Серебряная паутина

Поместье Малфоев 17 Марта, 2000 06:43. Мр. Августусу Ладду, эсквайру, Граут, Гарпия и Ладд. 1215 Эмбейджез Лейн. Лондон, Англия. «Дорогой Гас, Спасибо за открытку и беспокойство о моем здоровье. Ты лучше других знаешь, как тяжело уничтожить Малфоя. Я в порядке. Я бы хотел внести несколько небольших изменений в мои предыдущие распоряжения. Прежде всего, я намерен ссудить сто двадцать пять тысяч галлеонов Панси Паркинсон под три процента в год с гибкими условиями возврата. В случае моей смерти долг будет прощен и выплаченные проценты, если таковые будут, должны быть возвращены. Не стесняйся послать сову Томасу и затребовать копию договора о займе. Я уверен, он собирался переслать ее тебе, но на пергаменте еще никак не просохнут чернила. Во-вторых, всю мою одежду (включая обувь и аксессуары) оставляю Гарри Джеймсу Поттеру. Да, именно тому Гарри Поттеру. Кому-то же придется с ней что-то сделать, в конце концов, а его гардеробу не помешает немного приличной одежды. Северус Семотус Калиго Харрисон Снейп, Лорд Снейп, остается наследником, как и прежде, и, кроме тех аспектов, о которых я оставил отдельные инструкции, будет распоряжаться имуществом по своему усмотрению. В данных обстоятельствах, лучше всего не затягивать с изменениями. Не мог бы ты прислать кого-нибудь с бумагами завтра к вечеру? Если Мартин свободен, он был бы идеальным выбором. (И не только потому, что он симпатичный. Хотя он симпатичный). Спасибо, что быстро уделил внимание моему делу. (Да, я так тебя подгоняю).

Искренне твой, Драко Жак Северус Форнет Малфой»

* * * Было глубоко за полночь, когда Гарри возвращался домой, и, проходя по подъездной аллее, он заметил горящий в гостиной свет. Зайдя в дом, он поздоровался с Гортензией и направился прямиком туда. Дверь в гостиную как обычно была открыта, и, когда Гарри вошел, он с удивлением обнаружил развалившегося на диване Малфоя: босые ноги — на подлокотнике, в руке — бутылка виски. Он был одет в черную футболку и джинсы. Маггловская музыка, а точнее Биттлз, доносилась со стороны компакт-диска, который без видимых опор крутился на полке, а обессиленная Дженис сидела за столом у окна. Едва заметив Гарри, она вскочила. — Мистер Поттер, сэр, я пыталась заставить его съесть хоть что-нибудь, но... — она замолчала и указала на полную тарелку уже остывшей и весьма не аппетитно выглядевшей еды. — Он пил. — Поттер, — высокомерно протянул Малфой, — пожалуйста, доведи до сведения Дженис, что я нахожусь в комнате, и нет нужды делать вид, что меня тут нет. — Мистер Поттер, он угрожал оскорбить меня, — парировала Дженис. — Угрожал оскорбить? — Поттер, расскажи Дженис, каким я стал кротким, что было время, когда я распотрошил бы ее без всякого предупреждения, — Малфой обдумал, что сказал. — Ну, не буквально. Вербально. А может и буквально. Зависит от ситуации, — он жадно отпил из бутылки. — Скажи ей, Поттер. Раньше я был ужасным. — Ты до сих пор ужасен, Малфой. Спасибо, Дженис, можешь идти спать. Я подежурю. Уверен, что утром мистеру Малфою будет очень неловко за то, как он себя с тобой вел. — Ни за что! — пропел Малфой. Дженис пожала плечами и убежала. — Так или иначе, мистер Малфой — это Люциус, — продолжал тот. — Ненавижу, когда ты зовешь меня так, Поттер. Наверное, мне больше не стоит на это отзываться. — Тогда как же мне тебя звать? — Драко. Или можешь звать меня Жак, — хихикнул Малфой. — А знаешь, это начиналось с шутки. — Знаю. А ты будешь продолжать звать меня Поттером? — Да, — секундочку подумав, гордо заявил Малфой. — Мне кажется, что это не честно. Но Малфой закрыл глаза, и Гарри подумал, что он, наверное, заснул. Поэтому он сел в кресло напротив дивана и закинул ноги на скамеечку. — Поттер, если собираешься класть ноги на мебель — снимай ботинки, — внезапно, не открывая глаз, сказал Малфой. Гарри, невольно улыбнувшись, нагнулся, чтобы расшнуровать и снять ботинки. Стоило две недели проторчать с ним только ради того, чтобы увидеть настолько пьяным. Внезапно Малфой вскочил и указал на диск, крутившийся на полке. — Знаешь, это я сделал. — Включил проигрыватель? — фыркнул Гарри. — Нет! То есть да, но я не о том. Я о музыке. Это маггловская музыка. Поттер, послушай ее, — Драко был