Tedd Deireadh

– Дальше река, пересечем её и там час пути до деревни. Пойдем в корчму, ты уже, наверное, соскучилась по нормальной постели, – ведьмак вёл под уздцы Василька, на котором ёрзала Аданель. Грех было жаловаться, ведь девушка шла не пешком, но седло у ведьмака было жестким, и через некоторое время у полуэльфийки начал болеть копчик, отчего она пыталась принять разнообразные положения в седле, чем неизменно веселила Эскеля. – Намекаешь на то, что я изнеженная? – вскинула бровь девушка и изобразила на лице оскорбление. – Не намекаю, но твоя прелестная попа давно должна была привыкнуть к путешествию в седле. А ты всё места себе найти не можешь. – Всё-то ты знаешь, – буркнула девушка и принялась копаться в седельной сумке в поисках съестного. – Я наблюдательный, – улыбнулся Эскель и протянул девушке три желтых диких яблочка. – Спасибо, – Аданель смутилась и покраснела от слов Эскеля. Он только что сказал, что наблюдает за ней? Это смущало девушку ровно настолько, насколько ей было приятно от этой мысли. Если подумать, ведьмак всегда был обходительным с девушкой, начиная с самого их знакомства. Сначала полуэльфийка оправдывала это тем, что она его наниматель и посулила ему золото. Но потом ей подумалось, что ведь он совершенно не обязан был добывать для неё еду, волноваться о том, как бы она не стерла свои ноги в долгом переходе, переживать за её удобство. Аданель всегда ехала на Васильке, в независимости от того, насколько сильно устал ведьмак, он никогда не выказывал даже попытки сесть на коня вдвоем. То ли он не хотел перегружать Василька, то ли смущать девушку плотной близостью тел в таком положении. Чтобы облегчить себе ношу, Эскель нёс только железный меч на себе. Остальной ведьмачий скарб – серебряный меч, зелья, бомбы и настойки, и даже арбалет – приладили на Василька. «Неужели он это делает, потому что я, возможно, ему нравлюсь? Эти яблоки он сорвал специально для меня? Это, надо признать очень…– девушка увидела, как ведьмак принялся кормить яблоками Василька на ходу, и немного поникла, – так, проехали». Конь остановился и нервно фыркнул, переминаясь с копыта на копыто. Ведьмак напрягся и прислушался. Аданель спустилась с коня и встала за спиной Эскеля, но тот резко развернулся, схватил её за талию и водрузил обратно. –Доберись до реки и пересеки её. Жди меня на той стороне, – сказал Эскель, всё ещё держа руки на талии девушки и заглядывая ей в глаза. –Что происходит? – Аданель начало мелко трясти, что наверняка не могло укрыться от ведьмака – руки его были на прежнем месте. Вместо ответа ведьмак резко всучил девушке поводья, пробормотал заклинание, провел правой рукой возле уха Василька и тот резко галопом устремился прочь от Эскеля. Прежде чем высокая фигура ведьмака скрылась за деревьями, Аданель успела увидеть, как он выхватил меч и в ту же секунду из кустов за его спиной в прыжке показался огромный волк. Понадобилось лишь мгновение для того, чтобы ведьмак сделал шаг в сторону и в развороте отсек волчью голову. Та даже не успела приземлиться на землю, а ведьмак уже заносил меч для нового удара в пируэте. Аданель была восхищена грацией этих движений. Через секунду деревья окончательно скрыли от полуэльфийки смертоносный танец ведьмака. Волки то и дело пробегали мимо девушки в том направлении, где она оставила Эскеля, но по какой-то странной причине ни один из них не попытался напасть на всадницу, игнорируя её и Василька. Конь через несколько минут перешёл с галопа на рысь. Аданель больше не видела волков, оставалось только молиться, чтобы их было не слишком много для одного ведьмака. Полуэльфийка понимала, зачем он отправил её вперед – она попросту мешала ему, пришлось бы ещё думать, как защитить девушку и при этом не порубить её в капусту. За ближайшими деревьями Аданель уловила движение и присмотрелась. Мимо девушки в ту же самую сторону, что и волки, медленно плыло ужасное существо – высокое нечто с оленьим черепом вместо головы, увенчанным ветвистыми рогами. Существо словно было собрано из старых стволов деревьев, кое-где его