Серебряная паутина

Спускаться и завтракать с Малфоем приобрело оттенок приятной обыденности. Гарри испытывал легкое чувство удовлетворения, когда наблюдал за Драко, заканчивающим свое ежедневное письмо Снейпу. Он наливал себе кофе и присоединялся к нему за столом с газетой, ожидая, пока тот закончит. Когда письмо запечатывалось, словно из ниоткуда, повинуясь неслышному, невидимому сигналу, появлялся неизменный домашний эльф и забирал его, чтобы отнести в совятню. Потом Малфой наливал себе чашку чая и выбирал, какой бы кусок тоста взять. На тарелке Гарри обычно высилось столько бекона, тостов, сдобы и круассанов, что они чуть с нее не валились. — Драко, что сказал бы Снейп, узнай он, что как только он покинул дом, ты перестал есть? В ответ Малфой пожал плечами. — Что-нибудь ехидное, вероятно. А ты что, собираешься послать сову и наябедничать? — Раньше это было больше твоей прерогативой. — Ох, а вы с твоими маленькими приятелями всего лишь частенько пробалтывались, — Драко засмеялся. — Ты невыносим. Особенно твое ханжество и лицемерие. Ты нарушал правила чаще, чем все остальные вместе взятые, и тебя на этом почти никогда не ловили. У меня от этого крыша ехала. Гарри намазал маслом круассан, прежде чем ответить. — Эй, я нарушал правила только потому, что сражался со злом и все такое. — "Сражался со злом и все такое". Поверить не могу, что МакГонагалл покупалась на такую фигню. Малфой благопристойно расположился в кресле с чашкой в руке, в его глазах блестели те самые веселые искорки, которые появлялись, когда он кого-то изводил. Это так же стало традиционной частью совместного завтрака, кроме тех дней, когда Малфой казался полумертвым от усталости. — Смотри сюда, Малфой, — Гарри помахал круассаном, и на стол посыпались крошки. — Там было зло, а я с ним сражался. А ты пытаешься отвлечь меня от темы о том, что ты мало ешь. И если мне придется заложить тебя Снейпу, именно так я и поступлю. Я не собираюсь претерпеть столько неудобств, чтобы сохранить тебе жизнь, только чтобы потом ты мог уморить себя голодом. — А ты всегда принимаешь столь личное участие в жизни людей, которых охраняешь? — Малфой, конечно, вложил в вопрос намек на непристойность. Но Гарри знал, что это был новый способ отвлечь внимание, и отмахнулся от этого. — Обычно мне и не приходится. Чаще всего я охраняю нормальных людей, которые проголодавшись, не забывают поесть, и в целом изо всех сил стараются сохранить собственную жизнь. Малфой взял яблоко и вгрызся в гладкий бок. — Вот, счастлив? — спросил он с полным ртом. — Восторжен и очарован. На сегодня ты спасся от Снейпа. Тот проглотил. — О, не волнуйся, он на меня разгневается. Но я бы предпочел, чтобы он вдобавок к прочему не сердился еще и из-за того, что не ем. — А чем ты на этот раз ему досадил? — с любопытством поинтересовался Гарри. Малфой странно сконфузился. — Да знаешь, все тем же. — Какой-то заумный спор о зельях? — Что-то вроде того, — Малфой снова куснул яблоко, изо всех пытаясь изобразить невинность. "За этим что-то кроется, — подумал Гарри, — но мне никогда не выяснить без Веритасерума". Когда Малфой поднес яблоко ко рту, рукав слегка соскользнул, обнажая ряд еще заживающих и уже заживших ранок на внутренней стороне руки. Что напомнило Гарри о том, что лежало у него в кармане. — А! Я вчера был в маггловском Лондоне и тебе кое-что купил, — сказал Гарри. Он сунул руку под мантию, вытащил маленькую картонную коробочку и протянул ее Малфою, который отложил яблоко и с недоумением принял ее. — Что это? — Лейкопластырь. Для твоих ран во имя зелий. Рот Малфоя слегка дернулся, как бывало временами, когда он пытался не улыбаться, но довольный вид все равно его выдал. Крошечная волна радости накрыла