Право на престол

Локи с трудом осознал происходящее. Всего пара слов заставили остановиться, заставили сердце биться быстрей. Он ведь тоже ее любит, несмотря на ошибку Одина. Неужели ее смерть того стоит?  — Нет, — твердо сказал Лафесон сам себе. Брюнет упал на колени перед Тори, одним рывком порвав ее платье. Рана была неглубокой и органы явно не задеты, но кровь не останавливалась. "От этой людской жизни одни проблемы!" — подумал Локи и ,прикусив палец до крови, провел им по увечью*. Бог снял с себя плащ и, укутав в него сестру, крепко прижал ее к себе. "Я совершаю ошибку. Но зато она будет жить!" — успокаивал Локи себя, отправившись искать убежище.

***

Ноющая боль во всем теле. Хотелось вскочить и сделать зарядку, но Тори с трудом подняла веки, что уж говорить о разминке. Перед глазами все немного плыло. В голове был полный бардак. Последнее, что помнила девушка, это то, как брат ударил ее чем-то острым. — Локи... — охрипшим голосом пролепетала она. Виктория попыталась сесть, но тут же почувствовала чью-то ладонь у себя на плече. — Не вставай. Тебе нельзя, — брюнет выглядел подавленным. Услышав родной голос, Одинсон тихо всхлипнула и вновь прошептала: — Локи... Парень неуверенно провел рукой по волосам Тори. За все то время, пока она спала, его терзала совесть. Он считал себя настоящим монстром, раз смог поднять руку на самое любимое существо на свете. Он пронес ее на руках через весь город, нашел маленький уютный домик и нагло ввалился в него. Всю ночь он просидел у ее кровати, постоянно проверяя рану, пульс и дыхание. Наивность девушки забавляла, но он любил ее слишком сильно.  — Почему ты не убил меня? — неуверенно спросила богиня и простонав, присела. Локи помог ей и, сев на кровать, прижал сестру к себе. Он вдохнул запах ее золотистых волос и закрыл от удовольствия глаза: — Ты поступила нечестно. Применила сильнейшее оружие, — бог немного отодвинул плащ, служивший белокурой пледом, и взглянул на почти зажившую рану. Одинсон недоумевающе откинулась назад, всем телом прижимаясь к брату: — Какое? — Ты сказала, что любишь меня, — усмехнулся Локи. Он знал, что извиняться не нужно. Она все равно не злится. Сестра всегда прощала его.  Богиня засмущалась и, слегка повернув голову, взглянула в полуприкрытые глаза юноши.  — Ты вернешься? Обратно, в Асгард? — шершавые губы коснулись его шеи. Бог отрицательно покачал головой: — Это равно самоубийству. Меня либо казнят, либо оставят гнить в одной из темниц в течение долгих тысячелетий. На глаза белокурой навернулись слезы: — Я не смогу без тебя. Пожалуйста... Я поговорю с отцом! — начала умолять она. Локи тяжело вздохнул и, взяв тонкими пальцами богиню за подбородок, нежно поцеловал ее. Холодный язык Лафейсона скользнул по губам Виктории, которая уже во всю залилась краской. Через пару мгновений Локи также осторожно отстранился: — Я люблю тебя, Тори. Не как сестру. Люблю... — прошептал юноша, оскалился и, встав, уложил шокированную девушку обратно на кровать, а после ушел. Богиня тихо заплакала, порой вздрагивая от боли в теле. Ее чувства были сильны. Но Виктория плохо в них разбиралась. Локи тем временем яростно пнул ногой чей-то велосипед, в спешке брошенный посередине дороги. Спрятав руки в карманы брюк, юноша бродил по опустевшим улицам. В голове мелькали мысли о богине грома и молний. Она была красива, буквально притягивала к себе, взглядом умоляла быть рядом. Он готов выполнить все ее просьбы, но ведь лучше не будет. Тори бы мучилась, наблюдая, как тот гниет в тюрьме. "Нужно что-то делать", — твердо решил парень и помчался обратно к дому, где сходила с ума от непонимания его сестра. — Почему ты напал на город? Месть? Не похоже на тебя, — сквозь зубы процедила Виктория, зажмурившись от боли и пытаясь встать. Лафейсон усмехнулся: — Мне врали. Всю мою жизнь. Я сорвался, но знай: я никогда не буду прежним. А ты, я смотрю, совсем не меняешься. Я видел, как ты отшила этого циркового героя с щитом. Конечно, богам так и подобает себя вести. Но ты же слабая и глубоко в душе знаешь это, — брюнет подхватил голубоглазую на руки и понес в ванную комнату. — Слушай внимательно. Я подлечу тебя, а после мы сразимся. Ты проиграешь, я