кожа-кора была покрыта мхом. Огромные руки-корни свисали почти до земли, из его спины торчали ветки, украшенные человеческими черепами. Оно шло за ведьмаком, точно так же игнорируя Аданель. Мурашки пробежали по спине девушки. Ведьмачий серебряный меч и снадобья были у полуэльфийки. Сможет ли справиться без этого ведьмак с такой махиной, Аданель не знала. Страх за ведьмака заставил её со всей дури натянуть поводя и попытаться повернуть Василька обратно, но тот мотнул головой и проигнорировав требование девушки, снова пустился в галоп в направлении, заданном Эскелем, чуть не уронив всадницу. «Проклятье! Заклинание ещё работает! – девушка в отчаянии пыталась снова натянуть поводья – бесполезно. Конь нёсся по тропинке вперед, словно ошпаренный, неся наездницу прочь от ужасного монстра. – Что же мне теперь делать?» В следующую секунду случилось то, что Аданель никак не могла ожидать – деревья резко кончились, как и земля под копытами коня. Девушка в ужасе осознала, что её оторвало от седла, а в следующую секунду под дикое ржание коня вода поглотила беглецов. Удар о воду пришелся на живот, был неприятным и неожиданным, он выбил воздух из легких девушки, заставил её растеряться. Аданель окружали многочисленные мелкие пузырьки воздуха. Они бежали вверх, подсказывая растерявшейся девушке направление. Подняв глаза она увидела сквозь толщу воды тусклое солнце и направилась к поверхности. Вдох глубокий, такой шумный. Вода везде. В носу, во рту. Стекает тонкими струйками с волос прямо на лицо, заслоняя глаза. В следующую секунду из-под воды показалась голова коня. С громким фырканьем он принялся грести копытами и довольно быстро поплыл. Аданель ухватилась за поводья, и конь понес её на противоположный берег. Сапоги сброшены на песок, платье неприятно облепило тело, даря ему волну дрожи при дуновении ветра, не смотря на теплую погоду. Аданель сидела на песке и старательно выжимала подол платья, то и дело поглядывая на противоположный берег в надежде увидеть там ведьмака. Василек поблизости пощипывал траву, расседланный и полностью развьюченный. Рядом с собой на песке девушка разложила то, что еще можно было спасти – ведьмачий меч был вытерт насухо и лезвие смазано маслом. Спусковой механизм арбалета был не без труда взведен, а болт на всякий случай девушка поместила в ложе. Масла и ведьмачьи эликсиры не пострадали благодаря плотной крышке бутылочек, чего нельзя сказать о порошках и мазях девушки. Те просто пришли в негодность от контакта с водой, как, впрочем, и вся снедь. Девушка тщательно вытерла от воды все лекарские атрибуты и разложила их рядом с ведьмачьим мечем. Сильнее всего пострадали рукописи полуэльфийки. Чернила растеклись, а страницы склеились между собой. Но если всматриваться, написанное можно было разобрать, и полуэльфийка запоздало подумала, что решение не экономить на чернилах очень даже правильное. Сколько просидела Аданель на песке возле воды, вглядываясь в противоположный берег – она не знала, но с каждой минутой паника всё больше захватывала девушку. Сознание полуэльфийки подкидывало хозяйке живописные картины бледного полу съеденного ведьмака, лежащего в луже собственной крови, с кишками, стелящимися по траве из распоротого живота, влажно поблёскивающими на солнце. «Это всё моя вина! – девушка обняла колени и неосознанно начал раскачиваться в отчаянной попытке не зареветь в голос. – Если бы я не была такой изнеженной, мы бы могли меняться с Эскелем, и ему не пришлось бы снимать часть снаряжения. В конце концов, я могла бы предложить вместе сесть на коня, не облезла бы, и всё равно, что бы он там подумал обо мне. А сейчас я сижу здесь и даже не знаю, жив ли он. Что мне делать?!» Паника и злость на саму себя совершенно захватили сознание Аданель. Она вскочила с места и со всей силы бросила в воду гладкий камень, покоившийся на берегу. Он пролетел четыре аршина, дважды отскочил от воды и с громким бульком пошел ко дну. Девушка стояла и смотрела на круги, оставленные камнем, яростно дыша и вытирая слёзы с лица. Но через мгновение полуэльфийка задохнулась