Серебряная паутина

Гарри велел Гортензии оставить Малфоя там, где он был, и присмотреть за ним, а сам пошел спать. Когда следующим утром он спустился, Малфой все еще лежал на диване. Он только натянул одеяло на голову, оголив ступни. И Гарри чуть было не поддался соблазну пощекотать ему пятки, но, представив, как, должно быть, у того болит голова, решил, что это было бы негуманно. На маленьком столике, как обычно, был накрыт завтрак. Что было новым, так это глиняная фляга размером с винную бутылку, к горлышку которой была привязана записка, и три больших коробки, обернутые коричневой почтовой бумагой. Детектор яда (маленький золотой феникс, начинавший петь, если рядом появлялось что-то ядовитое), который Гарри заказал для Малфоя, сидел на столе. Зачарованная фигурка молчала, так что Гарри подтянул кресло и сел, чтобы уничтожить завтрак Малфоя. Малфой, не высовываясь из-под одеяла, застонал. — Почему вы, домашние эльфы, всегда так шумите? — Не эльфы, это всего лишь я, — ответил Гарри, даже не прожевав тост. — Будешь завтракать? — Ты что не насмотрелся, как меня тошнит, на прошлой неделе? — Вообще-то, вполне. Кажется, ты тут получил какую-то почту, Драко. Малфой сел, и одеяло упало с головы ему на колени. Он с подозрением смотрел на Гарри. — Как ты меня назвал? — Прошлой ночью ты решил больше не отзываться на Малфоя и настаивал, чтобы я называл тебя по имени, — ответил Гарри, блеснув глазами. — Или Жаком. Малфой застонал, упал обратно на диван и снова натянул одеяло на голову. — Остальное я никогда не узнаю, да? Из всех людей на свете, мне надо было строить из себя идиота именно перед Гарри Поттером. — На самом деле больше ты ничего не сказал, — Гарри непринужденно вернулся к кофе и тосту. — Ты довольно быстро отключился, после того, как заставил меня внимательно прослушать "Золотые сны". Малфой стянул одеяло до подбородка. Волосы у него торчали во все стороны, и Гарри попытался сохранить невозмутимое выражение лица. — Правда? — спросил Малфой. — Ага. Огромный повод для шантажа прискорбно испорчен твоим неумением справляться со спиртным. — Хей, я прекрасно справляюсь со спиртным! Ты сам поздно вернулся, — Малфой сел и скривился. — Сев, то есть Профессор Снейп, прислал бутылку? Гарри пожал плечами. — Тут есть какая-то бутылка с запиской. — Дай-ка ее сюда. Я бы призвал ее Акцио, но не знаю, куда дел свою палочку. Гарри встал и подал Малфою коричневую флягу. Тот отцепил записку и прочел вслух: "Дорогой ужасный надоеда, я уверен, что неделя приличного поведения в моем присутствии к нынешнему моменту приказала долго жить. Как обычно, посылаю фамильное антипохмельное зелье Снейпов. Посмотрим, сможешь ли ты растянуть эту порцию больше, чем на неделю. Если захочешь протошниться, целься в Поттера.

