Серебряная паутина

Уже второе утро на этой неделе начиналось для Гарри с одинокого завтрака в гостиной. Обычно Малфоя в это время можно было застать читающим: либо здесь, либо в мастерской, либо же в своей комнате. Подумав, Гарри решительно направился в мастерскую. Он постучал в закрытую дверь, но разрешения войти дожидаться не стал. Картина, представшая перед ним, была весьма пугающей. Малфой, сидящий за рабочим столом с закатанными рукавами, пристально наблюдал, как из свежего пореза струится кровь. Краем сознания Гарри отметил лежавший рядом богато украшенный кинжал и даже успел поразиться, как алый поразительно контрастировал с нежной белой кожей внутренней стороны руки. Вскрикнув, он быстро пересек комнату и, прежде чем Малфой успел шевельнуться, схватил его за руку. — Ты что, мать твою, делаешь? — заорал он. — Какого хрена, Поттер! Отцепись! Она же проливается! Малфой выдернул руку и, взяв пузырек, прижал его к ране, собирая кровь. На столе стояли еще три полных и два пустых сосуда, ожидавших своей очереди. Теперь, когда страсти немного улеглись, Гарри смог рассмотреть нож и увидеть, что на его тонкой работы рукоятке выгравирован дракон. Очень по-малфоевски. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, чем кажется, — вздохнул он. Малфой пристально уставился на него. — Ну, я полагаю, что слабоумному это покажется очень медленной, регулируемой попыткой самоубийства. Но если бы тут был человек, обладающий хоть толикой ума, жаль, такого тут очевидно нет, он бы подумал, что это похоже на сбор крови для зелий. Гарри разглядел еще несколько порезов на запястье Малфоя: некоторые явно свежие, другие — на разных этапах заживления. — Как давно ты этим занимаешься? — Со следующего дня после отравления, — ответил Малфой, и тон его был все еще резким и раздраженным. — У моей крови есть некоторые особые качества, нужные для (Почти) Универсального Противоядия. Я собираю, сколько могу безопасно отдать в специальные пузырьки, где она не испортится. Так что профессор Снейп сможет ей воспользоваться, даже если меня не будет рядом. — Потому что ты провидец? — В том числе, Поттер. Уверен, это слегка превосходит твои способности. О, это был именно тот тон, которым Малфой разговаривал с Гарри, когда им обоим было одиннадцать. — Уверен, всё именно так, — огрызнулся Гарри. — И это не повод так задаваться, Малфой. Любой бы встревожился, если бы увидел кого-то, истекающим кровью. Малфой закупорил пузырек и плавно заменил его на пустой, потеряв при этом лишь каплю-другую. — Прости, если напугал, — рассеяно отозвался он. Гарри ушам своим не поверил. — Что ты сказал? — Я сказал, прости, что напугал. А что? — Никогда раньше не слышал, чтобы ты извинялся. Ни разу. Малфой засмеялся. — Поттер, едва ли мы разговаривали с 1996. Я перерос стадию наглого сопляка, — он взял кинжал, вновь умело вскрыл запекшуюся ранку и снова прижал пузырек. — Ну, в некотором роде. Гарри усмехнулся. — Я слышал, что Снейп утверждал обратное. — И спорю, он утром ускользнул обратно в Хогвартс, не разбудив меня, чтобы попрощаться, да? — Именно так и сказала Дженис, — ответил Гарри, усаживаясь в кресло рядом со столом. — Она сегодня была в утренней смене. И еще она мне дала вот это. Он вынул из кармана конверт, раскрыл, вынул статью и положил на стол так, чтобы Малфой мог прочесть, не беря в руки. — «Ежедневный Пророк» снова атакует. Ее прислал Грюм. Он говорит, что за последние дни они напечатали несколько таких статей, и он получает кучу писем с жалобами на стоимость предоставленной тебе охраны. Они с Артуром хотят со мной встретиться сегодня