I hate

      Жизнь среди пиратов — дело странное. Есть свои минусы, есть свои плюсы, а есть ситуации из серии «не знаю, к чему бы это отнести». Например, стихийные пьянки, начинающиеся ни с того ни с сего. И если вам интересно, нужен ли пирату повод для пьянства, я скажу вам — нет. Итак, на данный момент я имею: тропики обыкновенные, ночь темную, аванпост пиратский, стеклотару алкосодержащую (количество подсчету не поддается), порошок экгонилбензоата (он же кокс), диэтиламид d-лизергиновой кислоты (он же ЛСД), метилендиоксиметамфетамин (он же MDMA или экстази) и всю прочую «таблицу Менделеева». И, как итог всего этого набора «убейся в говно весело», не меньше пяти десятков невменяемых тел, из которых в частном порядке выделяю только три: Вааса, Сэм и Криса.       Сидя под наскоро организованным навесом и потягивая пиво из темной бутылки, я то и дело кошусь в сторону столь же охуевающих Августа и Рико. Просто дело в том, что еще десять минут назад всего этого не было: не было одуревших кульбитов клубной музыки, не было наполненных цветным фосфором браслетов, не было диких воплей, не было огромного костра посреди аванпоста, не было бесконтрольных выстрелов в небо, смеха, криков, воплей, стонов, блестящих от пота тел, скачущих в диком, разрозненном ритме — все это как по волшебству организовалось всего за каких-то десять сраных минут. Эти мудаки даже на рейды так быстро не собираются.       Когда совсем рядом слышится раздражающая цифровая трель, я вздрагиваю в плечах и почти роняю бутылку. Повернув голову, я несколько осоловело смотрю на ноутбук. Трель не заканчивается, становится лишь настойчивей, и раздражает своей монотонностью. Уже одиннадцатый раз за весь день. Не буду вдаваться в подробности, но мне было некогда отвечать на входящие звонки. Покосившись на смешение человеческих тел, ритмично дергающихся, каждое в своем ритме, я мельком думаю о том, что сейчас мне никто не помешает, и, поставив ополовиненную бутылку на пол, подхватываю лэптоп и быстрым шагом удаляюсь в принадлежащий Ваасу ангар, в который никто не рискнет сунуться даже в объебаном состоянии — доказано.       Откидывая крышку ноутбука, я думаю о том, что Райли выбирает не самое удачное время для видеозвонков в скайпе. Нажимая кнопку «Ответить» я растягиваю по губам одну из фальшивых улыбок, на самом деле я устал и мне совершенно не хочется говорить с братом. Когда на экране появляется картинка, улыбка стирается практически моментально, глаза на мгновение округляются, а лицо удивленно вытягивается. Родители. Блять. Пиздец. Мое охуевшее «здрасте» почти теряется на фоне стороннего шума.       — Привет, дорогой. А что это у тебя там за шум? — мама сияет от радости так, будто мы говорим не по видеосвязи, а словно встретились в действительности. Отчим, обычно суровый и серьезный, тоже выглядит непривычно довольным. Я думаю о том, что легко быть счастливым с утра. У них-то ведь там утро, а у меня тут глубокая ночь.       — Корпоратив, мам, — быстро отвечаю я первое, что пришло в голову, и судорожно думаю о том, как бы не спутать аспекты своей липовой счастливой истории.       — Джеси-и, куда-а ты де-елся? Там такое веселое шоу! Бухой Крис стреляет по танцовщицам, а они просто изуми-ительно визж… О, здрасти! — черт знает как нашедшая меня Сэм, совсем не по-дамски выбивает дверь рифленой подошвой кожаного берца и с поразительной, для вусмерть пьяной, грацией входит в комнату. От той девушки, какой она представлялась родителям, не осталось ничего: одетая в излюбленное хаки, с нежно любимым М16 на плече и початой бутылкой забористой текилы в руке, она рисуется в дверном проеме, подобно женской версии Че Гевары. Я издаю похожий на бульканье звук и хватаюсь за голову. Пиздец подкрадывается оттуда, откуда его не ждали.       — Коничива! — слишком громко говорит она и выжимает триггер. Автомат грохочет и дергается в «нежных» женских руках, как эпилептик. Я рефлекторно падаю мордой в пол, закрывая голову руками и проклинаю тот день, когда Сэм нашла англо-японский разговорник. На лица родителей даже смотреть страшно. На той стороне провода стоит пораженное молчание. Я выпрямляюсь только тогда, когда окончательно потерявшая контроль дива пикирует личиком в местное напольное покрытие при попытке выполнить традиционный у азиатов приветственный поклон.       — Белоснежка!!! Что тут творится?! — не успев оттащить Сэм в сторону и сесть обратно за стол, я вновь убиваюсь лицом в ладонь. Теперь в дверном проеме рисуется всклоченный Монтенегро. Пояс с тротиловыми шашками, накинутый на шею ремень автомата и пара глоков в руках явственно свидетельствуют о том, что этот мудак мчался спасать меня от несуществующих злопыхателей. Одна херня краше другой.       — Дорогой, кто этот мужчина? — заикаясь, интересуется мать, наблюдая за происходящим военизированным балаганом круглыми глазами.       — Это мой… Э-э… Директор, — уже не так уверенно говорю я и не прицельно пихаю локтем подошедшего вплотную Вааса куда-то в область печенки.       — Я директор твоей жопы! Тебя сегодня на ролевые игры потянуло что ли? Ну ладно… О, здрасти! — Монтенегро, судя по всему, только сейчас понял, что происходит. Где-то на заднем фоне истерично ржет Сэм. Где-то вдалеке раздаются выстрелы и слышатся вопли Криса и визг танцовщиц. А я лично прирос жопой к стулу и боюсь вздохнуть, думая о том, что хорошо только то, что в комнате достаточно темно, чтобы не суметь рассмотреть примечательное мурло Вааса во всех деталях. Только вот в глазах Райли все-таки читается узнавание, а вместе с тем ахуевание, и уже после — страх с непониманием. В моей голове носится истеричная мысль о том, что моя прекрасная липовая история провалилась к хуям собачьим, и меня это нихуя не греет. Я, было, открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, хоть как-то объясниться, но тут крышка ноутбука захлопывается. Ваас, убрав руку от устройства, довольно хмыкает и, ухватив меня за ворот футболки, дергает на себя, вынуждая подняться на ноги, а после по-собственнически прижимает к себе. Автомат, висящий у него на груди, больно впивается в кожу.       — Итак. Считай, с родителями я познакомился, значит уже можно, — фраза, явно порывающаяся стать апофеозом всего это пиздеца, эхом звучит у меня в голове в то время, пока я через плечо смотрю на закрытый ноутбук. И все-таки мне кажется, что после таких «знакомств с родителями», ничего хорошего не получается.