Твой и т.д. Северус"

Малфой бросил записку через плечо, откупорил бутылку и сделал большой глоток, после чего скорчил гримасу отвращения. — Проклятое пойло. На вкус как опилки. — А из чего оно? — спросил Гарри. — Не знаю. Он мне не говорит. Утверждает, что это фамильный секрет Снейпов, и передаст его мне только в завещании. Если я доживу. Однако творит чудеса. Мне уже гораздо лучше, — Малфой громко рыгнул. — Ох, прости, пожалуйста, — добавил он, притворно смутившись. Гарри заржал. А потом понял, что сказал Малфой и осекся. — Что значит, если доживешь? — Ох, сам понимаешь, — он помахал свободной рукой. — Пророчества о кончине, и ля-ля-ля. — Нет, я не знаю. И не смей говорить «ля-ля-ля». О чем ты? — Сны, Поттер, — ответил Малфой так медленно, словно говорил с кем-то очень глупым или слегка глуховатым. — Повторяющиеся видения о моей ранней смерти. Часть набора "Драко Малфой — выдающийся провидец". Ты же говорил, что профессор тебе рассказал. — Снейп сказал, что у тебя бывают пророческие сны, но он не говорил, что тебе снится собственная смерть! — Вот черт, — Малфой поморщился и провел рукой по волосам, смешав непослушные пряди, от чего они легли по-новому, но точно так же непокорно. — Если бы я знал, что он тебе не рассказал, я бы тоже молчал. Гарри бросил салфетку на тарелку и встал. — Хорошо. Отлично! Ты бы ничего не сказал. Ты что, хочешь умереть? И что, мать его, со Снейпом? Он что просто позволяет тебе резвиться, как ни в чем не бывало? — к концу Гарри уже кричал. — Поттер, успокойся. — Как, мать твою, прикажешь мне тебя охранять, если ты мне не доверяешь и не рассказываешь важных вещей? — Поттер, сядь и ... — Что тебе снилось? Расскажи мне все! Нет, подожди, я возьму пергамент, хочу записать, — Гарри принялся яростно перерывать ящики бюро, в поисках чего-то, на чем можно было бы писать. — Поттер, это не... — Какой смысл в том, чтобы быть провидцем, если ты не говоришь мне, что ты предвидел? Как я должен... — Гарри, — Малфой встал и заорал на него. — Заткнись! Гарри потрясенно замолчал. Малфой никогда не называл его по имени и, как бы ни был рассержен, редко повышал голос. Малфой продолжил более спокойным тоном. — Спасибо. Как я пытался объяснить, это не один сон. Я видел, что умираю по сотне разных причин. Мне постоянно снятся такие сны, и они кажутся истинными пророчествами, только совершенно противоречат друг другу. Единственное общее, что у них есть, что в конце я вижу собственный труп и выгляжу довольно молодо. Хотя по линии Форнетов в моей семье долго не старятся, так что, кто знает. Мне снилось, что я умру от пыток и Круциатуса в руках Волдеморта и отца, и я почти умер. И это все было точно так же, как и в моем сне. Мне снилось, что я умру от яда, и я почти умер. Вот только от другого яда, чем во сне, так что понятия не имею, что бы это могло значить. Мне снилось, что я тону, падаю, сгораю, истекаю кровью... Сам вспомни еще что-нибудь, все, что угодно, кроме естественной смерти от старости. Мне даже снилось, что меня застрелят из маггловского пистолета. Тебе ни за что не защитить меня от них всех, понятно? Я умру молодым, и ты с этим мало что можешь сделать. Просто постарайся не дать мне умереть как можно дольше, и я буду счастлив. Было бы мило, если бы мне удалось сдать в мае Т.Р.И.Т.О.Н.ы. Малфой снова сел на диван и вздохнул, словно речь его измотала. Он потер переносицу. — У меня от тебя голова разболелась, — пожаловался он. — Налей мне чая, ладно? Он сделал еще глоток Снейпового средства от похмелья и скривился. — Бр-р-р. Чая. Ошеломленный Гарри налил чая, как его и попросили, и передал его Малфою. Он не мог поверить, что тот прав. Он отказывался верить, что с этим смертным приговором ничего нельзя поделать. Малфой был так молод, и это было нечестно. У него едва ли еще был шанс чего-то достичь в жизни. Все, что он успел, шнырять вокруг да около, делая страшные вещи ради спасения мира, и видеть чудовищные, ужасающие сны о будущем, и еле-еле избегать смерти. И, ладно, несомненно, переспать с множеством вероятно очень привлекательных мужчин, многие из которых до того думали, что натуралы. Даже если так, разве это полная жизнь? У Малфоя — восхитительного, необычного, аристократичного Драко Малфоя — пределом честолюбия было сдать Т.Р.И.Т.О.Н.