Неверная Жена

Джерард сходил с ума, когда я появилась на пороге дома в одиннадцать утра. Прижимая меня к себе, он не почувствовал ни одного предательского запаха. Только подаренные им духи на чистой коже. Он не интересуется, где я была – этот вопрос давно не обсуждается, только спрашивает, почему я не брала трубку. – Я отдыхала. Бэндит так кричала всю ночь, что я не могла уснуть. И мне просто нужен был отдых. Он интересуется, как я себя чувствую, надевая кеды. – Как новый человек, – улыбаюсь, целуя его в уголки губ. Он целует меня в нос, и убегает, на ходу отвечая на трезвонящий телефон. Я достаю свой телефон и не задумываюсь над текстом сообщения. «Я понимаю его. Я понимаю каждую душу, влюбленную в тебя. Если бы ты был моим другом, это было бы последним паззлом в мозаике моей гармонии.» Он отвечает, что он мой друг, и я улыбаюсь. Когда-то Джерард был тем тюбиком краски, которого мне не хватало для завершения целостности картины жизни. Он – тот самый редкий тип людей, которые встречаются именно тогда, когда в них нуждаешься больше всего, и они приносят мир. Мне приятна роль матери, и со временем свыклась с ролью жены-подруги, отдав свое законное место всем претендентам на его время. Джерарда разрывали в студии, высасывали на сцене, резали на интервью, раздевали в отелях. Фрэнк раздевал его в отелях. Больше – никто, я уверена, но все видели подноготную, которой он не стыдился. Они не трудились скрывать своих взглядов, приглашая всех стать соучастниками их громкой тайны, спрятанной в углу на самом виду. Они держали оборону перед камерами в прямом эфире, и я снова написала ему. «Улыбнись на левую камеру для меня». Он достал телефон у всех на глазах и прочитал мое сообщение. Когда ему задали вопрос от телезрителя, Фрэнк повернулся к левой камере и улыбнулся так, что у меня защемило сердце. Я прижала к себе спящую Бэндит. – Твоя мама поступает очень неправильно, малышка. Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь. Смех мужа из телевизора звучал очень искренне, когда он смотрел на Фрэнка. Они переглядывались, не пряча взглядов, и облизывали губы. Я знала, что они задержатся в гримерке или в отеле по пути домой, но сегодня Джерарду не придется отбиваться от очередного скандала. Я буду рада видеть его, и я уже рада ему. Он к месту и не к месту говорил обо мне, называя своей опорой, вдохновением и любовью всей жизни, и Фрэнк опускал глаза при каждом упоминании. Я знала, что он имеет в виду каждое произнесенное слово, и могла уверить, что это взаимно. Со временем настолько привыкаешь к человеку, что наперед знаешь его реплику, как свою. Мне было с ним спокойно до тех пор, пока я не вспоминала про Фрэнка. Тогда мне хотелось прятаться там, где нет ни зеркал, ни звуков, ни мыслей. Моя семья много для меня значила, потому что строилась на дружбе, и уважение занимало место любви, перекрываемое взаимной вежливостью и заботой. Это особенная разновидность уз, где нет условностей и секретов, и к стонам в постели обязывает только ободок кольца вокруг безымянного пальца. Я раньше верила только в такую семью. Только такая семья может держаться крепко, и ничто ее не разрушит – я была уверена. Когда любовь – сознательный выбор, она будет неизменной, когда страсть уйдет. Я где-то ошиблась. Сознательное решение никогда не заменит чувств. И не сможет идти им наперекор. Когда я услышала звонок в дверь, машинально глянула на часы. Джерард вернулся сразу после шоу, и он был раздражен. Коротко поцеловав меня в лоб, он закинул четыре ложки зерен в кофе-машину и закурил. – Что-то случилось? – я подсела к нервно вдыхающему мужу. Он ответил, что слишком устал сегодня на съемках, и дети снова пытались рыться в грязном белье, ища возможности разорвать его с потрохами. Сигнал дал понять, что эспрессо готов. Он дернулся со стула. – Я подам, ты сиди. Чашка обожгла мне руки, но я донесла, не пролив ни капли, и даже не подав виду. Джерард заметил покрасневшие кончики пальцев, и спросил, не больно ли. – Нет, не больно. Все хорошо. Хочешь массаж? Я мяла его шею и плечи, и он мурлыкал под моими горящими пальцам. Его глаза – закрыты, и он расслаблен больше, чем от никотина. Я дотрагивалась до него, зная, что сегодня на его коже нет следов Фрэнка. Сегодня они не были близки. От него не пахнет ни его духами, ни алкоголем.