История его лжи

      С того дня прошёл почти месяц. Всё было по-старому, без заметных глазу изменений, но скрывать то, что он не Лиола, было всё сложнее. Рийям никогда не был дураком, так что начал понимать всю абсурдность ситуации. Так больше продолжаться не могло, но что делать он не знал — юридически второй месяц он считался мёртвым, и всё благодаря близнецу, который позаботился даже о зубной карте. За гранью понимания было до сих пор то, что тот как-то подменил зубные карты у их семейного стоматолога. Как собственный брат мог устроить это всё, учитывая даже машину, в которой они вдвоём ехали в день своего рождения на семейный праздник? Он даже заставил его поменяться одеждой, желая подшутить над родителями на вечеринке, ведь те их не отличали, если бы не одежда. А потом та авария… Брат покончил с собой, но об этом знал лишь Харлейн, да и то, лишь вспомнив спустя неделю, когда память вернулась.       Поставив чашку остывшего кофе на стол и заткнув рот, он ринулся в туалет. Шли дни, и ему периодически становилось дурно: тошнило, кружилась голова и накатывала слабость. Омега уже давно догадывался, что с ним, но силы воли признать это пока не было. Происходящее было немыслимым. Если бы не Лиола, то он бы никогда не попал в подобную ситуацию, выйдя замуж через пару-тройку лет за одного из своих ухажёров альф или бет, которые крутились рядом, но пока не привлекали.       Дейк находился пока в детском садике и утро вместе со второй половиной дня были в полном его распоряжении. Если Рийям действительно носил под сердцем маленькое, ещё не сформировавшееся существо, то с этим всем срочно нужно было что-то делать, а не ломать комедию, что показывали в мыльно-оперных сериалах по телевизору. Захватив телефон, бумажник и ключи, Харлейн вышел из дома. В аптеку поблизости он решил не идти — это было чревато — фармацевты знали «молодого папу», так что чудесная новость могла таким же чудесным образом долететь до его «мужа», а этого не хотелось.       Омега решил поехать в центр города. Купив в одной из аптек несколько тестов для достоверности и засунув их во внутренний карман куртки, брюнет понял, что давно никуда не выбирался. Новая жизнь поглотила его с головой, а от старой пришлось отказаться. Образ вечно всему радующегося, коммуникабельного и просто доброго близнеца давил, его было всё сложней поддерживать, зная истинную сущность брата. Харлейну даже пришлось ограничить контакты с друзьями Лиолы, ведь это были чужие ему люди, которые на раз бы его раскусили.       Стало грустно. Рийям стал замечать, что становится совершенно другим человеком, теряет себя, но обсудить происходящее было не с кем. Изменения в себе пугали: омега всегда был консервативен, предпочитал стабильность и старался избегать неудач, но на какой-то ступени логики он споткнулся. Можно было попробовать связаться с его другом ещё с университетских времён, но кто сказал, что это не страшно? Он был уверен в том, что если позвонит тому, то товарищ просто пошлёт его куда подальше. Что-то произошло еще пару лет назад между ним и близнецом, и первый не выносил упоминая о брате, которым и стал сейчас.       Брюнет побрёл в строну торгового центра, путаясь в душащих его мыслях. Поднявшись на эскалаторе на второй этаж, он машинально направился в сторону книжного магазина, с которым были связаны счастливые воспоминания. Сюда они часто ходили с другом, нередко не покупая книги, а просто смотря обложки, жанры и авторов. Среди рядов книг Рийям почувствовал себя лучше, но его потянуло дальше: туда, где стояла психологическая литература. Другому показалось бы глупым и банальным такое отношение к тому, с чем связал свою жизнь, но не ему. С этими книгами тоже были связаны воспоминания. Особенно с одной…       — Лиола?       Харлейн вздрогнул. Обернувшись, он увидел того, кого не ожидал встретить, хоть и мечтал.       — Ден?       