Серебряная паутина

Они аппарировали в назначенное место, за угол от того склада, где должны были ждать похитители с Симусом. Гарри задействовал заклинание связи. — Это Поттер. Мы на позиции и ждем вашего сигнала, — он кивнул, получив подтверждение, и обернулся к Малфою. — Пара минут, чтобы все расположились как надо, и мы пойдем. Подождем со связыванием до последнего. Малфой кивнул и присел на корточки, прислонившись спиной к кирпичной стене. Гарри почесал затылок. Все приняли легкое укрепляющее средство (даже Малфой, хотя он и ворчал, что оттенок у зелья не такой зеленовато-голубой, каким должен быть), так что Гарри не чувствовал себя таким усталым, как мог бы, но все-таки его основным желанием было вернуться в поместье и залезть в предоставленную ему там постель. Малфой же выглядел изнуренным, но собранным, хотя рука с кольцом, лежавшая на его колене, дрожала. Он проследил за взглядом Гарри, и краска смущения вспыхнула на его щеках. Драко вытер ладонь об одежду, сжал пальцы в кулак, и дрожь унялась, после чего он прислонился головой к стене и закрыл глаза. — Ты ведь ничего этого не предвидел? — спросил Гарри. Драко распахнул глаза, и в тусклом утреннем свете они показались Гарри очень светлыми, почти голубыми. — Нет. Мы предоставлены самим себе. Если только ты не хочешь, чтобы я попробовал добыть колоду карт или набор рун, чтобы раскинуть их прямо на земле. — И это действительно сработает? — Нет, дурак! — засмеялся тот. — Ты слишком доверчив для того, кто годами слушал идиотские предсказания Трелони. Наверное, я мог бы вздремнуть. Возможно, это нам поможет не больше карт, но, по меньшей мере, я немного посплю. Гарри улыбнулся, представив, что Малфой, как бездомный, спит на тротуаре. — Вряд ли у нас есть время. — Досада. Снова под глазами появятся темные круги. А избавляться от них чарами губительно для кожи. Вызывает морщины. — Ты просто кладезь премудрости. Малфой усмехнулся, словно говоря "Я кладезь всевозможных вещей", и Гарри понял, что вернулся Малфой номер два. — Может, если ты будешь спать и есть побольше, тебе не придется беспокоиться о том, как зачаровывать темные круги, — добавил Гарри, чтобы поддразнить его. — Прекрасно, профессор Снейп Redux (Прим. автора: лат. — «вернувшийся»). Очередь сна наступает прямо сейчас, — Малфой снова закрыл глаза и замер. Воцарилась тишина. — Послушай, прости, что все там тебе грубили, — сказал Гарри. — И я не имел в виду, будто волнуюсь о тебе только потому, что ты нужен Министерству. Я бы никогда такого не сказал обдуманно... Просто ляпнул. Прошу прощения. За меня и за всех остальных. Малфой слегка помахал рукой. — Это не важно. — Кевин правда хороший парень. Он не хотел, я знаю. Он просто волнуется за Симуса. Серые глаза резко открылись, и Малфой издал полный презрения звук. — Давай не начинать врать друг другу спустя столько времени, хорошо, Поттер? Он хотел, — он снова закрыл глаза и тихо добавил. — Лит убил Мишель Розер. Гарри стало не по себе. За всей враждебностью как-то забылось, что каждый, кто был в зале, мог убить как минимум по одному из тех, кого знал Малфой. Гарри задумался, сколькие из множества убитых им самим Упивающихся были для Малфоя вроде друзей, людьми, с которыми тот работал, шутил, играл в карты. И еще среди них был отец Малфоя, которого Гарри убил Авадой, и чей труп казался просто еще одним препятствием, через которое пришлось перешагнуть. — Мне очень жаль. Малфой неприятно засмеялся и открыл глаза. — Ты не правильно меня понял. Может, он и желал мне зла, но я у него в долгу. Он действительно оказал мне услугу. Розер становилась слишком любопытной к мелким неприятным совпадениям, повторяющимся вокруг моей особы. Удовлетворяя ее любопытство, я устроил так, что ее послали на то задание, а сам рассказал людям Дамблдора, где именно ее можно найти. Но руки замарал именно Кевин Лит. Приятно, что вы для разнообразия во многом исполняли мою грязную работу, а не наоборот. Его глаза были холодны, выражение — высокомерно, а черты лица казались вылепленными из алебастра. Исчезли все следы игривости; никогда еще он не был так похож на Люциуса, как в этот момент. Гарри сорвался. — Зачем ты так? Зачем ты устроил этот спектакль, показывая себя таким, каким они ожидают тебя видеть? — Потому