Гарри. — Заблаговременный подарок на день рождения, — сказал Малфой. Гарри слегка растерялся. — Боюсь, я не знал. Если бы знал, то хотя бы красиво завернул его, к тому же это такая мелочь. Но в любом случае, с днем рождения. А когда? — В четверг. — В День дурака? — Первое апреля в сказках традиционная дата рождения Провидцев, — Малфой встряхнул коробочку, а потом закатал рукав и принялся легонько тереть ей по порезам. — Не получается. Гарри улыбнулся, забрал у него коробочку, открыл, вынул лейкопластырь и развернул его. — Это повязки. Ты их приклеиваешь, и они останавливают кровотечение, а тебе не приходится как идиоту прижимать платок к запястью. Вот, дай руку, покажу. Малфой протянул руку. Гарри отлепил бумажку и приклеил полосочку лейкопластыря к свежему порезу. Разглаживая пластырь, он почувствовал, что Малфой смотрит на него, и поднял глаза. Их взгляды встретились, и Гарри замер. Глаза у Малфоя были серыми и изумленными, с прожилками синего и зеленого в радужке, чего не заметить, если не подойти совсем близко, а зрачки расширились от тусклости утреннего света в гостиной. — Как его снимают? — тихо спросил он, словно стараясь не разрушить магию прикосновения. Гарри продолжал смотреть на него. — Поттер? — Ох, — он моргнул, — просто отдираешь. Вот так, — он придержал руку Малфоя за запястье, ухватился за краешек пластыря и рванул. — А! — от неожиданности вскрикнул Малфой. Гарри хохотнул. — Ты, не задумываясь, по нескольку раз за утро себя режешь, но орешь, снимая пластырь. — Я не орал, — фыркнул он. — Это был возглас неожиданности. Довольно изобретательно, не правда ли? Как они заставили его прилипать к коже? Спасибо, Поттер. Было мило с твоей стороны подумать обо мне, — повисла пауза. — Не мог бы я получить назад мою руку, или пожелаешь оставить ее в качестве сувенира? — Ой! — Гарри покраснел и отпустил запястье Малфоя. — Прости! Он снова сел и вдруг заинтересовался исключительно своим наполовину развернутым круассаном. Странно, что он внезапно почувствовал себя неловко, хотя они с Малфоем совсем неплохо уживались друг с другом. Лучше, чем он мог предположить когда-то. — Ну, когда мы отправляемся в Хогвартс? — Профессор Снейп сказал, что его устроит сегодня в любое время. Через полчаса прибудет Катарина, чтобы проверить охранные чары, и после того, как она уйдет, я соберусь, и мы можем отправляться. — Ты с ней вокруг владений не пойдешь. Гарри охватило дурное предчувствие. — Нет, пойду, — Малфой упрямо выпятил челюсть, что означало, что его не переубедить. — Мы будем внутри чар, так что это совершенно безопасно. — Чары не помешают физическому нападению, — возразил Гарри. — Чары — нет, а высокий забор — помешает, — Драко закатил глаза. — Никто не ожидает, что я пущусь в турне по владениям. Пойдет Катарина, ты, я, и можешь взять с собой еще кого-нибудь. — Малфой, можно кинуть что-то через забор. Можно выстрелить сквозь забор. Можно потащить с собой всю команду авроров, и это не остановит стрелка. — Остановит, если авроры окружат меня как живой щит. Гарри недобро посмотрел на него. — Ты решил, что это сделаешь, да? Недостаточно рисковать, пробираясь в Хогвартс, так тебе надо еще и это, да? — Потому что мне необходимо пройти вдоль границ с Катариной, чтобы рассказать ей то, что я знаю об охранных чарах. И я хочу успеть поменять их до того, как умру, чтобы тому, кто бы не получил в наследство старую громадину, не пришлось с ними мучиться. — Я не позволю тебя убить, — сварливо буркнул Гарри. — Не смей мне говорить, что я не умру! — вдруг рявкнул Малфой. Его лицо исказилось от гнева и разочарования, и это, возможно, был его самый яркий всплеск эмоций, который видел Гарри за все время своего пребывания тут. Малфой закрыл