взбудоражен. — Я уже слышал "Золотые сны", Малфой. Малфой нахмурился. — Кажется, кто-то что-то сказал, но я не слышал своего имени, так что вряд ли говорили со мной. Гарри закатил глаза. — Драко. Я уже слышал "Золотые сны", Драко. Я рос среди магглов, Драко, и в школе ты меня постоянно этим шпынял. — Но ты хоть раз слушал ее по-настоящему? Ш-ш-ш. Ш-ш-ш-ш! Молчи. Слушай. Они замолчали, слушая, как поет Пол МакКартни. Обычно Гарри воспринимал маггловскую музыку как что-то, само собой разумеющееся. Он слушал ее по радио, слышал, когда смотрел телевизор — она была повсюду. И не становилась поводом, чтобы задуматься. Но после замечания Малфоя обнаружилось, что это довольно неплохая песня. Может, даже красивая. Песня закончилась, и зазвучал "День в жизни". Они и его до последней ноты дослушали в молчании. Когда она, казалось, вечность спустя затихла, Малфой сказал: — Если бы они победили, то они бы ее уничтожили. Я их остановил. И ты тоже, — он снова лег, бутылка болталась в свисавшей над краем дивана руке. — И достаточно. Этого вполне достаточно. — В смысле достаточно? — Я очень пьян, — сказал он, словно это был совершенно разумный ответ на заданный вопрос. Заиграла "Двое из нас". — Сам вижу, Малфой. То есть, Драко. Где ты взял диск и зачем слушаешь? — Для Т.Р.И.Т.О.Н.ов по Маггловедению. Маггловская популярная музыка, том 12, Магия Биттлз, полное собрание. — Так вот почему ты все время читаешь? Собираешься сдать Т.Р.И.Т.О.Н.? — Я сдаю семь Т.Р.И.Т.О.Н.ов, — гордо сообщил он. — Ты же не забудешь передать это Грейнджер, правда, Поттер? Он поднял бутылку и, не приподнимаясь, налил виски себе прямо в рот. Гарри был потрясен тем, что он не пролил ни капли и не подавился, но начал догадываться, что каким-то образом Малфой в этом весьма поднаторел. — Но, знаешь ли, Поттер, некоторые читают из любви к знаниям. У некоторых есть интересы поглубже, чем бегать и всех спасать от них же самих, или от Упивающихся, или других гадов. Гарри понятия не имел, о чем это он, и решил, что вникать не стоит. — Драко, ты что, так еще и не сдал Т.Р.И.Т.О.Н.ы? — Поттер, я тогда был немного занят тем, что пытался проникнуть в ближнее окружение Темного Лорда. Впрочем, я великолепно освоил технику сдирания кожи. И призывания демонов. Как только пожелаешь заполучить громадного древнего злобного демона, могу тут же тебе вызвать. — Если не возражаешь, я как-нибудь обойдусь. — Так и думал, что откажешься. Большинство людей отказываются, — обиделся Драко. — Как оказалось, у меня не самая востребованная специальность. — Но вроде не похоже, что тебе придется работать. То есть, я про то, что не особо важно, сдашь ты Т.Р.И.Т.О.Н.ы или нет. — Это было важно для Дамблдора, — тихо ответил он. — И важно для меня. — Ох, — осекся Гарри. Биттлз пели, а они молчали. — Ну, а какие будешь сдавать? — не выдержал Гарри. — Я очень пьян, — повторил Малфой. — Да, но, кажется, ты это уже говорил. — А теперь, Поттер, я тебе кое-что расскажу, но только потому, что настолько напился, что утром не вспомню, а ты слишком благородный гриффиндорец для того чтобы когда-нибудь снова завести этот разговор. Но если когда-нибудь попробуешь, то я буду яростно отрицать, а потом найду способ тебе отомстить. Я страшно и ужасно отомщу, Поттер. — Полагаю, седьмой год вместо подготовки к Т.Р.И.Т.О.Н.ам ты посвятил еще и тому, как устраивать страшную и ужасную месть. Малфой блаженно улыбнулся. — Точно. — Хорошо, считай, что я совершенно запуган. Давай. Что у тебя там за огромный секрет? — Первую половину шестого года, до того, как Люциус забрал меня из Хогвартса, — он глубоко вдохнул и быстро выпалил, — я был безумно в тебя влюблен. Гарри не знал, стоит ли засмеяться или поблагодарить, или заорать от ужаса, или отреагировать как-то по-другому. Так что он просто сидел с упавшей челюстью. — Конечно, я это пережил, — продолжил Малфой. — Кажется, именно тогда мне и начали сниться сны, и я понял, что мне придется переметнуться. Я знал, что если я это сделаю, то мои родители погибнут. И что я тоже умру. Но будущее, в котором победил Волдеморт... — оно было бы ужасным, Поттер. Ты даже не представляешь себе, насколько. Вот так-то, а ты был защитником всех неудачников, правда? То есть, ты дружил с