Новая жизнь

Дарин неспешно шел по Эребору, нарочно рассматривая знакомые с детства стены, статуи, колонны и мосты. Можно было подумать, что юноша и правда впервые видит все это великолепие. Пока что гномов по пути встречалось немного, кое-кто из железногорцев по-прежнему оставался под горой, помогая приводить все в порядок. Все они с интересом поглядывали на мальчишку в диковинной клановой одежде. Бильбо тоже любовался Эребором, идя на полшага впереди и притворяясь, будто показывает дорогу. Не любоваться творением гномов было невозможно даже в такой напряженный момент. Облизнув губы, Бильбо предложил: «Если хочешь, я сам схожу за Оркристом…» – Я же вижу, ты не хочешь туда идти, – улыбнулся гном. – Тогда просто подожди меня снаружи, ладно? – А как же ты? – хоббит легонько дотронулся до руки молодого гнома. – Я никогда не боялся оставаться наедине с собой, – немного кисло пошутил Торин. Разумеется, не обошлось без бдительного Хорнбори, который поджидал у входа в склеп, верно предположив, что самозваный сын Торина придет в это место. Дарин приветливо улыбнулся и помахал стражу, едва завидев. – О, мистер Хорни! – воскликнул он. – Какая встреча! – Что ты здесь забыл, щенок? – буркнул тот. – Воровать вздумал? – Только навестить своих предков, – заверил молодой гном, вытаскивая из споррана аккуратно сложенную бумагу. – Король под горой пожаловал мне клинок моего отца за возвращение утраченных королевских сокровищ. Полукровка уставился на дарственную с суеверным ужасом. Было трудно поверить, что Фрерин по доброй воле передал кому-то меч брата. Эльфийский посол, намекнувший о том, что достояние его народа следует вернуть в сокровищницу Трандуила, чудом избежал публичной казни. Однако перечить королевскому указу Хорнбори не имел права, поэтому молча привалился к стене и потянулся к фляжке на поясе. Однако молодой гном не спешил входить в усыпальницу. – Если у вас нет дел на сегодня, мистер Хорни, может быть, вы дождетесь меня и покажете Эребор? – предложил он, еще раз блеснув белозубой улыбкой. – Я вижу, вы знаете здесь каждый уголок! – Наглый мальчишка, – рыкнул гном, отваливаясь от стены. – Чтоб тебе заблудиться на нижних ярусах, бесноватый. Дарин фыркнул, не сдержав смешок, и толкнул затейливую решетку. Как он и ожидал, хоббит остался мяться снаружи. Гном не винил его – слишком много тягостных воспоминаний было связано с этим местом. – Тебе обязательно идти? – тихонько спросил полурослик, Дарин едва расслышал. – А если бы речь шла о Маэгнасе? – беспечно откликнулся гном. Хоббит умолк, погладив ножны на поясе. Торин был совершенно прав, он бы полез за своим клинком куда угодно, и на то было несколько причин. Для начала, это был подарок его короля, и только во-вторых – чудесный клинок, так удобно ложащийся в руку и столько раз выручавший хозяина. Дарин не любил прямо признаваться в том, что влюбился в Оркрист, обзывал его эльфийской поделкой и даже кухонным ножиком, но не променял бы ни на какой другой. Хоббит пристроился на насест, с которого Дарин согнал Хорнбори, и надолго задумался. Время шло, железногорцы пришли в возбуждение, как видно, караван уже увидели со стен. А Торина все не было. «Что-то не в порядке», – подсказала интуиция, заставив спуститься в усыпальницу. С Дарином ничего не случилось. Он просто сидел на собственном саркофаге, подвернув под себя одну ногу. Ножны с Оркристом уже были на привычном месте, рукоять возвышалась над плечом. Бильбо осторожно накрыл тыльную сторону его ладони своей – обычно горячий гном буквально заледенел. Полурослик знал, как камень может вытягивать тепло из тела, но все равно не на шутку перепугался. – Может быть, не надо здесь сидеть? – спросил он, легонько потормошив Дарина. – Я себе разрешил, – невесело произнес гном. – Пожалуйста, Дарин, ты меня пугаешь, – Бильбо обнял продрогшего гнома и потянул изо всех сил, пытаясь стащить с саркофага. Тот не поддался и вдруг дернул взломщика к себе. Не успев вскрикнуть, Бильбо оказался у него на коленях. Пришлось упереться ладонями в грудь гнома, чтобы перебороть ощущение, будто почву выбили из-под ног. Это место было совершенно не подходящим, да и момент как нельзя меньше подходил для чего-то подобного, но Бильбо чувствовал, как колотится под пальцами сердце гнома. Раньше хоббит не принимал всерьез слова о бабочках в животе, но в этот момент ощущал, как они порхают, щекоча изнутри невесомыми крыльями. Сейчас или никогда – понял взломщик. Через