глаза, глубоко вздохнул, и все эти чувства исчезли как рябь на воде, оставив только маску равнодушия. — Поттер, прошлой ночью мне снилось, что я утонул в ванной. Кстати, пена для ванн на вкус ужасна. Она потекла прямо мне в горло, и это было отвратительно. Проснувшись, я минут десять чистил зубы, чтобы избавиться от привкуса во рту. Не говори мне, что я не умру. Я видел это. Предвидел, ясно? Я хочу просто сохранить столько достоинства, сколько смогу, и было бы не плохо успеть разобраться кое-с-какими делами, одно из которых — охранные чары. Чем мы и займемся. Найдешь ты способ свыкнуться с этим, или нет, но когда явится Катарина Тейс, я выйду вместе с ней через парадную дверь. — Ты невыносим, — вздохнул Гарри. — Если я доводил Снейпа хотя бы в половину того, как ты доводишь меня, удивительно, что он меня не удушил. — Поверь мне, Поттер, — сказал Малфой с легкой ухмылкой. — Когда дело доходит до того, чтобы допекать, я по сравнению с тобой — дилетант. — Знаешь, а ведь у меня есть аврорские полномочия. Я мог бы законно приложить тебя Ступефаем и спрятать в шкафу, пока Катарина не уйдет. Малфой засмеялся. — Чтобы засунуть меня в шкаф потребуется больше, чем Ступефай. И если ты думаешь, что после чего-то подобного, я, когда ты меня, в конце концов, выпустишь, позволю тебе уйти, не приняв ответных мер, ты свихнулся. Попробуй и пожалеешь, Поттер. Гарри снова вздохнул. Он раньше никогда не замечал, насколько рассчитывал, что его положение главного аврора облегчит задачу. Он в некоторой степени представлял собой власть, да и к тому же был героем войны. Люди, которым он помогал до этого, никогда с ним не спорили. Они делали, что было велено, и в основном были чертовски счастливы послушаться. Но Малфой был другим. Он был упрямым мерзавцем, и его много лет пытались запугать. Сначала Люциус, потом — Снейп, и наконец сам Темный Лорд. Гарри им был не соперник. Он совершенно не впечатлял Малфоя. — Ладно. Как насчет компромисса? Я позволю тебе беспрепятственно пойти, если Дженис и я пойдем с тобой, а ты наденешь мой плащ-невидимку. — Все равно будет вполне очевидно, что под ним кто-то есть, Поттер. Я имею в виду, что все равно буду оставлять следы, и полагаю, со мной будет говорить Катарина. — Но в тебя будет сложнее попасть. Мне будет достаточно того, что ты наденешь плащ и пообещаешь не отставать. — Очень в этом сомневаюсь, — буркнул Малфой. — Ладно. Если вдобавок пообещаешь не говорить об этом профессору Снейпу, то договорились. — Знаешь, обычно, когда пытаешься кого-нибудь спасти от смерти, нормальные люди стремятся сотрудничать. — Насколько я могу судить, у нормальных людей нет стержня. Ну, и где этот твой плащ-невидимка? И почему у меня такое чувство, словно его существование объясняет большинство загадок моего детства? — Я сражался со злом. Такова моя версия, и я буду ее придерживаться. * * * Следующий документ был скомкан и выброшен в мусорную корзину гостиной. Его нашли домашние эльфы, выгладили и положили в один из ящиков секретера, к другим таким же обрывкам пергамента. «Способы умереть, от которых я бы воздержался: 1. Любые виды пыток. Отведенный на одну жизнь лимит уже исчерпан. 2. Асфиксия, что эротическая, что нет. Слишком похоже на приступ паники. 3. Утопление. Смотреть пункт 2 этого списка. 4. Яд. Тошнота — недостойно. 5. Несчастный случай при зельеварении. Унизительно. 6. Растерзание на куски диким животным. Больно и грязно. 7. Поцелуй дементора. Тело живо, дух — мертв. Ужасно. Я пас. 8. Отравление пищей. Смотреть пункт 4. Способы умереть, которые могут оказаться не так уж плохи: 1. Удар молнии. Как минимум быстро. 2. Авада Кедавра. Смотреть пункт 1. 3. Утрахаться насмерть. Причины очевидны. Не уверен, однако, как оно на практике. 