сбегу. Один все поймет и тебе ничего не будет, — богиня оказалась сидящей на краю ванны, пока Локи недовольно разбирался с местной техникой. — Ты забыл спросить меня. Я не согласна на подобное. Ты никуда не сбежишь. Помнишь, мы связаны кровью. И не важно сколько лет прошло! — девушка впала в истерику, а бог иллюзий — в воспоминания. Окружающие добивали Локи. Все смеялись над ним, не верили, называли слабым. В нем росли такие чувства как ненависть и зависть. Все самое чистое в нем продолжало жить только благодаря маленькой сестренке. Но в один день, когда одноклассники подставили сына Одина, а Всеотец не поверил ни единому его слову, наказав, брюнет решился на побег.  Глубокой ночью в покоях старшего наследника престола загорелся свет. Пыхтя, он в спешке собирал небольшой рюкзачок. Локи часто прогуливался один по королевству, по этому все тайные ходы и порталы в другие миры давно были ему известны. Только сын Одина выключил свет и накрыл сверток из подушек пледом, как в комнату постучались. Мальчишка бросил рюкзак на пол и нырнул под одеяло: — Входите, — хриплым голосом проговорил он. Тяжелая дверь медленно открылась, издав противный скрип, и в покои прошла Виктория. На девчушке был длинный белый сарафан, золотистые локоны волной спадали на дрожащие плечи. Опустив голову, она подошла к кровати, ступая босыми ногами по мраморному полу. — Тори? Что случилось? Ты что, плачешь? — Локи не на шутку испугался и, вскочив, нежно прижал сестренку к себе. Маленькие ручки обвили его шею. — Мне приснилось, что ты хочешь уйти. Без меня. Насовсем! — всхлипнула малышка, пряча напуганные, покрасневшие от слез глаза. Юноша нервно сглотнул: — Глупости. Это просто сон, я всегда буду с тобой. Но чистое сердце ребенка сложно обмануть. Принцесса серьезно посмотрела на брата и отстранилась. Голубые глаза пробежалась по рюкзаку, одежде и кровати парня. — Ты мне врешь. Зачем тебе рюкзак, походная одежда? Ты.. Ты правда хочешь уйти? — по  щекам девчушки вновь медленно покатились слезы. Тори начало трясти, она закрыла личико руками и побежала прочь. Локи вскочил и направился следом: — Подожди, не убегай! Дай все объяснить! — мальчишка оказался быстрее. Он взял сестренку за руку и потянул на себя. Виктория заплакала сильней и, внезапно поскользнувшись, упала прямо на лестницу, разбив коленку.  Напуганный Локи сел рядом с ней на корточки: — Подожди, не вставай. Попробуй пошевелить ногой. Больно? — парень заботливо укутал ее в свою кофту. Тори всхлипнула: — Больно потому, что ты хочешь уйти! Брюнет опустил голову и взглянул на кровоточащую коленку. Сестра продолжала жалостливо смотреть на брата. Локи оскалился и опустился на пол рядом с ней: — Тори, послушай. Мне тяжело. Признаюсь, я был не прав. Обещаю, я не уйду от тебя. Мы будем вместе, — пожав плечами, он взял малышку за руку. Она молча положила голову ему на плечо: — Честно-честно? Поклянись. На крови.  Виктория говорила серьезно, совсем как взрослая. Юноша кивнул и достал из кармана брюк перочинный ножик. Мальчишка закатал брючину и сделал надрез на ноге. Ребята, тихо смеясь, прижались друг к другу коленками. — Теперь мы связаны кровью, — улыбнулся сын Одина, — я никогда не брошу тебя. Юноша наконец включил воду и, подойдя к богине, провел рукой по ноге девушки, на которой продолжал красоваться шрам. — Сколько нам было? — тихо спросил он и посмотрел Виктории в глаза. — Пять и восемь, по земным меркам, — Тори слабо улыбнулась и, поддавшись вперед, обняла Локи. Он уткнулся носом в ее плечо и вздохнул: — Будь, что будет. Я не оставлю тебя, — прижимая ее к себе, Лафейсон уложил блондинку в ванну. Теплая вода мгновенно подействовала, и Тори почувствовала себя лучше. Платье намокло, прилипая к телу. Взгляд зеленых глаз пробежался по Виктории. Локи нагнулся и вновь поцеловал девушку. Кажется, та была совсем непротив, раз попыталась притянуть бога к себе, неуверенно схватившись за воротник его рубахи. Брюнет усмехнулся и залез в ванну. Бледные пальцы стали бродить по стройному телу девушки, словно по клавишам фортепиано. Тори прикрыла глаза и расслабилась. Им это нужно. Они должны расслабиться, отдавшись друг друг. Забыть обо всем хотя бы на час.