вечером, чтобы это обсудить. — Я часто жалею, что Люциус продал «Пророк». Я бы внес пару редакторских правок, если бы мог, — голос Малфоя звучал вкрадчиво. Его внимание разрывалось между тем, чем он был занят, и статьей. Он быстро просмотрел текст, в одном месте фыркнул и пробормотал "сердцеед", и снова сосредоточился на почти наполнившемся флаконе. — Интересно, почему профессор Снейп прятал газеты? Когда я после войны был в Хогвартсе на лечении, он всегда прятал их, как будто там было обо мне что-то неприятное. Ну, и что ты собираешься с этим делать? — Ну, определенно, я не хочу отзывать моих людей. Сейчас мы не ближе к поимке злоумышленника, чем были неделю назад, и ясно, что тебе до сих пор угрожает вполне реальная опасность. Но я не знаю, на какой компромисс вынудят пойти Артура. — Скажи Уизли, что я заплачу, — Малфой закупорил пузырек, взял нож и снова разрезал запястье, кровь из новой раны потекла быстрее. Он умудрился направить ее в новый сосуд с минимальными потерями. — За что заплатишь? — За все. «Пророк» утверждает, что я один из богатейших колдунов в Англии, а всем известно, насколько это достоверное издание. Гарри хихикнул. — Серьезно, знаешь, у меня больше денег, чем я смогу потратить. Сколько бы ни осталось после моей смерти, оно в основном пойдет на благотворительность. Лорду Снейпу мои деньги не нужны, а у меня больше никого нет. Если Министерство хочет, чтобы я заплатил за то, что твоя команда живет здесь, мне это безразлично. Я уже плачу по их счетам бакалейщику и должен заметить, что для компании привередливых малышек они поразительно прожорливы. Так что меня не обременит выплатить им жалование или что там еще. Гарри пожал плечами. — Ладно. Я передам. Это, скорее всего, решит кучу проблем. Он забрал статью и снова сунул ее в карман. — Живу лишь, чтобы быть полезным, — усмехнулся Малфой и продолжил бесстрастно следить, как его кровь капает в зачарованный пузырек. Возможно, в конечном счете, для него это был всего лишь еще один ингредиент, точно такой же, как корень подавлянки или жабьи пальцы, еще один пункт в инвентаре. Кровь провидца, четверть унции, без примесей, чистого колдовского рода, аристократическая. — А теперь, когда мы разобрались со мной, могу ли я сделать для тебя что-нибудь, Поттер, или просто у тебя случился внезапный порыв утром ворваться в мою мастерскую? — Есть пара вещей, которые мне нужно с тобой обсудить, и я надеюсь, что ты согласишься помочь мне с одним проектом. Но я умираю от голода. Может, закончишь, и мы обсудим это за завтраком? — Помочь с зельями? — уточняя, Малфой закупорил пузырек, вытащил из кармана мантии носовой платок и прижал его к запястью. — Нет, с Темными искусствами. Точнее, с защитой от них. Малфой приподнял бровь, но без дальнейших вопросов последовал за ним в гостиную. Когда они сели за стол, Малфой попытался налить себе чашечку чая, но не смог, потому что мешал носовой платок, который нужно было прижимать ко все еще кровоточащей руке. — Не будешь ли любезен немного посодействовать, Поттер? Гарри потянулся и налил ему чая. — Ты разве не собираешься залечить ее заклинанием? Малфой покачал головой. — Нет, я еще не закончил. Намереваюсь собрать, сколько смогу без риска, а магия на коже испортит кровь, и я не смогу завтра продолжить. — Тебе нужен Эластопласт (Прим. автора: Эластопласт — фирменное название бактерицидного пластыря для ссадин и порезов фирмы "Смит энд невью"). Малфой озадаченно посмотрел на него. — Такой липкий бинт. Маггловская вещь, — Гарри сунул ему чашку с чаем, налил себе кофе и принялся накладывать на тарелку еду. — Обычно оно не вызывает