4. Кровопотеря, если только моя кровь не будет использована для чего-то ужасного. На самом деле, это вариант показался бы мне достаточно мирным, когда я чуть от него не умер, если бы не ужасная боль от приводящих к нему ран. 5. Гипотермия. Тоже, по слухам, можно мирно упокоиться. 6. Во сне, в конце долгой, счастливой жизни. Ха». * * * Катарина Тейс прибыла одетой для прогулки: темно-серый брючный костюм с ботинками на благоразумно низком каблуке. Но Малфой для начала предложил ей позавтракать и немного поговорить. Она принялась терзать круассан, пока Малфой попивал чай, а Гарри подумывал, не станет ли он еще более нервным, если выпьет еще одну чашку кофе. И заметив, что постукивает ногой по ножке стола, решил что станет. — Итак, — начала мисс Тейс, пока Малфой наливал ей кофе, — по дороге я поверхностно осмотрела чары. Подозреваю, что демонтаж окажется проще, чем объединение новых чар с остальной магией дома. Драко кивнул. — А что если одновременно заменить всю магию в доме светлым эквивалентом? Будет ли проще интегрировать новые охранные чары, если разом изменить и все остальное? Она казалась пораженной. — Ну, интеграция пройдет легче, но Мерлин, это же огромная работа. Это займет недели. Как минимум. И дом долго вообще не сможет работать. Ни тепла, ни света, ни заклинаний, моющих тарелки, и главное — никаких охранных чар. Вам придется выехать до конца работ, а потом последует беспокойный период, пока магия будет приживаться к дому. Могут пройти годы, пока все не заработает, как следует. — Кошмар всех безопасников, — вставил Гарри. — Если конечно не переедешь на постой к Снейпу в Хогвартс. Другого достаточно надежного места мне на ум не приходит. — Ладно, — Малфой допил остатки чая и налил себе еще чашечку. — Я знал, что могут возникнуть сложности, но хотел обдумать все варианты. Катарина, какие в таком случае есть мысли об интеграции новой системы? — Нынешние охранные чары были основаны на кровных ритуалах, и, судя по тому, что ты мне рассказывал, предполагаю, что и большая часть магии в доме — тоже. Мы говорим о самом темном виде магии, связанном с кровью, когда заклинания связываются кровью не добровольного донора, обычно такого, которого убивают в процессе заклинания. После того, как заклинание произнесено, чары очень, очень устойчивы, и предоставляют огромный запас силы. Поскольку охранные чары и часть домашней магии настроены на кровь Малфоев и право наследования имения, полагаю, что для кровавого жертвоприношения был выбран член семьи. Гадко. — Добро пожаловать в мой мир, — скривился Драко и тут же стал потрясающе похож на Снейпа, только куда симпатичнее. Гарри всегда удивлялся, замечая что-то от Снейпа в Малфое, и чем больше узнавал последнего, тем чаще наблюдал это сходство. Занимательно, что такой похожести на Люциуса, за исключением цвета волос и глаз, почти не находилось. — Традиционная противоположность кровавой магии — сексуальная магия. Вы в этом направлении рассчитываете усилить новые охранные чары? Она тряхнула головой и проглотила кусочек круассана. — Нет. Прежде всего, я не думаю, что так можно получить достаточно энергии. Если не запастись страховкой вне ритуала, а у меня сложилось впечатление, что дети не входят в твои жизненные планы. — Не при подобных обстоятельствах, — протянул Малфой. — А без подобных последствий, не думаю, что получится внести достаточно характеристик семьи Малфоев, даже если удастся достучаться до нужного объема силы. Боюсь, что магия дома, которая очень замкнута на Малфоях, не примет новые охранные чары, если они будут слишком общедоступными. Никакой сексуальной магии. Любовная магия. Драко застонал. — Что имеет смысл, если говорить о чистой силе, но у меня тут в шкафу