Чистое небо для всех

На базу возвращались молча. Без Бобика было пусто и непривычно тихо. И без того серая Зона окончательно померкла. Недотёпа переживала за своего ассистента и терзалась угрызениями совести, что отсиживалась в яме, пока Бобика вязали. Даже Карлсону было не по себе. Хотя парень больше переживал, как бы Недотёпа не начала винить его во всём. Это могло бы негативно сказаться на процессе охмурения, который Карлсон кропотливо вёл с самого Кордона. Каждый был глубоко погружён в мрачные мысли, поэтому никто из них не заметил на территории базы нескольких посторонних. Соратники по группировке ходили какие-то притихшие, в воздухе висело недоумение. Карлсон опомнился, только когда его схватили за руку. Это был Холод. – Тихо, – шепнул чистонебовец. – В подсобку, быстро. Карлсон стрельнул глазами вокруг и похолодел, заметив парочку чёрных комбезов «Долга». Парень втянул голову в плечи, надвинул капюшон на глаза и поспешно юркнул за Холодом. За свою напарницу он не переживал, зная какие прекрасные отношения связывают группировку с учёной братией. Недотёпа продолжала шагать вперёд, не видя и не слыша ничего вокруг, пока не уткнулась носом в бронированного и вооружённого до зубов долговца. Она попыталась обойти препятствие и продолжить путь. Препятствие было против. – Недотёпа? – осведомился долговец, придерживая девушку под локоток. – Да-да, – рассеяно ответила Недотёпа и попыталась возобновить движение. – Старший сержант Коник, – представился должник, пресекая её попытку. – Мой квад уполномочен сопроводить вас на Янтарь вместе с похищенным образцом №3814. И где ваш сообщник? Его нам приказано расстрелять. Северный зверь песец радостно оскалил зубы в мерзкой усмешке. Сейчас Недотёпа видела его совсем ясно. Зато впервые порадовалась, что Бобик попал в плен. Как будто знал! Как будто специально, а?! Девушка набрала побольше воздуху и обрушила на сержанта длинную и прочувствованную тираду: – Я очень извиняюсь, но никак не могу пойти с вами. Много дел, исследования, изыскания, знаете ли. А образец №3814 зовут Лютик и я его отпустила. Совсем-совсем, правда. И понятия не имею, где его искать. – Очень жаль, – загрустил Коник, – я надеялся на ваше сотрудничество. Ну, на нет и суда нет. Недотёпе на секунду показалось, что сержант её благополучно отпустит. Но, очевидно, её ангел-хранитель как раз в этот момент отлучился и не мог повлиять на ситуацию. Коварный должник ловко завернул руки девушки за спину и сковал наручниками. – Эй, – возмутилась Недотёпа, – зачем это?! Сержант Коник сделал каменную морду лица и промолчал. Ухватил пленницу за локоть и потащил к выходу с территории базы. Рядом, словно по волшебству, материализовались ещё трое мужчин с шевронами «Долга» на комбезах. Недотёпа была так подавлена, что покорно топала, куда её вели, и не пыталась сопротивляться. Из ближайшей халупы выскочил Свиблов. – Позвольте! – завопил он. – Куда это вы потащили моего сотрудника?! – Это больше не ваш сотрудник, – отрезал Коник, – а наша задержанная, подозреваемая в хищении в особо крупных размерах. На казённом языке сержант изъяснялся мастерски. Очевидно, в закордонной жизни работал в органах правопорядка. Пока Свиблов соображал, что на это ответить, Коник вколотил его в землю контрольной фразой: – А будете препятствовать правосудию, мы вспомним, что ваша группировка здесь находится незаконно и ничем не отличается от прочих вооружённых бандформирований. Свиблов подавлено замолчал. Оно и понятно – война с фанатиками из «Долга» нужна ему в самую последнюю очередь. Карлсон тем временем томился в подсобке. Холод куда-то ушёл и сталкер мучился неизвестностью. Долговцы, явившиеся по его душу, никак не способствовали душевному равновесию, но страдал Карлсон не поэтому. С каждой минутой всё сильнее давал о себе знать мочевой пузырь, а поблизости не наблюдалось ничего, что могло бы послужить в качестве писсуара. Мочиться на пол Карлсон побоялся, поскольку за такие выкрутасы Холод оторвёт ему всё, что отрывается. А что не оторвётся, отпилит. Тупым ножом. Чувствуя, как темнеет в глазах, Карлсон выскочил из подсобки на улицу и налетел на Недотёпу. Всё бы ничего, но её как раз конвоировал долговский квад. – Смотри, куда прёшь! – рыкнул Коник, отшвыривая Карлсона. Сталкер взмахнул руками, попытался удержать равновесие, но не преуспел и с маху сел на задницу. Капюшон свалился с головы, обнажив хаер настоящего металлюги и главную особую примету Карлсона. Глаза должников сузились, взгляды превратились в прицелы. Ориентировка на Карлсона уже месяц гуляла по Ростку. Да и не только там. – Эй! – крикнул Коник. – Это же тот самый засранец, что увёл дисаров! Держите его! Отпихнув Недотёпу, чтоб не путалась под ногами, долговцы всем скопом бросились на Карлсона. Они, однако, недооценили женское коварство. Недотёпа ворвалась в гущу потасовки и принялась толкать должников плечами со сноровкой заядлого регбиста. Отчаяние придало ей сил, и враги полетели во все стороны, как кегли. Карлсон ужом проскользнул под ногами и бросился наутёк. Увидев его удаляющуюся спину, Недотёпа пришла к выводу, что и ей пора покинуть негостеприимный квад. Она рванула со всей возможной скоростью в противоположную сторону. Не побоявшись показаться назойливыми, долговцы не пожелали расставаться со своей пленницей и проявили в этом вопросе рвение, достойное лучшего применения. К тому же бегунья из Недотёпы была так себе, а потасовка с четырьмя здоровенными мужиками отняла немало сил. Ей удалось отбежать на пару десятков шагов, прежде чем хитрые долговцы швырнули чем-то по ногам. Недотёпа покатилась по земле. Снова вскочила и бросилась бежать, но впопыхах перепутала направление и примчалась прямиком в медвежьи объятия старшего сержанта. – Давай договоримся, – тяжело дыша, сказал Коник, – ты молча топаешь в указанном направлении и не доставляешь никаких неприятностей. А мы в свою очередь постараемся обращаться с тобой по-доброму. Иначе… – Бить будете? – осторожно спросила Недотёпа, тоже стараясь отдышаться после спринта. – Лучше не искушай, – мрачно посоветовал должник и дружеским пинком пониже спины отправил пленницу в путь. Недотёпа так и не поняла, шутит он или нет, но пообещала не злить дяденек и быть паинькой. По возможности. Иногда. И скрестила пальцы на обеих руках.