сложностей, я просто сделал последний надрез чуть глубже, чем нужно. Скоро пройдет. Ну, давай послушаем про этот твой проект по Темным искусствам. Малфой попивал чай, выглядя немного глупо от того, что держался одной рукой за другую, которой и поднимал чашку. — Как приятно знать, что даже ты, Малфой, время от времени выглядишь совершенно по-идиотски. — Не издевайся. Я мученик во имя науки. Ты собираешься рассказывать про проект или так и будешь увиливать вплоть до обеда? Гарри вздохнул. — Он о заклинании, которым Волдеморт убил Альбуса. — Эксанимус, — Малфой помрачнел. — Что ты о нем знаешь? — Гарри взял круассан и принялся мазать его медом. — Люциус проводил какие-то исследования, в результате которых Риддл и обнаружил это заклинание. Оно было в книге из той стопки, которую я после войны пожертвовал библиотеке аврората. — Ага, я ее нашел. Гарри вытащил из кармана записи, которые сделал, и передал Малфою. Последний проверил, не остановилось ли под платком кровотечение, потом развернул пергамент и просмотрел написанное. — Все верно. Если ты читал книгу, ты знаешь примерно столько же, сколько и я. — Я пытаюсь разработать контрзаклятье, — сообщил Гарри с набитым круассаном ртом. — Если бы ты был мной, с чего бы ты начал? Малфой присвистнул, намазывая масло на тост. Даже это у него выходило поистине аристократически: он осторожно покрывал поверхность идеально равным слоем до самых краев корочки. — Это будет не просто, — заявил он наконец откусывая кусочек. — Знаю. Поэтому и обратился к тебе. У тебя, наверное, больше достоверных знаний о Темных искусствах, чем у любого из ныне живущих. Мне думалось, может, у тебя найдется совет. — Ты спрашивал профессора Снейпа? Гарри кивнул. — Он предложил мне поговорить с тобой. Сказал, что у тебя есть более свежий опыт Темных заклинаний и проклятий. — Хм. Не в его стиле так скромничать. Он, наверное, был слишком занят, чтобы с тобой разговаривать, — Малфой допил чай и поставил чашку. — Ну, я могу тебе сказать, что это заклинание тянется к чистой силе, поэтому-то оно так редко встречается. При подобных заклинаниях, есть громадный риск потерять контроль над собственной магией и выжечь себя. По существу, произносящий его использует непосредственно собственную магию, чтобы вытянуть из жертвы ее магию или жизнь. Главное, чтобы колдующий был уверен в том, что он сильнее жертвы. Если он слабее, то есть два варианта. Во-первых, произносящий заклинание не сможет ухватиться за жизненную силу жертвы, и тогда никакого эффекта не будет. И, во-вторых, сила магии жертвы может переполнить произносящего заклинание и взорваться. Очень неаккуратный вариант. Трудно выяснить, сколько у кого магической силы, но как только ты узнаешь, то можешь быть уверен, что не оставишь жертве возможности защититься. Даже если разработать контрзаклинание, то, скорее всего, у жертвы не хватит сил его произнести в лицо превосходящей силе противника. — Значит, Эксанимус позволяет навсегда прибавить магическую силу жертвы к собственной? Малфой кивнул. — Мысль, что ты можешь справиться с дополнительной силой помимо собственной — и есть главная опасность заклинания. Со стороны Риддла было невероятным риском использовать его на Дамблдоре. С типичной самонадеянностью он рассудил, что справится с собственной силой и всей силой Дамблдора вдобавок. Но если бы у него получилось, то не могу представить, чтобы кто-то когда-нибудь еще смог против него выступить. Гарри поежился. — А выглядело, словно получается. Он вытянул достаточно силы, чтобы это убило Дамблдора. — Наверное, сила бы вышла из-под контроля, и его самого