от ужаса – в том месте, где утонул камень, показалась картина, знакомая всем, кто живет на реках и озерах – сине-зеленый шипастый гребень утопца. Девушка в панике бросилась в направлении оружия, которое было в паре шагов от неё, но споткнулась о собственную ногу, и с размаху упала в песок, который моментально оказался везде: в волосах, в одежде, и, конечно же, в глазах, лишая девушку нормальной ориентации в пространстве. Пока одной рукой Аданель пыталась очистить глаза от этой напасти, другой рукой она шарила в поисках ведьмачьего снаряжения и почти сразу наткнулась на арбалет. Через мгновение она уже перевернулась на спину с арбалетом в руках, резко села и направила оружие в сторону реки, всё ещё дико моргая и пытаясь избавиться от рези в глазах. Но ни через секунду, ни спустя несколько минут чудище не вылезло, чтобы полакомиться девушкой. Еще несколько раз Аданель увидела плавник на поверхности, а потом он и вовсе перестал показываться. Облегченно вздохнув, Аданель опустила заряженный арбалет рядом с собой на землю и возвела хвалу богам, что они не заставили встречаться её с этим существом. Солнце уже почти было готово окрасить небо в закатные краски, как на противоположном берегу затрещали ветки и высокая мужская фигура, принадлежавшая ведьмаку, стремглав вылетела из кустов. Эскель еле успел затормозить у самого обрыва, спровоцировав небольшой земляной обвал, и быстро оглянулся назад. Аданель увидела, как чудовище с головой-черепом продиралось сквозь заросли, нагоняя ведьмака. Тот больше не раздумывал. Взяв небольшой разбег, Эскель сиганул в воду, умудрившись даже сейчас это сделать как-то грациозно, словно он всю жизнь нырял с обрывов в реку. На противоположном берегу застыло рогатое чудовище, протягивая руку вслед ускользнувшей добыче, но дальше не двинулся, а потом и вовсе развернулся и исчез в чаще. Аданель от радости вскочила на ноги и, облегченно смеясь, смотрела на круги, оставленные ведьмаком на поверхности. Но в следующий миг улыбка на лице девушки померкла и сменилась очередным ужасом, когда она вновь увидела знакомый уродливый плавник на поверхности, который сию же секунду исчез, направлявшийся в сторону траектории движения ведьмака. Аданель забегала по берегу, прикидывая, сможет ли ведьмак справиться с очередной опасностью. Все знают, что даже один утопец в реке – верная гибель для человека. Тварь в воде особенно ловкая, она не вступает в открытое сражение с жертвой, а просто не дает ей всплыть на поверхность за глотком драгоценного воздуха. Чудовище просто крутится неподалеку, дергая добычу за ноги и одежду, и ждет, когда вода сделает за него грязную работу. В панике девушка бегала из стороны в сторону несколько минут, но ничего так и не произошло. Аданель сделала глубокий вдох и постаралась успокоить свои мысли и думать рационально. Ведьмак изранен и устал, из оружия у него лишь меч, которым в воде особо не помашешь. И вот уже ему бы пора приплыть, если он собирался. Значит, случилось худшее. И никто ему не сможет помочь. Кроме неё. «О, это определенно чья-то злая шутка! – пронеслось в голове девушки, когда она схватила арбалет и зашагала навстречу неприятностям. – Я – его последняя надежда…» Вода показалась гораздо холоднее, воздух, вырываясь из складок одежды, щекотал кожу девушки, поднимаясь на поверхность, когда сама она опускалась в толщу воды в поисках одного настоящего и одного потенциального утопца. Деревянный арбалет нещадно тянул девушку на поверхность, что создавало дополнительные проблемы. Аданель периодически всплывала на поверхность вздохнуть и тут же возвращалась обратно. Нырять было совсем не сложно для девушки. В летние деньки в детстве они с Колеком и Лешеком часто ныряли на дно реки за водорослями, мидиями и ракушками. Колек потом успешно продавал это на базаре и покупал друзьям лимонных пирогов и яблочный сидр. И вот теперь она ныряет совсем не ради лимонных пирожков. Казалось, прошла вечность и Аданель уже не сможет найти в этой мутной темноте никого, как вдруг её нога задела что-то мягкое, нырнув глубже, она