любовника не припрятано. Для простой сексуальной магии, я бы мог найти кого-то, кто согласился бы присоединиться. — Я так и думала, да, — ее бровь взметнулась не хуже, чем у самого Малфоя. — Но не могу же я заставить себя влюбиться, и любовь должна быть настоящей, чтобы заклинания сработали. Любовным зельем их не обманешь. — Любовная магия, знаешь, не обязательно подразумевает романтическую любовь. Есть родительская любовь, сыновья любовь, платоническая любовь. Я думаю, что это было бы лучше всего, поскольку это заклинания, которые должны включать семейные особенности, если бы ты мог найти в помощь родственника. — Может быть, от твоего внимания ускользнуло, Катарина, но все мои прямые родственники — мертвы. И если вспомнить, насколько большинство из них я ненавидел, то они не помогли бы особо, даже если бы были живы. Она покраснела и без необходимости в этом помешала свой кофе. — Прости. Я понимаю, что для тебя это должно быть болезненная тема. Но что, совсем никого не придумать? — А это обязательно должен быть родственник? Приемный отец не подойдет? — А отношения как-то подкреплены юридически? Например, признал ли он тебя публично сыном или своим официальным наследником? — Мой крестный. Я его наследник, он мой. Гарри стало любопытно, что, черт возьми, Снейп будет делать с двумя гигантскими имениями, или, что с ними будет делать Малфой, и предположил, что просто у них обоих больше нет никого, кому можно бы было все это завещать. — И у тебя крепкая связь с этим человеком? — спросила Тейс. — Да, — и Малфой вовсе не казался расстроенным от того, что его вынудили в этом признаться. — Чудесно. Подойдет. Если он будет участвовать по доброй воле. — Не знаю, с чего бы ему быть против. — Хорошо, тогда предварительно, при условии, что я со своей стороны над этим поработаю, полагаю, именно это я бы и рекомендовала. Вновь сплести охранные чары, используя твоего крестного, как источник силы, и прикрепить их к основным домашним, точно так же, как прикреплены нынешние. Настроить на Малфоев, чтобы они дополняли магию дома, и тогда они интегрируются и приживутся довольно быстро. Сами заклинания не просты, но исходя из твоего прошлого, ты справишься. — Хорошо. Просто прекрасно. Пойду возьму ботинки, и тогда мы пойдем и вместе посмотрим на охранные чары. — И плащ-невидимку, — напомнил Гарри. Малфой закатил глаза. — Да, Поттер, я помню. Моя краткосрочная память совершенно не пострадала, — и с этими словами он исчез наверху, оставив Тейс и Гарри наедине. — Он не такой, как я ожидала, — через мгновение сказала Катарина. Гарри налил себе стакан апельсинового сока, скорее чтобы найти занятие, чем от жажды. — А чего ты ожидала? — Думала, он больше похож на своего отца. Холодный, со вспышками жестокости. А он временами вполне очарователен. Он прикрывается холодностью, когда ему с кем-то некомфортно, но можно с уверенностью сказать, что внутри он страстный. Теплый. Что он беспокоится о многих вещах. Заботится о других людях. Тебе так не кажется? Сок попал не в то горло, Гарри поперхнулся и закашлялся. — Мне про страстность Малфоя ничего не известно. Она улыбнулась. — Я имела в виду только, что он не такой бездушный, каким прикидывается. — Ну, он бывает чудовищным брюзгой, но, да, Драко Малфой совсем не похож на своего отца. — Хм, — она задумалась и снова отпила кофе. — Я, знаешь ли, читала дневник Люциуса о темных искусствах. Журнал исследований. — Я не знал, что они опубликованы. — Вовсе нет. Драко передал их библиотеке авроров, и я получила специальное разрешение их просмотреть. В основном в них теоретические записи. Люциус не мог признаться письменно, что делает что-то противозаконное, но это все равно завораживает. В одной из записей он