выжгло, или в последний момент — взорвало. Или нам очень повезло, что ты его уничтожил, пока он был занят. Гарри немного помолчал, обдумывая. — А что бы ты делал с такой силой? — Что-нибудь, — он лишь пожал плечами. — Все, что угодно. Это же чистая сила, точно такая же, какую ты обычно вызываешь, чтобы колдовать. Просто у тебя ее будет куда больше. — А ее можно передать еще кому-нибудь? — Хочешь сказать, разделить и передать другим людям? Чтобы тебя не выжгло? — Ага. Малфой задумался. — Не знаю. Получится двухступенчатое заклинание. Вытягивать энергию — не совсем то же самое, что вливать. Тебе потребуется равноценная противоположность. Перфундер или что-нибудь похожее. Надо подумать. Но по моим представлениям, это возможно, если тебе удастся удержать дополнительную силу достаточно долго, чтобы успеть разделить на части, и если ты не попытаешься впихнуть в кого-то больше, чем он мог бы справиться. Это было бы очень сложно. И больше, чем в одном плане, Поттер. Смотри, какие два типа заклинаний признаются Темными? — Заклинания, создающиеся с помощью наносящего серьезный вред процесса, или заклинания, которые призваны нанести серьезный вред, — незамедлительно ответил Гарри. — Таким образом, Эксанимус по темности по меньшей мере равно смертельному проклятью: оно убивает того, кого ты используешь как источник силы. Но я бы поспорил, что оно темнее, потому что ты убиваешь кого-то, чтобы сожрать его силу в собственных целях. — Я просто пытался понять заклинание теоретически. По выражению лица Малфоя можно было довольно ясно судить, насколько он поверил. — Теоретически ты вступил на опасную почву. Смотри, Поттер, я знаю, что ты из хороших парней, но я также знаю, насколько соблазнительным бывает этот тип Темной магии. Начинаешь рассматривать проблему теоретически, но вскоре тебе приходит на ум, что на самом деле у тебя есть возможность заставить заклинание работать. И если кто-то из тех, кто мог бы справиться с этим заклинанием и остался в живых, так это ты, Поттер. Я же ни за какие коврижки к нему бы не прикоснулся. Я могущественный колдун, но я знаю, что не справился бы. Но ты, ты получил силу, которую даже не начал обкатывать. И где-то в глубине сердца сам об этом знаешь. Гарри вскинул руки. — Я не говорю, что собираюсь пробовать... — Позволь закончить. Скажем, ты научился Эксанимусу, а потом воспользовался им в бою. Совершенно законное использование смертоносного заклинания аврором на линии огня, потому что даже если он и считает заклинание темным, никому больше оно не известно и в списке запрещенных не значится. Ты защищаешь себя или своих товарищей, и тот, кого ты убил — злодей, по которому никто не будет скучать. Злодей не так силен, как ты, и ты спокойно справляешься с заклинанием. Получаешь добавку к силе, и внезапно все становится проще. И что потом? Неужели ты и правда положишь заклинание в шкаф и больше никогда о нем не вспомнишь? Или скажем, ты сможешь передавать силу своим коллегам, неужели они будут так уж торопиться от этого отказаться? Да у тебя перед кабинетом сгрудится очередь желающих получить что-нибудь задаром. И тогда шило поистине выскользнет из мешка, и внезапно повсюду люди примутся убивать направо и налево, и взрываться ради того, чтобы получить чуток чужой силы. — Я понял, к чему ты клонишь, и знаю, что это скользкая дорожка. Но мне нужно знать, была ли у меня той ночью хоть какая-то возможность спасти Дамблдора. И смогу ли я спасти кого-то еще, окажись тот в подобной ситуации. — Теоретически, — в тоне Малфоя сквозила ирония. — Я предполагаю, что если бы ты той ночью смог направить Эксанимус