I hate

      — Броди, не будь идиотом, заканчивай уже этот цирк! Уже не смешно, мать твою! — заорал Ваас во всю мощь легких, чтобы сообщение гарантированно дошло до адресата. Ответом на раздраженный вопль стала выброшенная из окна второго этажа «лимонка». Монтенегро, поэтично выругавшись и помянув семью Джейсона недобрым словом, с прытью африканской антилопы схоронился за начиненными песком мешками и уперся мордой в землю. Рвануло. Кто-то заорал, кто-то заматерился с аристократической изысканностью. Если не вдаваться в подробности, то все происходящее можно было описать двумя словами — «Принцесса обиделась». Броди, решил устроить по поводу своей обиды единоличный бунт и теперь за последствиями сий личностной революции жадно наблюдал весь лагерь, а кто-то не только наблюдал, но еще и записывал все на телефон для будущих, так сказать, поколений — и это бесило еще больше. Сказать самому себе: «Когда перебесится, тогда и поговорим», и оставить Белоснежку с его мыслями наедине Ваас не мог: если бы и существовал конкурс «Мистер-Твердолобость-И-Упертость», то Броди занял бы в нем первое место. Тяжело вздохнув, Ваас достал из кармана мобильный и, усевшись на мешки, погрузился в цифровое пространство интернета.

* * *

      — Дафе не смфей фаф фделат какую-нибудь глупофть, — искаженным, из-за занятого рта, голосом пророкотал пират и с пыхтением, по веревке, влез в окно второго этажа, потому что дверь один маленький, но сообразительный калифорнийский уебок заблокировал заранее. В зубах начальник всея пиратского воинства Рук-Айленда сжимал свежий букет разномастных экзотических цветов, перевязанный сомнительной красоты бечевой, потому что во всем лагере не нашлось ни одной мало мальски симпатичной ленточки. Манерно одернув край задравшейся футболки и взяв букет в руки, Ваас вплотную подошел к засевшему в углу и недовольно сопящему Джейсону. Парень чуть повернул голову, с деланным безразличием покосился сначала на пирата, а после и на букет в его руках, но тут же отвернулся, вновь принимаясь буравить взглядом стену.       — Джейсон, черт побери, смотри, какая прелесть — Франциск так старался, пытаясь вспомнить свои навыки флориста! А я эти цветы по всем окрестностям собирал, между прочим, и это все при учете того, что я просто мог поджечь эту халупу и ты бы сам отсюда выпорхнул, — усевшись позади Броди, пират положил букет ему на колени и, прижавшись к нему, положил подбородок на напряженное плечо, в это же время аккуратно и несколько опасливо обнимая все еще гневно сопящую принцессу под живот.       — Ну, Джейсон, видишь, как я стараюсь? Для этого мне даже пришлось тратить деньги и искать в интернете: «Как извиниться перед обидевшейся принцессой», ничего для тебя не жалею, скотина американская, — мягко поцеловав Джейсона в шею, промурлыкал Монтенегро и замер на месте. Теперь дело оставалось за малым: либо Броди перестает корчить из себя корову драмы и обиженную благодетель, либо Ваас за такие вольности выскакивает из окна с вывихнутой челюстью (маленькие принцессы страшны в гневе).       — Вот ведь придурок, — негромко, но так, чтобы Ваас услышал, произнес Джейсон и, пытаясь спрятать лезущую на лицо улыбку, взял в руки нелепый букет, прижимаясь спиной к груди Вааса, прикрывая глаза и расслабленно выдыхая.