ы до того, как он умрет. Это было неправильно. Он должен бы был сделать что-то причудливое и фантастическое. Например, стать звездой первого колдовского мюзикла на Бродвее или сбежать в Тибет и писать там порнуху, или получить Нобелевскую премию в области зельеварения. Вместо этого он сидел, надеясь, что успеет сдать экзамены, которые, скорее всего, напишет с легкостью, и ждал, что кто-то или что-то его убьет. От этого Гарри хотелось что-нибудь разбить. Малфой щелкнул пальцами и вернул его к реальности. — Еще тут, Поттер? Что-то ты как-то осунулся. Почему бы тебе не съесть булочку или еще что-нибудь, а? Гарри сделал, как было велено, но не почувствовал вкуса ни булочки, ни кофе. В голове роились возможности и вероятности, и несправедливость всего этого. — Я отказываюсь соглашаться с тем, что ничего нельзя поделать с тем, что ты умрешь, — в итоге сказал он. Малфой пожал плечами и отпил чай. — Хорошо. Они немного помолчали, пока Малфой не обратил внимания на коробки, все еще стоявшие на столе. — О, — мурлыкнул он. — Спорим, я знаю, что это такое. Он с трудом сдерживал ликование. Во взгляде, брошенном на Поттера, было столько озорства, что волосы у того на загривке встали дыбом. Малфой поставил чашку и осмотрел наклейки. — Ха, так я и знал. Колдовской Армани. Гарри Поттер, пришло твое время! Он сорвал с коробок обертки, открыл верхнюю из них и вынул из нее комплект черных мантий, подержал на весу, придирчиво осматривая. — Не дурно. Подойди, Поттер, померяй. — Что? Гарри вытер салфеткой испачканные маслом пальцы. Он не был уверен, хочет ли даже притрагиваться к чему-то столь явно дорогому. Не то чтобы у него не хватало денег, чтобы заплатить за такие вещи, просто это было не в его стиле. От чужой страсти к дорогим лейблам ему всегда становилось не по себе. — Они твои, тупица. Взамен тех, которые я испортил. Давай, надевай же. — Нет, тебе не следовало. Знаешь, Министерство мне возместит... — Гарри исчерпал запас слов, когда заметил решительность в выражении лица Малфоя. Он понял, что проще будет померить. Может, повезет, и они не подойдут по размеру. Он встал и расстегнул свою аврорскую мантию, сбросил ее и кинул на спинку своего кресла. Взял у Малфоя другую и надел. Когда он застегнул ее, оказалось, что она сидит идеально. Гарри вздохнул. Малфой смотрел на него так, словно неожиданно наступил Новый год. — Как ты узнал размер? — спросил Гарри. Малфой небрежно махнул рукой. — Магия, Поттер. От твоей рубашки надо избавиться. Попробуй одну из этих. Гарри не понимал, что не так с его бежевой рубашкой, но Малфой копался в остальных коробках с видом, словно обрел новый смысл в жизни, и, в итоге, вытащил новую. Она была нежно-кремовой и слегка переливалась, когда Малфой погладил ее пальцами. — Хм, удивительно приятная на ощупь. Вот, Поттер, надевай. Гарри повиновался. Сначала снял новую мантию, потом — старую рубашку. Он всегда чувствовал себя неловко, раздеваясь в присутствии других людей, даже в раздевалке. Другое дело — такая мелочь, как расхаживать с голым торсом. Он даже и не думал стесняться, пока не поднял глаза, чтобы взять у Малфоя новую рубашку, и не перехватил его взгляд. Он был какой-то голодный и кокетливый, разнузданный и искрящийся. Слепящий. Гарри внезапно почувствовал себя более голым, чем когда-либо в жизни, но на душе странно потеплело. Почему-то то, что он заставил Драко Малфоя так на себя смотреть, переживалось как крупное достижение, что абсолютно сбивало с толку. Он почувствовал, как заливается краской, взял рубашку и быстро надел ее. И заправил в брюки. — Гораздо лучше, — решительно заявил Малфой. — Надень мантию и посмотри на себя. Он указал на зеркало на другой стороне комнаты, и Гарри подошел туда. Малфой был прав. Гарри не знал почему, но и сам понял, что новая одежда куда лучше. Когда он поворачивался, движение сопровождалось стремительным взмахом ткани. Новая рубашка заставила глаза казаться зеленее, ярче и добавила что-то еще, чему он не смог дать названия. Гарри улыбнулся своему отражению. Выглядел он отлично. Он обернулся и успел увидеть, как Малфой собственнически улыбается в ответ. — Там еще две рубашки и пара черных брюк. Зеленая рубашка будет тебе особенно к лицу. Может, мне пойти узнать, не принесут ли нам еще чая, пока ты примеряешь брюки? — и он, не дожидаясь ответа, быстро вышел из комнаты. Несомненно, ситуация выбила из колеи не только Гарри. Он поспешил переодеть брюки, пока Малфой не вернулся. И это оказалось куда более сложной задачей, чем он мог когда-либо себе представить. * * * Поместье Малфоев, 22 Март, 2002, 10:40. «Дорогой Сев, Спасибо за средство от похмелья. Ты как обычно своевременен. Я попытаюсь, как ты и предлагал, попридержать себя от его моментального употребления. За зелье (ну, и поскольку испытываю