на Ридла, когда он заколдовал им Дамблдора, и смог бы удержать не только свою силу, но еще Риддла и Дамблдора, то ты смог бы вернуть Дамблдору его силу и поделить между вами риддлову, чтобы таким образом спасти Дамблдора и убить Тома. Но я бы очень удивился, если бы даже ты мог с этим справиться. Речь идет о том, чтобы удержать объединенную энергию трех самых могущественных колдунов последних двух столетий в одном теле. Даже если бы тебе потребовались считанные секунды, чтобы ее перераспределить, что-то мне не верится, что от тебя осталось бы что-нибудь кроме очков и мокрого места. — Весьма образно. — Это мой талант, — Драко ухмыльнулся своей фирменной кривой усмешкой и снова помрачнел. — Поттер, ты должен понять, что дело не только в том, что ты можешь поддаться искушению злоупотребить заклинанием. Использование Темной магии, особенно настолько плохо контролируемых, настолько сильных заклинаний, меняет личность. Оно открывает часть твоей души для самых низменных побуждений. Шаг за шагом, чем больше ты ей пользуешься, тем легче ей пользоваться, пока поступки, которые должны бы были быть ужасающими, не станут казаться обыденными. Сколько раз ты пользовался Авадой Кедаврой? Гарри, не ожидавший смены темы, моргнул. — Хм, не знаю. Думаю, частенько во время войны. И один раз по службе, как аврор. — А в первый раз было сложно решиться произнести это заклинание? — Очень. Я даже не был уверен, что оно получится. — А в двадцатый раз? На какой раз ты перестал задумываться, прежде чем его использовать? Гарри понял намек. Он вообще больше об этом не задумывался. Авада Кедавра требовала не больше усилий, чем Петрификус или Ступефай. И были времена во время войны, когда он считал точно так же. Драко продолжал на него смотреть. — Эксанимус куда сложнее, чем смертельное проклятье. Возможно, оно может считаться видом некромантии, хотя я не достаточно его изучил, чтобы быть уверенным. Использование настолько темной и настолько мощной магии, опустошает тебя. Ты уже начал пользоваться своей Темной магией. Если тебе кажется, что после войны ты стал выносливее и хладнокровнее, то возможно, Поттер, дело не только в войне. Есть такая штука, которую называют метафизическим ущербом. Это то, что происходит, когда твоя личность портится и извращается от использования Темной магии. И если тебе интересно, как Том Марволо Риддл превратился в Лорда Волдеморта, или как Люциус Малфой дошел до того, что был бы счастлив запытать единственного сына, своего наследника, до смерти — ответ в метафизическом ущербе. "Хорошо, — подумал Гарри. — Блин, жутковато". — А если ты был ему подвержен, ты можешь поправиться? Можно ли его как-то устранить? — К тому моменту, как ты зайдешь достаточно далеко, чтобы ущерб стал очевиден, ты не захочешь, чтобы тебя лечили, — взгляд Малфоя был едким и проницательным. — Есть способы смягчить урон на ранней стадии. Упражнения в использовании Светлой магии в позитивных целях помогают вернуть равновесие. — А ты знаешь такие упражнения? — Я знаю, что у меня уже перебор подобного опыта, и поверь, Поттер, даже у благороднейших людей есть темные стороны. Даже у Гриффиндорского льва. И если ты интересуешься своими, то есть куда менее опасные способы, чем баловаться с древней Темной магией высшего уровня. Гарри невольно содрогнулся. — И если ты не советуешь пытаться создавать контрзаклинание для Эксанимуса, кроме самого Эксанимуса, то с чего бы ты предложил начать? — С какой-то защиты, вероятно, чего-то вроде щита. Исключительно сильного щита, почти портативных Охранных чар. Обычно щиты создаются Светлой магией, и оборона