Перед ним стоял его лучший друг ещё с университетских времён, держа в руках именно «их» книгу. Ден Буковски был не самым высоким и не самым сильным альфой с недлинными каштановыми волосами, так, серединка на половинку. Товарищ, с которым они пережили все сессии и жизненные трудности. Тот, кто был ближе к нему, чем брат и родители, из-за чего окружающие считали их парой, что было неправдой.       — Неплохо выглядишь, гадёныш, — усмехнулся молодой мужчина.       Омега опешил. Он сначала не понял, почему тот так на него отреагировал, а потом улыбнулся, вспомнив, кто «мёртв», а кто «жив» из близнецов. Друг был в своём репертуаре, за что и уважал его.       — Пойдём, посидим в кафешке, поговорим? — наслаждаясь перекошенной физиономией Буковски, спросил брюнет. — Уверен, тебе будет интересно со мной поговорить.       — Ой, как сомневаюсь… — нахмурился шатен, прищурив свои зелёные глаза. — Ладно, чёрт с тобой, пошли…       Брюнет подцепил альфу под локоть и потянул в сторону огромного зала на третьем этаже, заполненного столиками и посетителями. Ден, морщась, пытался вырвать руку из захвата, но ничего не получилось. Заказав в общепите еду и напитки, они, наконец, уселись за свободный столик.       — Скажу сразу: я ем и сваливаю, ты меня… — начал друг, но Рийям его прервал:       — Ден, я Рийям.       — …бесишь, мелкий шлюшонок… Что?.. — моргнул Буковски.       — У-у, так Ли и тебя клеил? — присвистнул Харлейн.       Омега меланхолично открыл коробку со стеклянной лапшой и морепродуктами, политую соусом терияки, игнорируя вытянувшееся лицо собеседника. Разломив палочки, он подцепил кусочек осьминога и отправил его в рот.       — Опять твои игры, гадёныш? — прищурился шатен.       — Да-да, как скажешь, — фыркнул брюнет, наслаждаясь остротой на языке.       Альфа внимательным, словно сканер, взглядом оценил сидящего перед ним, и внезапная догадка осенила его. Напротив Дена сидел его лучший друг, а не близнец. Буковски нервно рассмеялся, прижимая ладонь к глазам. Просто не верилось в то, что всё не так, как считал.       — Значит, это были не твои похороны? — просто спросил он, чувствуя, как слезы счастья катятся по щеке.       Рийям чувствовал себя последней скотиной. Так поступить с человеком, который поддерживал его, помогал, а он… Нередко Харлейн жалел о том, что не мог влюбиться в кого-то вроде его друга-альфы, сходя с ума от безответной любви.       — Да, но я тогда был не в себе, ты же помнишь, что после аварии у меня были проблемы с памятью? — вздохнул омега. Дождавшись кивка друга, он продолжил: — И потом я вспомнил, что я не Лиола.       Шатен убрал с глаз ладонь, вытирая рукавом мокрые дорожки.       — Расскажи всё, что произошло в тот день и потом! — потребовал он.       Брюнет сначала замялся, а потом рассказал ему всё. Как Лиола предложил переодеться, как захотел вести машину, как поехал в объезд, и о том, как… Как его брата насквозь пронзило металлическими осколками, когда они врезались в стоящую фуру, а его самого спасла подушка безопасности. Рассказ на грани бреда и того, что обычно снимают в телевизионных сериалах, занял какое-то время. Закончил он тем, что признался в том, что, скорее всего, залетел.       Ден сидел, хмуря свой высокий лоб, поражаясь идиотизму друга и тому, что провернул за спинами окружающих его близнец.       — Значит так, — хватая Рийяма за запястье, сказал Буковски, — сейчас мы идём в туалет, и там ты проходишь все тесты на беременность, а потом будем решать, что делать.       — Угу… — только и смог буркнуть в ответ Харлейн, с тоской смотря на почти нетронутую еду.       Альфа буквально втолкнул друга в кабинку туалета, держа в руках куртки. Протянув омеге тесты, он захлопнул перед его носом дверцу, и тому только и оставалось, что закрыть ту. Пока брюнет возился со своими тестами, шатен обдумывал то, что им делать, если результаты действительно положительные.       Наконец, Рийям вышел из кабинки мрачнее тучи.       — Положительные? — прямо спросил Ден.       — Угу, все… — прошептал Харлейн, сползая по дверце вниз, падая на колени.       Буковски вздохнул. Он так и думал.