обмолвился, что провел целый вечер, наказывая сына. У меня мурашки по спине бегут, как представлю, что он мог с ним делать. Гарри был как заворожен, но при этом чувствовал себя виноватым. Драко бывал настоящим параноиком, когда доходило до личного. Он был бы в ярости, если бы узнал, что они о нем говорили. И сам Гарри не особо любил обсуждение своих детских проблем, равно как и не одобрял, когда о чужих проблемах говорили другие. Но в то же время речь шла об изнанке Драко Малфоя, до которой ему было не добраться. Слишком заманчиво. — В дневнике больше о нем не упоминалось? Она покачала головой. — Нет, это был не совсем дневник, всего лишь записная книжка Люциуса для занятий темными искусствами. И то было лишь случайное замечание, но это-то отчасти и делало его таким ужасным, то, что он так буднично пишет, что целый вечер наказывал десятилетнего ребенка. — Могу предположить, что то, что он делал с Драко в конце войны тоже было действительно ужасным. — Ты видел медицинские отчеты? — Нет, а ты? Она кивнула. — У меня есть друзья в нужных местах, — пожала она плечами. — Полезно, если исследуешь темные искусства. Уверена, что при твоем уровне допуска, ты мог бы получить их, если бы захотел. Но они не очень-то приятны. Не утруждайся, если у тебя нет веской причины. — После твоих слов, мне стало казаться, что все куда хуже. — Может быть, — она заколебалась. — Все было очень плохо, Гарри. То, что он выжил — как минимум чудо. — Он крепче, чем кажется. Уж в этом-то Гарри был уверен. — Несомненно, — она замолчала и сделала еще глоток чая. — Ты его уважаешь, да? — Да. Я благодарен за то, что он сделал во время войны. Он пожертвовал всем ради дела. Не только он, конечно, но мне ничего не остается, как его уважать. Ему пришлось многое потерять. — Ну, похоже, что он прекрасно это пережил. Наверное, он везуч как сам дьявол. Гарри посмотрел на свой сок и выпил еще, размышляя о пророчествах Малфоя. — Возможно. * * * Министерство Магии, Департамент Тайн, Официальный отчет о событиях, сделанный не агентурным персоналом. Уровень секретности — Грифон. Автор: Поппи Помфри. Дата: 2 октября 1998. «Министр магии Артур Уизли попросил меня подготовить, не используя профессиональной терминологии, отчет о ранениях, полученных Драко Малфоем за последние дни Второй войны с Волдемортом. Мистер Малфой согласился на разглашение информации, понимая, что мой отчет станет неотъемлемой частью его военного досье. Как медсестра в школе магии и колдовства Хогвартс, я вошла в медицинскую бригаду, лечившую мистера Малфоя после войны. В нее так же входили мастер зельеварения Северус Снейп (лорд Снейп), доктор Рената Вайссманн и Лангфорд Кросс из больницы Сент-Мунго, доктор Геродотус Бартелми (невролог, имеющий частную практику в Лондоне) и несколько штатских медсестер (имена могут быть предоставлены по запросу), которые помогали мне заботиться о Мистере Малфое в первые несколько недель болезни. Министерство может обратиться к любому из этих людей за подтверждением моего отчета. Мистер Малфой прибыл в лечебницу Хогвартса вечером 25-го мая 1998, после того, как его уличили в шпионаже и 24 часа пытали упивающиеся, в том числе (как было установлено позднее) Томас Риддл и отец самого мистера Малфоя. Далее, список повреждений: • Перелом левой коленной чашечки; • Пять сломанных пальцев на правой ноге; • Перелом указательного пальца правой руки; • Ожог третьей степени на ладони левой руки; • Перелом левой скулы; • Язвы и химические ожоги губ, рта, горла и пищевода; • Множественные порезы и ссадины; • Сильные кровоподтеки на 65% тела; • Кровотечение из всех естественных отверстий тела; • Нарушение функций всех главных органов; • Нарушения работы нервной системы, вызванное