Уизелом и Грейнджер, которые, давай смотреть правде в лицо, начинали весьма жалко. Ты выпендривался, что всех спасешь. И думаю, я надеялся, что ты можешь спасти и меня. Явиться на белом коне. И я подумал, что может, тогда мне не придется возвращаться в поместье и шпионить за собственной семьей и, вероятно, их убивать или, наверное, умирать. Но пришло Рождество и все случилось именно так, как я и знал, что будет. Я знал, что никто меня не спасет, даже ты. Но от мысли, что ты мог бы, думаю, какое-то время мне было легче. Пока я не привык к перспективам, ну, понимаешь? Гарри подумал, что это одна из самых печальных историй, какие он когда-либо слышал. Малфой перевернулся на бок и осторожно поставил бутылку на ковер. — Так что спасибо, Поттер, — сказал он. — Даже если ты и не знал, о чем я думал, ты мне помог. И спасибо, что спас мне жизнь, когда меня отравили. Кажется, я тебя за это не поблагодарил. И спасибо, что убил Темное Уёбище. Я ненавидел этого мерзавца. И спасибо еще за кое-что. Сейчас не могу вспомнить за что. Ты, правда, не так уж плох, Поттер. Просто тебе нужны новые рубашки. Малфой закрыл глаза, сунул руку под голову и тихонько захрапел. Гарри взял мягкий шерстяной плед с края дивана и накрыл им Малфоя, а потом осторожно убрал упавший ему на глаза белокурый локон. — Не за что, Драко, — прошептал он. — Добрых снов. * * * Министерство Магии, Департамент тайн. Официальный доклад агента. Уровень секретности — Феникс. Агент: Северус Снейп. Дата: 1 октября 1998. «Доклад подготовлен по запросу Министра магии Артура Уизли. В докладе изложены события 25 Мая 1998 года, и раскрывается роль внедренного и законспирированного агента, известного как "Жак". До тех пор истинная личность Жака держалась в глубочайшем секрете и была известна только автору этого доклада и Альбусу Дамблдору, директору школы магии и колдовства Хогвартс, главе ордена Феникса. События, описанные в докладе, уничтожили часть прикрытия Жака, однако исключительно важно, чтобы определенные аспекты его участия в них оставались секретными ради его безопасности. Поэтому этот доклад предоставляется только при условии, что его содержание останется совершенно секретным, потому как разглашение угрожает жизни Драко Малфоя. После его смерти доклад может быть обнародован, чтобы истории стал известен полный объем его вклада в победу Ордена Феникса во второй войне с Волдемортом. 20 сентября 1998, или приблизительно в это время, к автору доклада пришел Драко Малфой и предложил шпионить за Упивающимися смертью в пользу Ордена Феникса. Как сын правой руки Риддла, он был настолько вне подозрений, как не вышло бы ни у кого из других шпионов Ордена, плюс он жил непосредственно в штабе Риддла и мог получить доступ к самым важным сведениям. Естественно, Орден с огромным удовольствием принял его предложение. Это известно широкой публике. Однако было и должно оставаться секретной информацией то, что Драко Малфой является очень могущественным провидцем. Его видения, касавшиеся его будущего после победы Риддла, побудили его предпринять все возможное, чтобы не допустить подобного чудовищного исхода. Одновременно со сбором разнообразных сведений, он часто снабжал Орден и своими провидческими снами. В августе 1996 года Малфой узнал, что отец готовится забрать его из Хогвартса и тогда он, директор Дамблдор и автор доклада поспешили заблаговременно продумать способы связи после того, как Малфой приступит к "полевой работе". Непосредственные встречи были слишком опасны и не давали Ордену возможности получать информацию с требуемой ежедневной регулярностью. В итоге был разработан портключ, который позволял Малфою ежедневно писать отчеты и немедленно отсылать их в Хогвартс. Скрепленные печатью письма отправлялись в ящик, находившийся в личных комнатах автора в Хогвартсе, не оставляя у Малфоя доказательств того, что он отправлял письма. Письма были достаточно малы, чтобы проникнуть сквозь охранные чары поместья, и это позволяло Малфою отправлять донесения так часто, как только он мог найти время, чтобы написать. Способов передать что-либо ему в ответ разработано не было; было решено, что чем меньше он знает о делах Ордена, тем лучше. Несмотря на то, что он был сыном Люциуса