наконец увидела бледного ведьмака, не подающего признаков жизни. Девушка схватила Эскеля за руку и потянула на себя, как вдруг тот порывисто устремился вниз. В следующую секунду на девушку с громким бульканьем и угрожающим, насколько девушка могла судить под водой, шипением из темноты вылез утопец. Мерзкая морда с синюшной набухшей кожей, с глазами без зрачков открыла свою гнилую пасть прямо перед лицом девушки, на что та в ужасе отпрянула. Тварь отплыла, почему-то не тронув девушку, и принялась вновь кружить возле ведьмака. Аданель снова дернула Эскеля на себя, в этот раз со всей силы, и когда он поднялся до её уровня, крепко схватила его одной рукой за талию. Чудовище тут же выплыло из темноты, подплыло к девушке и попыталось вырвать свою добычу из рук Аданель. Спусковой крюк щелкнул, тварь в бешенстве выпучила глаза и стала хвататься за живот, из которого торчал болт, и сочилась зеленая кровь-слизь. Чудище бешено заверещало и, извиваясь, отпрянуло от девушки. Видно было, как серебряный наконечник стрелы работает в полную силу – чудище горело невидимым адским пламенем изнутри. Теперь твари не до еды Аданель как можно быстрее поспешила доставить возможно уже мертвого Эскеля на берег. Доплыть-то было относительно просто, а вот вытащить тело было сложнее. Полуэльфийка устала, Эскель был очень тяжелым для хрупкой девушки. Кое-как вытянув тело из воды, Аданель начала осматривать Эскеля. Кожа его была холодна и имела устрашающий синий оттенок, вены на шее и руках вздулись. Встав на одно колено и выставив другую под прямым углом к земле, девушка схватила ведьмака за грудки и с громким кряхтением водрузила его грудью на свое бедро, а затем, тянула за куртку, чтобы он спустился ниже. Вода потекла изо рта ведьмака, а девушка с силой похлопывала его по спине. Когда вода перестала течь из легких ведьмака, Аданель столкнула Эскеля со своей ноги на землю, и тот аккурат перевернулся на спину. Девушка тут же приблизила ухо к лицу Ведьмака, тот не дышал. Она метнулась за скальпелем, разрезала верхнюю застежку на куртке ведьмака (повезло же, что он застегивает только на нее!), рубашку под курткой разорвать не составило труда. Девушка припала к груди Эскеля и пару секунд вслушивалась. Хоть одна хорошая новость – сердце билось, но очень слабо. Аданель приподняла ноги ведьмака с помощью седла Василька, чтобы кровь лучше поступала к сердцу, встала сбоку от него, открыла ему рот и принялась выдыхать прямо в Эскеля. Губы его были невероятно холодными и мокрыми, но девушка не отпрянула. Грудь ведьмака приподнялась, полуэльфийка отстранилась, руками несколько раз нажала на грудь, помогая воздуху выйти из легких, а потом проделала это еще несколько раз. Примерно на десятый раз девушка снова наклонилась над ведьмаком и накрыла его рот своим. Но его рот на этот раз оказался закрыт. Разогнувшись, она увидела, как Эскель улыбнулся своими бледными, но уже не синими губами и еле слышно прошептал, не открывая глаз: – Я и не думал, что ты настолько по мне соскучилась. Аданель засмеялась и расплакалась от облегчения. Она опустилась ухом на голую грудь ведьмака и слушала, как его сердце быстро и громко стучит, разгоняя кровь по телу, согревая его. Эскель обнял её за плечи, сильнее прижимая к себе, и опять прошептал: – Как же я рад, что ты училась не на певичку. Солнце уже село за горизонт, оставляя о себе на память лишь кровавый след на небе. Ведьмак оправился довольно быстро – на то он и ведьмак – и принялся собирать немногочисленные пожитки. Когда дело было сделано, он сел на коня, подъехал к девушке и, не спрашивая позволения, водрузил её перед собой, плотно прижав порядком продрогшую полуэльфийку к своему телу, обнял её одной рукой, а другой держал поводья. Конь тронулся, а ведьмак наклонился к самому уху Аданель и тихо сказал: – Потерпи немного, уже скоро ты избавишься от сырой одежды и окажешься в постели. Щёки и кончики ушей Аданель моментально вспыхнули, и она была рада, что у ведьмака нет шанса заглянуть ей в лицо. Одно она знала – Эскель точно слышит, как колотится её сердце.