длительным применением Круциатуса (конвульсии, тремор, etc.); • Расстройство усвоения кислорода кровью; • Расстройство усвоения питательных веществ. По прибытии мистер Малфой оставался без сознания, и не было доступно никакой информации о том, как именно были причинены повреждения. Физические пытки, очевидно, были причиной внешних повреждений, Круциатус — логически объяснял расстройства нервной системы. Сначала я обработала внешние повреждения, чтобы прояснилась картина того, что могло вызвать остальные. Во время процедуры у мистера Малфоя остановилось сердце, но магическое вмешательство позволило снова его запустить. Как только поверхностные раны были вылечены, провели полное магиографическое сканирование, показавшее, что повреждены все важнейшие органы. По сути они разжижались. Кровеносная система во всем теле так же проявляла симптомы истончения и коллапса. Два этих фактора и вызывали не прекращающееся кровотечение. Я никогда не видела и не слышала о заклинании или зелье, способном повредить организм, просто растворяя его. Профессор Снейп предполагал, что использовано одно или несколько экспериментальных зелий. Уровень повреждений намного превосходил все, что мне довелось повидать как школьной сестре, но Сент-Мунго было переполнено пострадавшими после последней атаки Волдеморта. У них не было свободного персонала, кого можно было направить на помощь, и даже, если бы мы отправили мистера Малфоя туда, то не было свободных мест, чтобы принять его. Целитель, с которым я говорила, полагал, что, принимая во внимание серьезность повреждений, мистер Малфой не переживет и ночи. Но обещал кого-нибудь прислать, как только удастся разобраться с собственными пациентами. Вот так, старания удержать мистера Малфоя в живых достаточно долго, чтобы его смог осмотреть врач, достались нам с профессором Снейпом. Чтобы ослабить влияние потери крови, я дала мистеру Малфою кроветворное зелье, являющееся стандартным средством для лечения после Круциатуса. А так же те органоукрепляющие зелья, которые были под рукой. Воздействие этих лекарств друг на друга никогда не изучалось, но, учитывая тяжесть состояния мистера Малфоя, казалось, что риск оправдан. Зелья приостановили разложение, кровотечение и ослабили судороги, но не смогли их прекратить. Тем временем профессор Снейп начал искать противоядие. Чуть за полночь у мистера Малфоя остановилось сердце, и он перестал дышать. И снова магией удалось заставить сердце биться, но легкие уже не реагировали на лечение. Я наложила заклинание принудительного дыхания и начала делать переливание крови, потому как организм мистера Малфоя даже под действием кроветворного зелья уже не справлялся с восстановлением крови. Было очень сложно найти пригодную для переливания вену, и мне пришлось наложить еще несколько дополнительных заклинаний, чтобы укрепить стенки кровеносных сосудов. Немного позднее профессор Снейп вернулся с первым пробным зельем, которое должно было восстановить поврежденные органы. Состояние мистера Малфоя улучшилось, но все еще требовалась магическая вентиляция легких, и вскоре мне стало понятно, что хотя разжижение значительно замедлилось, но организм мистера Малфоя реагировал не настолько активно, как мы надеялись. Профессор Снейп начал усовершенствовать это зелье, так же продолжая поиски непосредственного противоядия. И продолжал трудиться над этим и следующий день, и со временем мистера Малфоя удалось стабилизировать. Он все еще не мог самостоятельно дышать и не пришел в сознание, но ужасающее разложение органов и сердечно—сосудистой системы прекратилось, так же как и внутреннее кровотечение. К вечеру 26 мая 1998 года в Сент-Мунго справились с очередью ждавших пациентов и смогли послать