жуткую потребность выговориться) расскажу тебе историю о том, что натворил прошлой ночью. Я ужасно напился и, как результат, безосновательно ехидничал в адрес любимой подчиненной Поттера, а потом признался самому Поттеру, что был в него безумно влюблен. Навредив себе так, как только было возможно без привлечения оружия, я, к счастью, отключился. Утром я проснулся во вчерашней одежде: меня явно оставили там, где я пал смертью храбрых на алкогольном поприще. Поттер, накладывая себе завтрак, устроил такой грохот, что поднял бы и мертвого, но был достаточно добр сделать вид, что я не сказал ничего непристойного, и я с благодарностью ему подыграл. Гриффиндорское великодушие порой приходится очень ко двору. Ну, вот. Это должно было снабдить тебя поводом похихикать с утра над моими ужасными потерями, и теперь ты можешь переходить к своим делам, зная, что без твоего зелья мне бы к позору по-пьяни вдобавок грозило бы еще унижение стошнить на Гарри Поттера во второй раз за семь дней. Ты меня так хорошо знаешь, Сев, но я тоже тебя знаю. Прямо сейчас ты поднял черную бровь, читая письмо, и подумал, в плену ли я еще у своей юношеской очарованности Поттером. Мятежный подросток во мне хочет огрызнуться, что, конечно, нет. Но повзрослевшая часть меня (да, она есть — не перебивай), должна признать, что он — чертовски привлекательный мужчина. В конце концов, он неспроста красовался на обложке "Ведьминого Еженедельника". Он спит чуть дальше по коридору от моей спальни. А я окружен всеми этими аврорскими амазонками, и только симпатяга мистер Поттер может составить мне мужскую компанию. И да, хорошо, мне все еще чертовски скучно. Но тебе не следует беспокоиться, что я буду отвлекать моего телохранителя. Он убежден, что натурал, но если бы и не был, сомневаюсь, что его бы особо интересовал такой как я — экс-шпион, чье единственное будущее лежит в двух метрах под землей. Ведь он точно не нуждается в наследстве. Уж молчу, как бы все его аврорские друзья восприняли такую новость. Его бы сдали в Сент-Мунго быстрее, чем он договорил второй слог моего имени. Я полностью смирился с тем, что мне приходится смотреть на него, но не трогать. Тем не менее, я оказал себе дурную услугу, купив ему приятной новой одежды. Я думал, что сочту успокоительным избавление от его в высшей степени безвкусной одежды, но настолько аппетитный его вид оказался немалой помехой. И я действительно чуть слюнки не пустил, глянув на него без рубашки. Кто-то может найти кого-то источником восхищения, особенно когда кто-то действительно заперт в чьем-то большом-но-не-беспредельном поместье. Если перестараться с закатыванием глаз, то можно таким и остаться, Сев. Тебе следует быть осторожнее. Тем не менее, клянусь, я был хорошим мальчиком. Чопорность и пристойность, и ни капельки флирта, я даже вышел из комнаты, когда он переодевал брюки. Ты сам видел, когда был тут, что я ужасно, пугающе хороший. Надеюсь, ты веришь, что я не позволил моему "вопиющему либидо" (как мне помнится, твое январское выражение) управлять моими поступками. И знаешь, это не так-то просто. Кстати, спасибо еще раз, что смилостивился над поттеровскими аврорами. Никто из них не уволился, и Поттер успокоился. Кто бы знал, что так сложно найти авроров, готовых охранять шпиона и бывшего Упивающегося смертью? Возможно, если бы предлагалось побить меня, как в старое доброе время, было бы больше добровольцев. В случае необходимости, можно будет предложить это Поттеру в качестве стимула. Что до поисков безумного отравителя, то тут рассказывать не о чем, кроме отсутствия улик. Неделя поисков, и поттеровская команда осталась ни с чем. Нигде никаких следов: ни на домашнем фарфоре, ни на чашке, которую они нашли у зала суда, ни на моей одежде, нигде. Ни ясных мотивов, ни серьезных подозреваемых, и у меня все еще нет 100% уверенности, какой яд был использован. Может, тебе больше повезет с непрекращающимися опытами над образцами моей крови, но я остался с большой стопкой нулей. Вместо того чтобы увидеть во сне нечто полезное, я принужден надеяться, что осведомители Министерства или сраные авроры Поттера это накопают. Но, похоже, мне придется сначала умереть от чего-то совершенно иного. Было куда интереснее, Сев, когда ты был тут и всех мучал. Еще раз спасибо, что нарушил свое расписание и задержался так долго. Без этого и правда можно было обойтись, но не буду притворяться, что мне не было легче в твоем присутствии. Я полагаю, в отравлениях есть нечто заставляющее меня тянуться к домашнему сарказму.