несколько минут они выйдут отсюда и окунутся в неразбериху всеобщего переезда. Пройдутся по улицам, рассматривая дома, в которые оказалось некому возвращаться. Дарин снова встретится с тем старым кузнецом, чтобы договориться о совместном владении кузницей, и с головой уйдет в работу. Сам Бильбо тоже найдет занятие по себе, может быть, откроет кондитерскую лавочку. Они будут жить под одной крышей, но не вместе, а потом придется снова уехать в Шир в пустующую норку. Похоже, думали они об одном и том же, потому что ухитрились столкнуться носами, да и вообще первый поцелуй вышел жутко неловким и каким-то несуразным. Бильбо испуганно зажмурился, прижавшись губами к губам Торина, но ничего страшного не произошло. Гном не оттолкнул его и даже не укусил, а, наоборот, охотно ответил на поцелуй. У хоббита мигом закружилась голова, пришлось вцепиться в рубаху гнома, чтобы не свалиться, впрочем, бывший король вряд ли позволил бы ему упасть, бережно придерживая за плечи. Он легонько прихватил нижнюю губу взломщика, давая понять, чего хочет, и тут же проник языком в его рот. Это было невероятно. Разумеется, Бильбо и раньше не раз целовался, и ему даже нравилось, но то, что происходило сейчас, было… захватывающе и просто неописуемо. Он вспомнил, как надо дышать, только когда гном оторвался от него. – Дарин… – прошептал он, неверяще притронувшись к губам. – Молчи, – гном запрокинул его голову, предупреждающе укусив за шею и весьма деловито забравшись прохладными руками тому под одежду. – Не здесь же, – снова попытался возразить Бильбо. Торин уже отчаялся понять своего взломщика. Его поведение было уму непостижимо! В Бри хоббит признался попугаю в любви, и звучало это вполне искренне. Позднее, когда Торину удалось выбраться из птичьего тела, делал вид, что между ними все осталось как прежде. По пути в Эребор несколько раз заставал Торина, когда тот снимал напряжение неподалеку от очередной стоянки. Можно было подумать, что полурослик нарочно подглядывает, но на прямой вопрос он, конечно же, все отрицал и уверял, что просто проходил мимо. А теперь на тебе – сам поцеловал. – «Теперь-то ты от меня никуда не денешься, Бэггинс, – мысленно пообещал Дарин, призывая остатки самоконтроля. – Юная мисс Шарлотта пусть охмуряет кого-нибудь другого…» Торин в жизни не чувствовал себя таким голодным, как сейчас, наконец дорвавшись до хоббита, которого сейчас хотелось попросту сожрать живьем. Впиться в губы так, чтобы ощутить привкус крови, наставить отметин везде, куда удастся дотянуться, сломить сопротивление, а потом отыметь до бессознательного состояния. Дарин чудом не сорвался. Бильбо тихо простонал, его немного потрясывало от волнения, но упрямец не отталкивал его, подставляя шею и плечи под нетерпеливые укусы и почти отчаянно цепляясь за рубаху. – Ты прав, – выдавил из себя Торин, вспомнив, что в спорране нет ничего, что можно было бы использовать в качестве смазки. – Это не так делается. Но и оттолкнуть взломщика, когда им обоим так необходима была эта близость, он тоже не мог. Как ни странно, первым сориентировался хоббит, который не мог, в отличие от бывшего короля, похвастаться годами разгульной жизни. Комкая шерстяную ткань, он проник пальцами под килт, чтобы несмело погладить внутреннюю сторону бедра гнома. Бильбо помнил, что ему нравилось, когда Доррис так делала. Торин пробормотал что-то одобрительное, снял ремень с ножнами и, положив их рядом на саркофаг, запустил руку за пояс штанов взломщика, завладев самым дорогим. «Сколько же раз он это делал…» – подумал Бильбо, когда остатки стыда смыло волной одуряющего удовольствия. Каждое действие гнома было выверенным, точным, именно таким, как больше всего хотелось. Плывущему от удовольствия хоббиту оставалось только стонать и вскрикивать от наслаждения, пытаясь повторить то, что делал Дарин. За время похода ему представился шанс убедиться в том, что гном обладает какой-то особой магией. Затаившись в кустах, Бильбо наблюдал, как тот ласкает себя, и пробовал поступать так же, но очень быстро распалялся так, что становилось невмоготу. Он кончал, больно прикусывая пальцы, чтобы не выдать себя, а потом еще долго любовался забавами друга. Торин мог бы помучить изнывающего любовника еще немного, но вместо этого позволил ему кончить и даже проследил, чтобы тот не слишком сильно перепачкал одежду. Небрежно стряхнув с ладони белесые капли, гном алчно сверкнул глазами: «Слышал что-нибудь об игре на яшмовой флейте?»