отнимает меньше сил, чем нападение. Их прервало покашливание Анны, которая появилась в дверях. — Гарри, только что из штаба пришел информационный отчет. Мне показалось, что ты хотел бы сразу же с ним ознакомиться. Она зашла в комнату и протянула Гарри тонкую папку. — Спасибо, Анна. Она кивнула, словно отдавая честь, и ушла. Гарри быстро просмотрел бумаги. — Он о тебе, — сказал он Малфою. — Они получили кучу отрицательных результатов про яд и отравителя. Главным подозреваемым остается Мортимер Хиггс, в основном потому, что у него была возможность и мотив, и еще потому что они и так за ним гоняются. Еще возможность была в суде у доктора Тейс, но никто не смог придумать, какой у нее мог бы быть мотив. — Не говоря уже о том, что она герой войны, которого принял в Орден сам Фоукс, — вставил Малфой, — Министерство с ней попросту теряет время. Гарри поднял на него взгляд и оскалился. — Загляни под каждый куст, и плевать насколько это глупо, вот девиз Д. П. (Департамент Магического Правопорядка). — Он произнес аббревиатуру как "ДеПры", и Малфой закатил глаза. — Они обвиняли еще домашних эльфов и охрану, как тех, кто мог быть в этом замешан. Но не найдено ни единого случая, чтобы домашние эльфы были замешаны в убийство хозяина владений, а охранники не заходили внутрь Охранных чар. Как ты и говорил. Восемь страниц, которые сводятся к тому, с чего мы начинали. — Что на счет авроров? — А мы-то при чем? — Ты не считаешь авроров потенциальными подозреваемыми? Гарри был несколько шокирован. — Конечно, нет. Я сам их подбирал. — Из добровольцев. Уверен, что среди авроров были и не особо заинтересованные в том, чтобы сохранить мне жизнь. — Ну, — пошел на попятный Гарри, — это же бессрочная командировка с выездом на место. В такие мы принимаем только добровольцев. Большинству семьи или личная ситуация не позволяют отлучаться надолго. — Не сомневаюсь, — чопорно ответил Малфой. — Ну, а что если один или пара этих добровольцев не совсем мои фанаты? Авроры могут войти и выйти из дома в любой момент без ограничений. У каждого из них полно возможностей и полно поводов не выносить Упивающихся смертью. — Ты не Упивающийся! В ответ Малфой закатал левый рукав. На предплечье обнаружилось переплетение розоватых шрамов в виде волдемортового символа — черепа. — Я замазан тем же дегтем, как и любой, у кого был вот такой же. Сказать, что я не Упивающийся или не был Упивающимся, значит намеренно не понять, на что я пошел ради победы над Риддлом и отцом. Для тех, чьих близких я убил, нет никакой разницы между мной и Люциусом. Гарри провел пятерней сквозь густую лохматую шевелюру. — Любому, кто считает, что вы с Люциусом одинаковые — надо лечиться. Но Малфой просто не моргая смотрел на него, и Гарри вздохнул: — Я на всякий случай проверю всю команду Веритасерумом. По меньшей мере, тогда сможем вычеркнуть их из списка подозреваемых. Придется и самому принять. От этого проклятого зелья у меня вечно начинается головная боль. — А я могу прийти тебя поспрашивать, пока оно не выветрится? — с надеждой спросил Малфой. — Нет. А теперь, когда мы выяснили, что я совершенно не справляюсь со своей работой, и что у нас нет совершенно никаких улик, я готов продолжить мой день. Я очень тебе признателен за разговор о Эксанимусе. Понимаю, что, скорее всего, напомнил о неприятном. — Гарри допил свой кофе. — Ах, да, семейные исследовательские вечеринки Малфоев всегда были чудесным времяпровождением. Люциус установил новый персональный рекорд по гадостям, чтобы наложить грязные лапы на ту книгу, и вероятно все, кто когда-либо ей владел, поступали так же. Она от