Малфоя, никто не питал иллюзий относительно того, что его ожидало в случае, если выяснится, что он шпион. Односторонняя связь была признана самой безопасной для всех заинтересованных. Кодовое имя потребовалось не только, чтобы предотвратить появление бумаг, которые связывали его имя и переданную им информацию, но так же чтобы дать остальным членам Ордена возможность упоминать его в разговорах. Малфой выбрал себе имя Жак, потому что однажды директор спросил, что Драко будет делать после победы, и он ответил, что переедет во Францию и сменит имя на Жак. Вот истинная причина появления ныне известного имени и печати с лилией французских королей, которую Малфой выбрал для портключа; они не имели ни малейшего отношения к подводным съемкам, как утверждали слухи.* Малфоя снабдили единственным хлипким средством сбежать, если операция провалится. Второй портключ, создателя которого было почти невозможно опознать, мог переправить одного единственного человека из места активации в больницу Хогвартса. Он был достаточно слаб, чтобы не потревожить охранные чары поместья, и использовать его мог только Малфой. Дамблдор, по типичной для него причуде, зачаровал под портключ маггловский предмет, китайскую монету, якобы приносящую удачу. Когда он вручил ее Малфою и объяснил возможности и смысл монеты, Малфой пробормотал: "Удачи мне, если она когда-нибудь потребуется". Он сомневался, что если его раскроют, он успеет вовремя вытащить портключ, но Дамблдор считал, что оставалась вероятность того, что сны успеют предупредить Малфоя заранее. В итоге оказалось, что автору очень повезло, что у Малфоя был портключ, и что последний оказался прав, предполагая, что подготовка к побегу ему не принесет никакой пользы. Как и было предсказано, после рождественских каникул 1996 года Люциус Малфой забрал сына из Хогвартса. Таким образом, началась жизнь Малфоя-младшего в качестве шпиона в собственном доме. Каждое утро он отправлял письма с планами Упивающихся во всех известных ему подробностях и описаниями собственных пророческих снов. В этих письмах часто бывали и его личные рассуждения, поскольку у него не было никого, кому можно было бы выговориться, а давление, под которым он находился, было почти невыносимым, особенно для такого молодого человека. Все важное, что было в письмах, немедленно передавалось в Орден, но для сохранения его тайны, оригиналы писем хранились среди личных бумаг автора доклада, который, как наследник, передаст их в соответствующие архивы после смерти Малфоя. В марте 1998 Малфой написал о сне, в котором на собрании Упивающихся смертью, автор будет разоблачен как предатель и убит. Автора отстранили от полевой работы и оставили в Хогвартсе под защитой охранных чар школы, где он, по просьбе Ордена, продолжал преподавать, исследовать зелья и другие вопросы, связанные с Темными Искусствами. Война, конечно, продолжалась, и к маю 1998 стало ясно, что назревают важные события. Младшему Малфою было поручено следить за охранными чарами поместья, и он осторожно встроил в них "черный ход" с отдельным паролем, переданным Ордену. Любому проверявшему чары бы показались невредимыми, но сквозь них мог пройти любой владевший паролем. Малфой писал, что он предпочел этот метод потому, что в этом случае он был не обязан присутствовать, быть в сознании или вообще оставаться живым к моменту решающего сражения. Орден принял решение напасть первого июня. 23 Мая 1998 года, Рональд Уизли, учащийся Хогвартса, член Ордена и младший сын нынешнего Министра Магии, был смертельно ранен Упивающимися. Автор знал зелье, которое могло справиться с Темными Проклятьями, которыми Рон был атакован, но его нужно было варить непосредственно перед употреблением из редких и при этом только очень свежих ингредиентов. Так как никто больше не обладал достаточными знаниями, чтобы отправиться купить их, автору показалось, что он сможет аппарировать на Косую аллею, купить и дизаппарировать прежде, чем Упивающиеся поймут, что он покинул Хогвартс. Предположение, сделанное частично по самоуверенности, частично из-за тревоги за жизнь мистера Уизли, которого автор, должен это признать, не особенно любил, но, тем не менее, к которому некоторым образом привык, оказалось ошибочным. По