Серебряная паутина

Гарри провел оставшуюся часть вечера в Министерстве, заполняя бумаги, оправдывая себя и свою команду в глазах бюрократов, специально явившихся на работу в воскресенье только ради того, чтобы устроить ему выговор. Бывали времена, когда он был счастлив, что является личным другом министра и вдобавок еще и героем войны с Волдемортом, потому что пришлось бы попотеть, чтобы заставить Грюма и Артура его уволить. Но Гарри понимал, что после каждого впечатляющего провала в этом деле, поддержка министра ослабевала. Около половины шестого он, выдохшийся и опасающийся шквала фирменного малфоевского сарказма, направился обратно в поместье. Когда Гарри вошел в гостиную, он обнаружил Драко, читающим на диване. На небольшом столике рядом с ним был накрыт ужин. Малфой переоделся в строгую мантию темно-синего цвета, придавшую его глазам оттенок темных грозовых облаков, пронизанных молниями. Для разнообразия он надел ботинки. И даже улыбнулся, прежде чем отложить книгу, после чего встал поприветствовать Гарри. — Ты весь вечер провел в Министерстве, — констатировал он. — Пошли со мной. — Куда мы идем? — не мог не полюбопытствовать Гарри. — Увидишь, — бросил Драко и взял его за руку. Он повел Гарри вверх по лестнице в спальню, где тот поселился, и через неё — в ванную комнату. Большая ванна была наполнена водой, а на полочке рядом с ней стоял бокал красного вина. — Отмокни хорошенько, выпей вина, а когда закончишь, поужинаем. Я положил тебе на кровать во что переодеться. Гарри онемел, а Малфой ушел прежде, чем ему удалось додуматься хоть до какого-нибудь ответа. Он провел пятерней по волосам. Как это в стиле Малфоя, устроить подобное только ради того, чтобы застать его врасплох, подумал он. Гарри посмотрел на воду, над которой завлекательно поднимался пар, потом на бокал вина, так и умоляющего его опустошить. Определенно существовали куда худшие варианты пыток. Он оставил свою одежду неопрятной кучей в спальне, чтобы ей занялись домовые эльфы и, преисполнившись благодарности, залез в горячую воду. Когда кожа на пальцах сморщилась, вода остыла, а о вине осталось лишь воспоминание, он решил, что отличной идеей было бы поужинать. На кровати обнаружились новая черная строгая мантия с зеленой рубашкой от колдовского Армани, черные брюки и пара черных ботинок, к которым прилагались темные носки. Ему пришлось признать, что Драко Малфой, как личный стилист, улучшил его имидж. Мантия, насколько он сам мог судить, на нем смотрелась фантастически. Глаза за линзами очков сияли зеленью. Он подмигнул отражению и отправился вниз, выяснять, какие еще сюрпризы припас Малфой. Когда он спустился в гостиную, Малфой глянул на него и присвистнул: — Неплохо отмылся, Поттер. Давай, иди есть. Ты, наверное, умираешь с голода. Они уселись за стол, на котором зажженные в канделябрах свечи уже отбрасывали на столовые приборы золотистые блики. Каждая тарелка кичилась изрядным количеством вилок, словно настоящим забором тяжелых серебряных пик. — Малфой, похоже, что у тебя вилки размножаются. Тот засмеялся. — У нас будет традиционный итальянский ужин с несколькими переменами блюд. Просто начнешь с той, что дальше от тарелки и постепенно дойдешь до ближайшей к ней. — Думаю, я справлюсь. Из того, что вижу, я бы предположил, что ожидаются разные закуски, несколько первых блюд, второе и десерт. И допускаю, что ко всему прилагается соответствующее вино. Малфой приподнял бровь в приятном удивлении. Гарри уже знал, что у того были разные версии этой "приподнятой брови" фактически на любой случай жизни. — Конечно. Весьма впечатляюще. — В Министерстве обучили основам, — пояснил Гарри, — чтобы мы не сильно их позорили на всех этих правительственных обедах. Кстати, мне не следует перебирать с вином — я же отчасти все еще при исполнении. — Я буду наливать тебе в маленькие бокалы. Ты обязан пить вино с каждым блюдом, или полного впечатления не получится. Гарри поспешно кивнул, так как предполагал, что у Малфоя несравненная коллекция вин. — Ладно, раз уж мы едим, то это, наверное, приемлемо. — Когда-нибудь, Поттер, я собираюсь отвести тебя куда-нибудь и по-настоящему напоить, просто чтобы посмотреть, каков ты пьяный. А Гарри становился сентиментальным, слезливым и позорно