начала до конца пропиталась кровью. Я с наслаждением передал ее Министерству и счастлив, что никогда больше к ней не прикоснусь. "Представляю, каково расти, когда повсюду в доме разбросаны подобные штуки, — подумал Гарри. — Снейпу надо было бы поставить памятник за то, что Малфой не вырос совершенно сбрендившим". — Я вечером передам привет министру Уизли и секретарю Грюму. Малфой откусил тост: — Полагаю, они будут куда больше рады получить мои деньги, чем приветы, но ждут и того, и другого. — А еще я сегодня ужинаю с Сириусом и Ремусом, так что возможно до завтра не увидимся. Дженис выходная, но в доме дежурит Гортензия, ты будешь в хороших руках. — Руки Гортензии не совсем то, что мне снится ночами, но твоя вера в нее меня утешает, — усмехнулся Малфой, когда Гарри встал, чтобы уйти. * * * Министерство Магии, Департамент Архивов и Документов. «Прошение об изменении имени. Дата: 16 Ноября 1998 г. Текущее имя: Драко Люциус Северус Форнет Малфой Запрашиваемые изменения: Драко Жак Северус Форнет Малфой Причина прошения: Назван в честь "Упивающегося смертью ублюдка", так же "Кровожадного подонка Темных искусств" и вдобавок "Жалкого подобия отца". Статус: Одобрено. Засвидетельствовано: Финиас Джеймс Тутлелаут». * * * Когда Гарри зашел в "Три Метлы", Сириус уже сидел с полупустой кружкой пива за их обычным столиком в углу и задумчиво жевал чипсы из пакета. Ремуса нигде не было видно. Заметив приближающегося к нему крестника, Сириус встал, чтобы обнять его, а затем махнул бармену, и тот принялся наливать пиво в кружку для Гарри. — Ну, и где Ремус? — спросил Поттер, когда они сели. — Наш добрый профессор проверяет сочинения. Он велел передать привет и надежды на твой скорейший обеденный визит, а у него слишком много работы, чтобы он мог выползти в паб. К тому же, ты не должен мне позволить влипнуть в неприятности. — Хорошо, буду иметь в виду, — фыркнул Гарри. Бармен почти наполнил кружку, и Гарри пошел, чтобы забрать ее. Когда он снова сел за стол, то отсалютовал Сириусу. — Спасибо за пиво, — сказал он и сделал изрядный глоток. — Еще я заказал два пирога с курятиной. Нет смысла нарушать традицию. Я прикинул, что ты вполне справишься с пинтой пива и целым пирогом после того, через что тебе пришлось пройти. Ну так сколько же проклятий ты успел наложить на Малфоя? — Ты уже второй человек, который меня об этом спрашивает. Разве так сложно поверить, что я за последние несколько лет смог немного повзрослеть? Сириус помахал рукой. — Ты может и вырос, а он? Я бы для начала проклял маленького ублюдка. Не трудись ждать, пока он сделает что-нибудь отвратительное. — Долго бы ждать не пришлось. Он тоже вырос, но все еще чертовски донимает меня. Он настроен не так враждебно, как раньше, но постоянно пытается меня смутить, заставить покраснеть. — И у него получается? — цвет лица Гарри послужил ему достаточным ответом, и Сириус рассмеялся. — Я думал, ты провел достаточно времени со мной и Ремусом, чтобы уже привыкнуть к такому. — Ты со мной не флиртуешь только ради того, чтобы поставить в неловкое положение. И, конечно, он как всегда язвителен и как-то снисходителен. Он постоянно спорит со мной о мерах, которые я принимаю для его безопасности. И если я еще хоть раз от него услышу, что должен обращаться к Снейпу с уважением или снять ботинки со скамеечки для ботинок, не уверен, что смогу за себя отвечать. — Значит, у тебя все в порядке, — улыбнулся Сириус, покончив со своим пивом. Гарри пожал плечами. — Ох, все не так плохо, как я ожидал. На самом деле, временами, он довольно забавен. Он сильно повзрослел. Он, похоже, даже в основном