострадавшего она усадила на пень, а сама принялась копаться в своей сумке. «Лунная крошка и капля слизи василиска дадут холод, – не зря Аданель прилежно учила свои записи, и как хорошо, что Лешек тоже проходил занятия по медицинской Алхимии и собирал её сумку, прекрасно понимая, что должно быть в загашнике у лекаря. – Маковое молоко притупит боль, компресс из волчьего алоэ снимет отёк…». Пока Аданель занималась своим делом, ей удалось поближе рассмотреть мужчину. Ему было около сорока, коротко стриженый почти на лысо с добрым лицом. Только его темные глаза показались Аданель пугающими, они смотрели словно в душу, жадно и обжигающе. Несмотря на боль, рот мужчины напрягся в улыбке, с которой он смотрел на девушку. – Ты очень добрая девушка, спасибо тебе за помощь, – поблагодарил путник Аданель. – Наверняка ты очень талантливый молодой лекарь, так что же ты забыла на этой богом забытой дороге? Слова мужчины обрадовали девушку. Было приятно о себе услышать похвалу. – Я иду в родной город. Для меня там найдется работа, – смущенно улыбнулась полуэльфийка. – Но место ли тебе маленьком Флотзаме, в этой грязи, среди черни и полудохлых эльфов, скачущих по лесам? Ведь тебя не примут не люди, ни эльфы. Ты чужая и тем и другим, – мужчина продолжал не моргая смотреть на девушку и улыбаться. – Кто вы такой? – девушка ошарашено смотрела на мужчину, не понимая, откуда он узнал про нее такие подробности. Сама того не осознавая, девушка пятилась от него пока не уперлась спиной в дерево. – Меня называют по-разному. В народе меня зовут Стеклянным Человеком или Господин Зеркало, я предпочитаю имя Гюнтер. Стеклянный человек? Тот, кто исполнит самое заветное твоё желание, но взамен забирает душу. Ещё одна детская страшилка, но Аданель не была уверена, что это всего лишь чьи-то вымыслы. Уже нет. – Ты ведь сама знаешь, что такой, как ты, место в королевском дворце в качестве главного лекаря. Ты ведь хочешь быть впереди, совершать открытия, чтобы твоим именем пользовались в научных кругах как авторитетным, – Гюнтер не спрашивал, он утверждал, вытаскивая из глубины самые тщеславные мечты Аданель, которых она стыдилась. Гюнтер встал с пенька и медленно, совершенно не хромая пошел в сторону девушки, продолжая вещать, – Я сделаю тебя первой, заставлю их признать тебя и твое происхождение, заставлю головы склониться перед тобой в почтительном поклоне. Тебя захотят к себе все короли, каждый институт будет жаждать заполучить тебя хотя бы на одну лекцию, а ученики будут жадно смотреть тебе в рот, впитывая каждое твое слово. – Что же ты хочешь получить взамен этого? – девушка заворожено смотрела куда-то в пространство, а перед глазами проносились образы того, о чём говорил Стеклянный Человек. – Ты получишь это почти даром. Единственное условие – развернись и иди обратно. Ты не должна вернуться во Флотзам. «Всего-то? – предательский голосок запищал в голове девушки, – это такая малость, кому нужна эта дыра? Ты столько всего можешь сделать! Твоё имя войдет в историю!» – К чему тогда был этот цирк с ногой? – девушка любыми способами пыталась вернуть голос рассудка, но картина была слишком заманчива. – Твой спутник, отлучившись, повесил вокруг вашей стоянки амулеты неприступности. Я не мог сюда придти, пока меня не пригласит один из вас. – Почему именно я, почему я не должна идти во Флотзам? – не унималась девушка. Такая желанная картинка начала бледнеть, разум девушки постепенно прояснялся, назойливые голоса приглушились. – Скажем так, тебя впутали в игру и хотят использовать и выкинуть как пешку. Мне жаль тебя, вот я и пришел. Соглашайся, я никогда не нарушаю договора. И тебе никогда не придется больше ставить эксперименты на себе, – лучезарно улыбнулся Гюнтер, – желающих тебе помочь в этом вопросе будет предостаточно! Девушка вспомнила свою наставницу, и точно знала, что бы та на это сказала. Именно в этот момент с губ полуэльфийки стали срываться слова, которые она произносила бы перед всей Академией через несколько месяцев, если бы не случилось того, что случилось. – Клянусь использовать свои знания и умения во благо. Клянусь идти туда, где больше всего нужна и помогать тем, кто в этом нуждается, не взирая на их статус и происхождение. Клянусь существовать не во имя славы и признания, но во имя торжества жизни над смертью! – Ты горько пожалеешь об этом, – прошипел Господин Зеркало, и тут же исчез, словно его здесь и не было, оставив ошарашенную девушку, вжимающуюся в дерево, словно хотела стать с ним единым. «Я чуть не продалась! Я была готова, я ужасный человек, – пронеслось в голове девушки, – И тем не менее, я победила. Но сулит ли мне эта победа что-то хорошее?» Рядом затрещали ветки, из-за куста вышел ведьмак с тремя заячьими тушками. Аданель увидела Эскеля и обрадовалась несказанно, и от переизбытка эмоций бросилась ведьмаку на шею и сильно обняла, шепча слова облегчения от того, что он, наконец, вернулся. Ведьмак немного опешил, но, воспользовавшись случаем, приобнял полуэльфийку и улыбнувшись сказал: – Если бы я знал, что ты НАСТОЛЬКО голодная, я бы за третьим зайцем не гонялся. Аданель отпрянула от Эскеля, звонко рассмеялась и, пританцовывая, направилась разжигать костер для предстоящей трапезы, оставив ведьмака почесывать затылок в одиночестве.