нежным, и он бы лучше отправился навестить Волдеморта в ад, чем позволил бы Малфою посмотреть на себя пьяного. — Если тебе и удастся, Малфой, то вряд ли это сгладит смущение от того, что я узнал о твоем увлечении Битлз. Или мне стоит называть тебя Жак? Определенно это не Малфой покраснел, а свет свечей сыграл шутку. — Понятно. Появились домашние эльфы с закусками и разлили белое вино в их бокалы. — Узнаю оливки аля Асколана, — сказал Гарри. — А с чем канапе? — Это канапе ди каппери, с пастой из каперсов, изюма, кедровых орехов и копченого окорока. Гарри попробовал. Вкус оказался чем-то средним между острым и сладким, что ему вполне понравилось. — Вкусно. — Ты бывал в Италии? — спросил Малфой. — Нет, на самом деле я нигде не бывал. — Почему? — Полагаю, времени нет. Понятное дело, во время войны было невозможно, а после было столько всего, о чем надо было заботиться, и я все время собирался взять небольшой отпуск, но так и не удосужился. — А надо. Надо поехать и посмотреть все самому, но особенно — Италию. Она потрясающая. Природа прекрасна, люди великолепны, еда несравненна. Мне нравятся их неторопливые, декадентские трапезы и отсутствие спешки во всем. Итальянцы умеют расставлять приоритеты. Гарри поднял свой бокал и сделал маленький глоток, притворяясь знатоком. — Пино Гриджо, полагаю четырех— или пятилетней выдержки. Впрочем, не уверен, с какого виноградника. Отличное. Легкое и не слишком сладкое. Малфой улыбнулся и покачал головой. — Да ты полон сюрпризов, Поттер. Это Туллио Замо Пино Бьянко. Пятилетнее. Опять курсы Министерства? — Почему ты думаешь, что я не могу сам увлекаться дегустацией вин? — Полагаю, предубеждения. Начинаю понимать, что знаю тебя хуже, чем я некогда думал. Гарри засмеялся. — На самом деле я больше люблю пиво. Но на занятиях по дегустации было весело. Уж точно куда веселее, чем на тренингах по уклонению от проклятий. А когда ты был в Италии в последний раз? — О, наверное, летом перед шестым курсом. Как ты и сказал, война мешала, а потом начались все эти суды. И не могу сказать, что последнее путешествие доставило мне особое удовольствие. У меня начались пророческие сны, я старался скрыть это от Люциуса и одновременно решить, что же мне делать. Весьма нервные времена. Было бы мило отправиться туда в более спокойной обстановке, чтобы по-настоящему насладиться поездкой. — Ну, может, после того как мы поймаем Хиггса. Малфой ему улыбнулся, но улыбка его была неестественной — из тех, которые не отражались в глазах. — Может и так. Появились домашние эльфы, убрали тарелки с закусками и принесли новые блюда: ломтики лососины под сливочным соусом и другое белое вино. Гарри сначала попробовал макароны и обнаружил, что тесто слегка отдает лимоном. — Просто фантастика, — пробормотал он с набитым ртом. А когда проглотил, добавил: — А что за вино? — Риккардо Бруно 1996. Он попробовал, в то время как Малфой занялся лососем. — Мне больше понравилось Бьянко. — Сухое больше подходит к лососине, — ответил Малфой. Гарри пожал плечами. — И все же мне больше нравится Бьянко. Твоя семья всегда так ужинала? Со всеми этими вилками, переменами блюд и винами? — Этот ужин скромен по сравнению с теми, которые устраивала моя мать. Она была бы в ужасе, если бы увидела, как я теперь живу: суп и сандвичи, и время от времени какое-нибудь второе. Для моей матери любая трапеза, к которой подавали меньше трех вин, была зазорно плебейской. — На самом деле я про нее ничего не знаю. Про Люциуса много болтали, и я даже раз или два с ним встречался, когда мы были еще в школе, но никто никогда ничего не рассказывал про Нарциссу. Малфой словно задумался, и Гарри внезапно пожалел, что поднял тему. — Она была великолепной хозяйкой и виртуозным манипулятором. Люциус любил запугивать людей, а мать никогда напрямую не говорила, чего от тебя хочет. Но ты обнаруживал, что делаешь именно это и обычно с полной уверенностью, что это твоя идея. Люди думают, что Люциус подавлял ее, но на самом деле это было не так. Она с виду подчинялась ему, но каждый раз, стоило ей поджать губы, он тут же шел на попятную. Знаешь, именно она не дала ему послать меня в Дурмстанг. — А я всегда удивлялся, почему твой отец туда тебя не отправил. — Мать тогда сказала, что не хочет, чтобы