избавился от дури о превосходстве чистокровных. — Ну, полагаю, это уже что-то. — И кормят здорово. Его домашние эльфы действительно умеют устроить пир горой. Сириус засмеялся. — Да, мне следовало догадаться. Неудивительно, что ты больше не жалуешься на Малфоя. Если тебя кормить, то ты последуешь за кем угодно куда угодно. — Да уж, и, слава богу, Волдеморт так и не сообразил, что щедрый шведский стол бы полностью уничтожил мою решительность. Хорошее жаркое, немного этих маленьких сдобных пирожков, и все бы было кончено. Бармен подошел с подносом и поставил им на стол пироги и еще пинту пива для Сириуса, выслушал благодарности и удалился обратно за стойку. Гарри не подождал, пока пирог остынет, и первым же куском обжег язык. Он залил «пожар» пивом, пока Сириус самодовольно разрезал свой пирог, чтобы выпустить из него пар. — Знаешь, — продолжил, слегка шепелявя, Гарри, — это еще один повод пожаловаться на Малфоя. С ним никогда такого не случается. — Никогда не обжигает себе язык пирогом в пабе? Не могу себе представить, чтобы он хоть один такой пробовал. Слишком обыкновенно для него, не правда ли? — Он бы захотел утонченную версию пирога с курятиной. С соусом из шампанского или чем-то в этом духе. Тебе виднее. Семейные обеды Блэков включали изысканные пироги? — Только те, что мы делали из наших жертв-магглов. Бха-ха-ха! — Сириус пытался изобразить злодейский смех, и получилось довольно пугающе. Возможно, именно такие вещи практиковались на семейных обедах у Блэков. Гарри закатил глаза. — Я имел в виду, что он вряд ли когда-нибудь бывает неловким. Единственный раз я видел, чтобы он споткнулся, и то, когда его отравили. Он такой, черт бы его побрал, декоративный. Рассиживает без дела и выглядит как часть оформления комнат. Аристократ с книгой на диване. Необутый. И вот еще одна странность, он почти не носит ботинки. Как думаешь, может у него на них после войны что-то вроде фобии? Может, Люциус его пытал ботинками? — Как можно пытать ботинками? — Заставлять носить неподходящие по размеру? Кидаться? Не знаю. Уверен, что если бы такой способ был, то Люциус бы в нем знал толк. Сириус, не проглотив пирог, засмеялся. — Гарри, думаю то, что ты заперт в готичном имении с отшельником-извращенцем подействовало тебе на голову. Может, ему просто нравится ходить босиком. Почему это тебя волнует? Что, его голые пятки чем-то отвратительны? — Только тем, что они у него невъебенно совершенны, впрочем, как и все остальное. — Ты говоришь, что задет тем, что у него привлекательные ступни. Ты хоть понимаешь, как по-гейски это звучит? — Ага, теперь, когда ты упомянул, — Гарри глотнул пива и откусил пирога, который наконец успел достаточно остыть, чтобы его можно было есть. — Хорошо, что оно не заразно, а то я бы начал сомневаться. Сириус вскинул бровь. — Можно оказаться кем и пострашнее. — Знаю, знаю. Гарри поднял кружку и стукнул ей о сириусову, прежде чем осушить и помахать бармену, чтобы тот принес еще. Они прикончили пироги, выпили еще по пинте-другой и сыграли в дартс, причем Сириус как обычно выиграл. Блэк привычно не прямо, но и не особо тонко намекал, что хорошо бы Гарри бросил Департамент магического правопорядка и перешел на работу к нему, в его частное сыскное бюро, а Гарри избегал обсуждать эту тему. Как обычно. Они выпили ровно столько пива, чтобы приятно провести время, а после закрытия Гарри заскочил в коттедж, сказать привет Ремусу, где выпил чашечку отлично сваренного чая и еще часок поболтал. Когда он возвращался в поместье, чай Ремуса все еще грел ему живот, и он понял, как ему чертовски повезло иметь такую семью.