Твой, Драко Жак»

Школа Магии и Колдовства Хогвартс, 22 Марта, 2000, 22:30. «Дорогой озабоченный приставала, Мне не требуются способности провидца, чтобы знать, что это случится. Верю, что пока на тебя охотятся неведомые враги, ты возжелал (и из всех людей именно Поттера!). Другие были бы слишком расстроены из-за такой мелочи, как постоянная смертельная угроза, чтобы поддаться на зов гормонов, но не ты. Какой-то гриффиндорский герой позволил тебе на него потошнить, и ты готов. Ну, в самом деле, Драко. Я знаю, что обе линии — и Малфоев, и Форнетов, размножались скорее ради сохранения красоты, чем ради здравого смысла, но это уже просто смешно. Тебе стоило употребить свой громадный интеллект на то, чтобы остаться в живых, а не тратить время на попытки залезть в кровать к Поттеру. Что до того, что ты недостаточно хорош для него, это чушь самого нелепого толка. В то время как война для него была едва ли труднее, чем для всех остальных, ты провел два года лицом к лицу с постоянной опасностью и невероятным стрессом, принимая решения, которые никто, а тем более шестнадцатилетний мальчишка, не должен был принимать. Любой, кто заявит, что ты не достоин «великого Гарри Поттера» — лжец и дурак. У меня, если честно, есть сомнения, что он достаточно хорош для тебя. Хотя он и сила, которую нельзя не учитывать, он и близко с тобой не стоит по интеллектуальному уровню. Он ничего не понимает в зельях, и я сомневаюсь, что он открывал хоть одну книжку с тех пор как покинул Хогвартс. Он весь — грубая сила и безрассудство. Из вас бы получилась красивая пара, но о чем, черт возьми, вам говорить, если вы не в постели? Если не упоминать того, что он должен сосредоточиться на твоей охране, а не твоем тылу. Способность Поттера к концентрации внимания, как всегда, непродолжительна. В этом случае, отложи свою привычку к победам на сексуальном фронте ради собственной же безопасности. Позволь Поттеру сосредоточиться на работе и направь свою энергию на поиск того, кто на тебя охотится. Это юношеская глупость, которую ты себе не можешь позволить. К слову о нападавшем: последние тесты с образцами твоей крови не выявили ни следа яда. Я думаю, нам придется принять факт, что или он быстро разложился сам, или что (П.)У.П. нейтрализовал его и вывел из твоего организма. Если провести ряд испытаний с (П.)У.П. можно, по крайней мере, ответить на вопрос, вызвано ли отсутствие улик антидотом или самим ядом. И, в любом случае, нам потребуется собрать больше данных прежде, чем мы сможем опубликовать добытые сведения. Я бы предпочел получить твое содействие, если удастся уговорить Поттера позволить тебе покинуть поместье. Я не хотел бы, чтобы ты делал что-то, что могло бы каким-либо образом подорвать твою безопасность, впрочем, возможно, что в этом смысле Хогвартс для тебя предпочтительнее поместья. Дай знать, что думаете ты и Поттер; я мог бы выделить немного времени на следующей неделе.

Северус»