Загадочный гонщик

Иккинг уткнулся в подушку, со свойственным ему упрямством отказываясь вставать. Он совсем не выспался. Хотя когда он в последний раз высыпался? — Иккинг! — по дому пронёсся грозный голос. Парень с разочарованием понял, что подушка не спрячет его и вставать всё же придётся. Иккинг Хэддок — обычный ученик одиннадцатого класса. То есть, почти обычный. Для отца он — примерный сын, приносящий домой табели с идеальными оценками. Для своей школы — скучный и странноватый отличник, не сумевший влиться в общество ровесников. Иккинг не является ни тем, ни другим. Он гонщик. Название, наверное, слишком громкое, но, боги знают, он его заслужил. Он — Ночная Фурия. Самый знаменитый стритрейсер Нью-Йорка, за три года проделавший путь от неприметного новичка до непобедимого чемпиона. О его «маленькой» тайне никто не знает. То есть, почти никто. Доджер Оуэнс, придумавший себе прозвище Дагур. Люди, косясь на него, шептали: «Шизанутый». Так он и стал Дагуром Шизанутым. И до чего же точное описание. Доджер — троюродный брат Иккинга, из-за какой-то вселенской шутки присутствующий в его жизни больше, гораздо больше, чем Хэддоку хотелось бы. Тем не менее, он доверяет брату. С детства доверяет и даже может назвать их отношения хорошими. И слава богам — это не тот человек, с которым стоило бы ссориться. Отец Оуэнса — крупный бизнесмен со связями, просачивающимися, кажется, везде. Если ему надо, кого угодно затащит в тюрьму и обратно вытащит. И если бы на этом всё заканчивалось, но «шизанутость» Дагуру, судя по всему, досталась от отца. Иккинг никогда не признается, но это пугает его и заставляет пребывать с Доджером в «братских» отношениях. Хотя с ним Хэддок всё же старается лишний раз не общаться. Дагур и правда иногда ведёт себя так, словно у него не все дома. Исчезновение их матерей перевернуло их жизни, и Иккинг так отчётливо видел это в Доджере. У него появилась странная, почти пугающая страсть к оружию. Ему стало плевать на всё и всех, кроме себя. Хотя за это Хэддок, пожалуй, не может его судить: последние три года он тоже заботился лишь о себе. Иккинг приподнялся на локтях и попытался сесть. Надо было ложиться раньше, а не гонять до трёх часов ночи. С грацией сонной черепахи, у него всё же получилось встать и направиться в ванную. Через пятнадцать минут он вернулся в спальню, надел джинсы и привычный зелёный джемпер и, приглаживая взъерошенные волосы, спустился на первый этаж. Иккинг, как и каждое утро, надеялся, что отец ещё дома, но — боги, какая неожиданность — он уже уехал, оставив лишь записку крупным почерком и остывший завтрак. Хотя за завтрак Хэддок всегда был ему благодарен — его собственные кулинарные навыки оставляли желать лучшего. Один раз Стивен пошутил, что талант готовить «бог знает что» ему передался от мамы. Они не смеялись тогда, и его отец больше не поднимал эту тему. Иккинг приблизился к столу и подцепил записку двумя пальцами: «Сынок, я на работе. К вечеру не жди, будем ловить этого прохвоста Фурию! Удачи в школе, и не забудь съесть весь завтрак». Одни и те же слова, одна и та же ситуация. Наверное, Иккингу стоит радоваться, что вечер они проведут вместе: он — на своём мотоцикле, отец — за ним, на полицейской машине. Ну чем не семейное времяпровождение? Парень сжал записку в кулаке и хотел начать завтрак, как ему пришло сообщение: «Иккинг, надеюсь, ты не забыл про экзамен по биологии? Он через десять минут, где ты застрял? Лора». Лора Лэйн — единственная, кто общается с ним и считает его своим лучшим другом. У девушки простая внешность: золотые волосы, тёмные карие глаза и спортивная фигура. Общение с ней тоже всегда было простым. Она немного странноватая и неловкая, прямо как он. И у неё, как и у него, есть тайна, которую она никому не говорит, — Иккинг знает. Вот только он пока не знает, какая. Пока. Парень снова перевёл взгляд на смятую записку, словно ожидая, что она выпорхнет из его руки и полетит писать тест за него. Но она осталась лежать на его ладони, а через секунду с завидной точностью полетела в мусорное ведро.