Неверная Жена

Мы договорились заранее. Он скажет в начале ночной репетиции, что ему нужно будет уйти в одиннадцать. Я приеду в девять, и в одиннадцать уеду к Фрэнсис. Наш самый дерзкий, самый явный выход – совместный уход из студии. Он собирает гитару, я ищу ключи от машины. Целую мужа под острым взглядом Фрэнка – он стребует за этот поцелуй втридорога через четыре квартала отсюда. Обнимаю Майки, и он просит поцеловать за него Леди Би. – Заходите в гости, увидишь, как она выросла. Он отвечает, что его племянница – будущая принцесса. Он любит ее. Я замечаю улыбку Фрэнка, закрывающего чехол. Мы выходим вместе и садимся по машинам. Он едет дворами, я – по главным улицам. Делаю звонок Фрэнсис – она уже у нас, и Бэндит спит. Когда мы оказываемся в одном номере «Беллы», облегченно вздыхаем, ловя губами воздух друг друга. Тело просит, и немедленно получает – кровать. Ничего лишнего, кроме оголенных чувствами нервных проводов на каждом миллиметре двух тел, подминающих друг друга, стонущих имена, просьбы не останавливаться и двигаться скорее. Мы сконцентрированы друг на друге, мы помешаны на близости. Он падает на спину, переводя дыхание. Я сворачиваюсь рядом калачиком, закидывая на него одну ногу. Он улыбается, водя пальцами мне по предплечью, и говорит, что Джерард чувствует, что есть кто-то еще. Уже месяца два как чувствует. – Я знаю, что он чувствует. Он нервничает, и… И он снова хочет меня. Он спрашивает, когда у нас был последний секс. – Недели три назад. Ты же понимаешь… Он отвечает, что понимает. И я тоже должна понять, что их последний секс был позавчера. А до этого – неделю назад. И мне хочется ненавидеть их обоих. Я улыбаюсь, тычась носом в его грудь, целуя. Он неожиданно поднимается и просит меня пойти с ним. Мы выходим на балкон, завернувшись в тонкую простыню, под которую забирается теплый ветер. На улице жарче, чем в номере. Он встает на край, и я встаю за ним. Он указывает вниз, говорит, что тут – очень высоко, предостерегающе отводя от края. Мы смотрим на вечерние огни города и на звезды, и шелест машин по остывающему асфальту, и Фрэнк говорит, что это лучшая музыка. – Да. Мы отпускаем друг друга под утро, и я прихожу на час раньше мужа. Сонная подруга уходит, заговорчески спросив, как все прошло. – Как и всегда. Она говорит, что я счастливая, потому что влюблена и любима. Я только киваю, закрывая за ней дверь. Я засыпаю около кроватки дочери, и сквозь сон чувствую, как вернувшийся Джерард целует меня. Он измотан, и поднимается наверх, чтобы принять быстрый душ и лечь в постель. А я почувствовала запах его духов и алкоголя. Мне все равно, как они умудрились успеть. Важно то, что он снова сделал это. Вечером мне не совестно за то, что я в только что купленных чулках и кружевном нижнем белье танцую для мужа. Он удивленно и восхищенно следит за каждым моим движением, и ерзает, когда я плавно покачиваю бедрами, приседая. Я облизываюсь, подходя к нему, и беру его руку в свою. Веду ей по груди до живота, и ниже – по бедрам. Его пальцы скользят по кромке трусиков, я раздвигаю ноги чуть шире, и он чувствует, какая я влажная. Он грязно выражается, притягивая меня к себе, и целует так жадно, что я почти задыхаюсь. Джерард валит меня на кровать. – Трахни меня так, будто это твой последний секс. Он удивляется сравнению, и входит в меня. – Мягче. Растяни удовольствие, сделай это медленно. Он заставляет меня извиваться и почти молить сделать это быстрее, но я только прикусываю губу, изнывая от желания кончить это все. И я кончаю вслед за ним. Он берет меня еще раз, но теперь – быстро, резко и жестко. – Да! Еще жестче! И засыпает, сопя у меня на плече. После секса он спит крепче, чем от снотворного. Я беру из тумбочки ампулу и шприц. Протыкаю крышку, вбирая все до капли. И еще одну. Ввожу иглу в пах, и он сквозь стон стонет. Я целую его в губы. – Спи, просто спи. Он отвечает, что любит меня, и мне хочется вызвать скорую, сознаваясь во всем. Но я вспоминаю глаза Фрэнка, его шепот мне в ухо, и его духи на Джерарде. Препарат скоро подействует. Ухожу вниз, и слышу плач Бэндит. Она надрывается так, словно чувствует папу. Нет. Я решила. Я сидела на кухне, пока солнце не взошло достаточно высоко, чтобы засветить на постель в спальне. Я поднялась наверх и последний раз поцеловала Джерарда. Холодного мужа, который больше не станет мне близок. И не станет отбирать у меня самого близкого человека. Я была готова делить мужа с любовником, но ровно до тех пор, пока не нашла в том любовнике то, что не смогла найти в муже. Я смотрела на него до тех пор, пока не пришло осознание сделанного. Я убила своего душевного близнеца. Я заставила себя почувствовать это всем своим существом, и когда истерика от потери накрыла меня вместе с паникой быть раскрытой, я набрала полицию. Они поверили испуганной молодой вдове, и газетные заголовки говорили, что его сердце просто остановилось. Фрэнк плакал, как ребенок, прося меня не оставлять его одного – он боялся. Мы находили утешение друг в друге, и все находили эту терапию благородной – лучший друг помогает жене погибшего справиться с болью потери. На деле же – наоборот. Фрэнк худел, пил и матерился больше обычного. Он обливался духами, которые забрал на память из комнаты Джерарда, и носил только отданные мной футболки. – Ты не счастлив, Фрэнк? Он ответил, что ему одиноко. Что ему не хватает веселого смеха, прикосновений, нежности. Тех, которые были только между ним и моим мужем. Что он любил его. Искренне и неподдельно, первый раз в жизни. – Что? Я прекрасно слышала каждое слово, но не хотела верить ни одному. Это не со мной, этого вообще нет. – А как же… я? Ты же… Ты же любишь меня…? Он смотрел на меня, будто видит впервые. Он рассмеялся и ответил, что мы друзья, как и раньше. Мы друзья, которые всегда будут рядом, как он и обещал. Мы друзья, которые любят секс друг с другом, и это не имеет ничего общего с чувствами. Я не помню, что я кричала дальше. Не помню ничего, кроме одной фразы. – Я сделала это для тебя! Я убила его, чтобы он не мешал нам с тобой! Фрэнк не сказал мне больше ни слова. Он схватил ветровку, перчатки без пальцев, взятые у Джерарда, и вышел за дверь. Я осталась одна.