я был так далеко от дома, но, вспоминая этот момент, я скорее предположу, что ей хотелось быть уверенной, что обо мне позаботятся должным образом, что было легче проверить в Хогвартсе. И еще она знала, что я обожал Северуса, и что там он сможет за мной присмотреть. — Похоже, у вас были хорошие отношения. — Она не была нежной, заботливой мамой, но я думаю, что она делала для меня все, что могла. А потом, во время войны, я почти уверен, что она догадалась, что я шпионил, но никому не сказала ни слова. — Правда? А с чего ты решил, что она знала? — После того как очередной рейд Упивающихся пошел наперекосяк, она пришла ко мне в комнату и рассказала о провале. И так понимающе, многозначительно на меня посмотрев, заставила пообещать, что я буду осторожнее. Вот так. Даже если бы нас подслушивали, никто бы ничего не заподозрил, но она так на меня смотрела, что я уверен, что она знала. Она всегда была куда умнее, чем о ней думали. — Ого. Значит, ее можно считать еще одним неизвестным героем войны, да? Малфой засмеялся. — Да. И это было бы для нее невыносимо. У нее было достаточно извращенное представление о чести. И замужество извратило его еще больше. Она наслаждалась всеми привилегиями и благосостоянием, которые дала ей принадлежность к семье Малфоев, так что ей пришлось принять вместе с этим и темные искусства, и отношения Люциуса с Упивающимися. Она бы никогда его не предала. Но она не выдала бы и меня, так что она заняла нейтральную позицию, предоставляя нам сражаться самим. Впрочем, когда меня, в конце концов, раскрыли, она и пальцем не пошевелила, чтобы помочь. Или как минимум, мне про такие попытки не известно. — Ты по ней скучаешь? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от Драко. — Каждый день. Люциус пусть горит в аду, но я каждый день скучаю по моей матери. — Иногда я скучаю и по моей. Хотя я и никогда ее не знал. Малфой поднял бокал вина. — За отсутствующих матерей. Гарри дотронулся бокалом о бокал Малфоя, и они выпили. Некоторое время они продолжали есть молча. — Как ты отмечал свой последний День рождения? — спросил Гарри. — Профессор Снейп приказал эльфам приготовить огромный обед и сердито смотрел на меня, пока я не съел столько, что едва мог шевельнуться. Он подарил мне две книги. А что еще можно было бы подарить Малфою на День рождения? Ну, кроме коробочки с пластырями. Точно. — Хорошие книги? — Очень редкое и давно вожделенное первое издание "Трактата о ядах" 1830 года, которое он еще до конца месяца попросит почитать, и маггловский исторический роман "Музыка и тишина". Кажется, он завоевал какую-то награду. Ничего о нем не знаю, но выглядит любопытно. Мне всегда нравились исторические романы, но только в последние годы я начал читать маггловскую литературу. По понятным причинам. — Удивлен, что ты их обе еще не прикончил, — сказал Гарри с улыбкой. — Растягиваю удовольствие, — ответил тот, и Гарри не мог определить, был ли это сарказм. На второе была дичь по-итальянски в гранатовом соусе, обложенная жареными цукини и грецкими орехами. Блюдо тоже оказалось превосходным, и к нему так же подавали белое вино — Марчези ди Бароло Роэро Арнеис 1997. И одно Гарри мог сказать про Малфоя точно: когда тот утруждал себя поесть, он действительно знал, как подбирать меню. Они поговорили о разных пустяках, и это было удивительно приятным завершением тяжелого дня. На десерт был творожный пудинг с шоколадным муссом, вовсе не итальянский, как уточнил Малфой, но его любимый. Они выпили по маленькой чашечке эспрессо, и Гарри почувствовал себя приятно сытым и совершенно расслабленным. Малфой даже все доел, что было редким событием и веским поводом это отпраздновать. Гарри как раз пытался решить, выпить ли еще чашечку эспрессо — не вызовет ли еще одна крохотная чашечка бессонницы — перед отбытием в постель, когда явился один из домашних эльфов с письмом на серебряном подносе. Он предложил его Гарри. Тот нахмурился, поблагодарил его и взломал печать. Официальное послание Министерства. У Гарри свело желудок от тревоги, и он открыл письмо. Прочитав, выругался, перечитал, а потом прочел Малфою вслух. «Аврор Поттер, Секретарь Аластор Грюм требует, чтобы вы немедленно прибыли в штаб. Исчез Симус Финниган, и этим вечером прибыла