врача—консультанта доктора Вайссманна. Ее заключение уточнило направление работы профессора Снейпа, и она предложила еще несколько заклинаний и зелий, которые могли бы помочь мистеру Малфою. Позднее она так же советовалась и со своим коллегой, доктором Кросс. Профессор Снейп потратил три недели, чтобы создать противоядие зелью, растапливающему внутренние органы, и еще неделю тому, которое уничтожило сердечно-сосудистую систему. Все это время мистер Малфой оставался в коме, и его жизнь поддерживалась магическим искусственным дыханием и внутривенным питанием. После приема второго антидота и соответствующих лечебных заклинаний, он смог дышать самостоятельно, но в себя не пришел. Дальнейшие обследования показали, что кровь не насыщается достаточным количеством кислорода, и доктор Кросс, на время пока не будет найдено третье нейтрализующее зелье, наложил заклинание, повысившее его уровень. После введения антидота и нескольких новых целебных заклятий мистер Малфой очнулся. Он был настолько слаб, что не мог подняться или сказать больше пары слов, но был в здравом уме. Разобравшись с непосредственной угрозой жизни, мы смогли наконец начать лечить неврологические повреждения. Мы продолжали давать ему уравновешивающее зелье, но похоже оно не сильно помогало. Мистер Малфой все время дрожал, и у него постоянно тряслись руки. Его мучили кошмары, а иногда галлюцинации и приступы паники, которые бы точнее было бы описывать как внезапные припадки всеобъемлющего ужаса. Доктора Вайссманн и Кросс порекомендовали обратиться к неврологу доктору Геродотусу Бартелми. И следующие несколько месяцев доктор Бартолми помогал восстанавливать нервную систему мистера Малфоя более сложными предназначенными для нее зельями и психотерапевтическими методиками. Прошло около двух недель с момента, когда мистер Малфой вышел из комы, и мы так же начали замечать, что он, несмотря на нормальное питание и дополнительные витамины, не усваивает пищу. То есть оказалось, что неизвестное зелье блокировало и всасывание питательных веществ. Профессор Снейп думал, столь длительное действие оказалось побочным эффектом: изначально зелье должно было вызывать ожоги и язвы на губах, во рту и пищеводе. Когда было найдено лекарство и от этого, у желудка мистера Малфоя восстановилось нормальное функционирование. Мистер Малфой провел восемнадцать недель в постели, а Доктор Бартелми продолжал его лечить. И хотя состояние пациента постепенно улучшалось, доктор подозревал, что его нервная система никогда полностью не восстановится. Выяснилось, что еще у него нарушен метаболизм, хотя нам так и не удалось установить причины. Аппетит почти полностью пропал. Мистер Малфой не чувствовал себя голодным и требовалось напоминать, чтобы он поел. Свои любимые блюда он съедал полностью, но стоило подать что—то менее соблазнительное, терял интерес, прежде чем наесться. Хотя со временем тут наметилось улучшение, Доктор Вайссманн и доктор Кросс подозревали, что и с этим ему предстоит жить до конца дней. Удивительно, но при всем при этом мистер Малфой не пострадал интеллектуально и психологически. Наиболее выраженные проблемы, такие как галлюцинации, припадки и тремор, прошли. Приступы паники стали реже и наиболее вероятно — в итоге прекратятся. Он полностью владеет всеми своими способностями и по заключению профессора Снейпа, его разум не пострадал. Психиатры-консультанты, привлеченные доктором Бартелми, признали его совершенно compos mentis (вменяемым). Мистер Малфой перенес чудовищные физические и душевные страдания во имя всего колдовского мира, и до конца своих дней будет ощущать их последствия. Надеюсь, Министерство примет это во внимание, вынося свой вердикт по его делу. Мой отчет — завершен».