стечению обстоятельств на аллее оказался Упивающийся, который воспользовался случаем, и портключом забросил автора в Поместье Малфоев. С этого момента автор был явно обречен, и лучшее, на что мог надеяться, — умереть, не выдав секретов Ордена. Люциус Малфой и Том Риддл провели весь вечер 24 мая, пытками выбивая из него вышеупомянутые секреты. Но они потратили немало времени скорее на собственные развлечения, чем на добычу сведений. Они, похоже, считали, что у них полно времени, чтобы выяснить известно ли что-либо автору. Драко Малфой проследил, чтобы это мнение оказалось ошибочным. Как только автора оставили одного закованным в подземелье, появился Малфой с китайской монетой в руке. Он перенастроил ее на магическую подпись автора и активировал без согласия последнего, оставляя себя в поместье разоблаченным и без всяких средств для побега. Впоследствии Малфой утверждал, что за месяцы до этого события, ему начала сниться собственная смерть (о чем он ни разу не упоминал в письмах). И он решил, что предпочтет умереть, спасая жизнь автору, чем по прихоти отца или по какой-то другой причине. Глупая сентиментальность поставила Орден в сложное положение, когда агент, которому были известны ключевые моменты стратегии, оказался в руках врагов, хотя Малфой возражает, что автор обладал точно теми же знаниями, так что ситуация не изменилась. Тем не менее, планы были немедленно приведены в исполнение, и решающее нападение на поместье Малфоев было перенесено на 25 мая. После скорой медицинской помощи, оказанной Поппи Помфри, автор отправился вместе со штурмующими, надеясь, что от Малфоя-младшего осталось хоть что-то, что можно попытаться спасти. Том Риддл и Люциус Малфой провели большую часть ночи 24 мая и весь день 25-го, пытая Драко Малфоя. Малфой-младший, который за то время, пока был шпионом, развил устойчивость к Веритасеруму и был способен противостоять этому и ряду других методик (в первом случае, по памяти читая отцу его же наставления по этикету, а во втором, всего лишь смелостью перед лицом невыносимой боли), чтобы помешать Упивающимся узнать о проходе, который он создал в охранных чарах. Он также сумел сохранить в тайне свой дар провидца, хотя, возможно, было бы лучше, если бы он об этом рассказал, и у Риддла появилось желание использовать его в дальнейшем, и тогда, может быть, его нашли бы в лучшем состоянии. Младшего Малфоя нашли ранним вечером 25-го мая, после того, как поместье пало, а Том Риддл и Люциус Малфой были убиты. Он подвергался физическим пыткам, часам Круциатуса и был накачан неизвестными зельями. Он был без сознания, истекал кровью и явно балансировал на краю смерти. Врачи прибыли мгновенно, но поскольку раненых в последней битве было слишком много, его отправили обратно в Хогвартс, надеясь, что там ему хоть чем-то смогут помочь. В течение пяти недель, пока автор, Мадам Помфри и несколько врачей из Сент-Мунго, пытались выяснить, какие ему давали зелья и как их обезвредить, Малфой был в коме. Вдобавок к отравлению, Малфой страдал и от совокупных последствий Круциатуса и двадцати четырех часов других не магических пыток. Очнувшись, он поправлялся на постельном режиме еще четыре с половиной месяца. Отложенное влияние его ранений и обширного урона, нанесенных нервной системе и метаболизму, остались невыясненными. Вероятно, он будет в определенной степени страдать от них до конца жизни. То, что он вообще остался жив — по меньшей мере, чудо, а так же свидетельство силы его воли и героизма врачей: Мадам Помфри и персонала Сент-Мунго. Драко Малфой не меньший герой этой войны, чем Рональд Уизли, Гарри Поттер или сам великий Альбус Дамблдор. С немыслимым риском для своей души и тела он взялся за дело, которое никто другой не мог бы исполнить. Он был буквально незаменим для Ордена. Без доступа к охранным чарам поместья или, что еще хуже, если бы Малфой предпочел предоставить свои способности на службу Риддлу, а не Ордену, без всяких сомнений, война была бы проиграна. Автор надеется, что Министерство не забудет об этих фактах, когда вернется к рассмотрению его дела. На этом доклад завершен». ___________________________________________________________________ * Намек на «подводную одиссею» Жака Кусто.