сова, подписанная "Вороны", с требованием выкупа и условиями его возвращения. Передача должна состояться завтра утром в 07:00. Пожалуйста, явитесь немедленно. Если мистер Малфой согласится помочь в планировании операции, было бы замечательно: его опыт общения с Воронами был бы полезен. Мы собираемся в Тактическом зале. Применим стандартный пароль согласно процедуре. Искренне ваша, аврор Памела Гамильтон, Ассистент секретаря Аластора Грюма, Департамент защиты магического правопорядка». Вместо ответа Малфой встал и потянулся. — Ох, жаль, что я так объелся, — простонал он. — Ну, давай, Поттер. Полагаю, нам пора идти. Хотя если Финниган все такой же, каким был в школе, его похитителям быстро надоест его ужасающая гиперактивность, и они без сожалений отправят его обратно. — Или пристрелят, — также вставая, сказал Гарри. — Тоже верно. Тогда лучше поспешить. У входных дверей их встретили эльфы с плащами, и они, не мешкая, отправились в здание министерства. * * * Министерство Магии, Департамент Тайн, Официальный рапорт бойца о событиях. Класс документа — допуск к секретным материалам "Единорог". Автор: Аврор Симус Финниган. Число: 2 июня, 1998. Предмет: Смерть Нарциссы Малфой. «Рапорт предоставлен по требованию Министра магии Артура Уизли и касается обстоятельств смерти Нарциссы Малфой, подозреваемой в принадлежности к Упивающимся смертью и в темном колдовстве. Нарцисса Малфой была женой Люциуса Малфоя (известного Упивающегося смертью, темного колдуна и первого заместителя командующего темными легионами) и матерью Драко Малфоя (второго заместителя командующего темными легионами и шпиона Ордена Феникса). Ее роль в операциях Упивающихся никогда не была точно определена. Многие оперативники Министерства магии считали ее типичной женой из чистокровных, которая исполняла роль хозяйки дома на приемах Упивающихся, другие утверждали, что она давала советы Люциусу Малфою в некоторых делах. Почти несомненно то, что она занималась темной магией, но веских улик не было найдено. Она оставалась теневой фигурой, известной в основном благодаря своей красоте и связям ее семьи. Ночью, 28 мая, после окончания последнего штурма поместья Малфоев, несколько авроров получили приказ провести зачистку здания с прилегающими постройками и участком земли ото всех оставшихся бойцов неприятеля. Поскольку участок был большой, авроры разбились на команды по двое и по предписанным секторам. Мы с напарником, Кевином Литом, были посланы на второй этаж северного крыла, в котором находились спальни Люциуса, Нарциссы и Драко Малфоев. Проверив несколько пустых помещений, включая спальню Люциуса Малфоя, мы вошли в комнаты Нарциссы Малфой и обнаружили ее тело, распростертое на кровати. Кровать была заправлена, она была одета в строгое черное платье без рукавов. Из украшений на ней было колье из больших бриллиантов, соответствующий браслет и бриллиантовое с изумрудами кольцо, со слабой магической сигнатурой. На ней были черные туфли на высоком каблуке. А на левой руке не было и намека на Черную метку. Уже наступило трупное окоченение, но никаких ран или других явных причин смерти видно не было, кроме пустого пузырька, стиснутого в руке, что вызвало предположение о самоубийстве путем принятия яда. Когда тело подняли, чтобы унести, ее палочка была обнаружена под подушкой. Отчет медэкспертов позднее подтвердил, что причиной смерти стал яд, а именно темное зелье известное как «Сладкое избавление». Говорят, оно вызывает быструю безболезненную смерть, и хотя его сложно сварить, оно было обнаружено в домах многих Упивающихся. Из-за некоторых особенностей зелья медэксперт смог определить время смерти только с погрешностью в час или два. Поэтому точные обстоятельства самоубийства остались не выясненными. Она могла покончить с собой перед тем, как начался штурм, когда поняла, что ее муж хочет замучить их единственного сына до смерти. Или она дождалась падения Волдеморта и убила себя, чтобы избежать плена и Поцелуя дементора. Записки, объяснившей бы ее поступок, найдено не было, и о ней известно так мало, что любое предположение может считаться только догадкой или гипотезой. Более подробную информацию о причинах и времени смерти можно посмотреть в официальном отчете медэкспертов. Конец рапорта».