что я такой, Поттер, — огрызнулся Малфой. — Я именно такой, каким хотят, чтобы я был. Чтобы победить врага, кто-то должен согласиться стать им. — Полное дерьмо. Это не ты. Не тот, кем ты являешься на самом деле. — Да повзрослей уже! Это не какая-то маггловская книжица, а я не раненый лев. Ты не можешь вытащить колючку у меня из лапы, подружиться с диким зверем, не можешь меня укротить и защитить, чтобы все твои малыши-приятели приходили со мной играть. На случай, если у тебя склероз, это ты лев. А я всего лишь змей. Гарри посмотрел на него. Болезненно-бледная кожа, блеск серых глаз, подчеркнутый краснотой от усталости, и несмотря ни на что все еще идеально уложенная прическа. Такой гордый, такой готовый пораниться и отрицать, что больно. Аристократ. В самом извращенном, раздражающем смысле слова. — Мне нравятся змеи, — сказал Гарри. — Блин, — вздохнул Малфой и закрыл лицо руками. Времени, чтобы продолжить разговор больше не осталось, потому что им сообщили, что пора идти. Кляп был идеей Малфоя и сделан из носового платка, который тот носил в кармане. — Даже если бы меня застали врасплох и связали, немыслимо представить, чтобы я сам заткнулся. Я бы приложил все усилия, чтобы или уговорить тебя меня отпустить, или, как минимум, как можно сильнее задергать. Тебе бы пришлось меня заткнуть кляпом или заклинанием. Гарри прошлось согласиться с тем, что он, вероятно, прав. Его последними словами были: — И если ты, Поттер, посмеешь протащить меня в дверь Мобилкорпусом... — Грядет великая и ужасная месть, ага, я знаю, — и Гарри заткнул кляпом рот закатившему глаза Малфою. — Так ничего? Не очень неудобно? Гарри всегда подозревал, что Малфой мог бы оскорблять, только приподняв бровь, но сейчас получил доказательства. Он понял это выражение лица так, что с Малфоем все в порядке, и он хочет быстрее покончить с этим. Так что Гарри наложил связывающее заклинание, и Малфоя обернула белая толстая веревка. — Ну как? Не слишком туго? Малфой покачал головой. — Хорошо, тогда пошли. Гарри активировал заклинание связи. — Мы пошли. С этого момента мы на связи. Всем удачи. Гарри наложил Мобиликорпус и начал продвигаться к зданию, а за ним плыл Малфой как состоятельное и раздраженное привидение. Когда они подошли к двери, сердце у Гарри заколотилось. Он стал сбоку от дверного проема и толкнул дверь. Ничего не взорвалось, и на них никто не выпрыгнул. Пока все шло нормально. Пригнувшись, он выглянул из-за угла, но внутри было слишком темно, чтобы рассмотреть что-либо. — Заходим в здание, — прошептал он. Он вошел с палочкой наготове, Малфой безмолвно следовал за ним. Зайдя на темный склад, он увидел ряды и шеренги больших коробок, кое-где громоздящиеся футов на десять в высоту, а вокруг них — всего на три-четыре вверх. — Посреди комнаты длинный проход, — прошептал он, — справа в конце виден свет. Повсюду множество коробок, полно укрытий для плохих парней. Осторожно. Проходя мимо, он заглядывал в боковые проходы, но никого не увидел. Наконец они дошли до конца и повернули за угол, где обнаружили Мортимера Хиггса, стоящего с палочкой под ржавой тусклой лампой. Он оказался худым темноволосым мужчиной средних лет в очках, больше похожим на бухгалтера, чем на главу преступников. Рядом с ним сидел привязанный к креслу Симус с кляпом во рту. Гарри мягко опустил Малфоя к полу и прекратил действие Мобилиускорпуса. — Мортимер Хиггс, — сказал Гарри вместо приветствия. — Ах, но это ли настоящий Мортимер Хиггс или некто, притворяющийся им с помощью Оборотного зелья? — отозвался тот. — В этот самый момент другой Мортимер Хиггс может обеспечивать себе алиби где-то на юге Франции. — В этот самый момент я больше всего заинтересован узнать, настоящий ли это Симус Финниган. Хиггс вытащил Симусу кляп, и тот немедленно закричал. — Не надо! Чего бы они ни хотели, не давай! — Он хочет Драко Малфоя, — ответил Гарри. — Ох, — Симус мигнул. — Ну, тогда ладно. Полагаю, Малфоя отдать можно. — Это Симус, — сказал Гарри. — А еще до шестого курса у тебя все трусы были дырявые на заднице, — услужливо добавил Симус. Хиггс ухмыльнулся. — С радостью позволю тебе его забрать. И даже сочту это одолжением. Мне только хотелось бы и самому убедиться, что твоя передача подлинная. Гарри вынул кляп изо рта Малфоя и, не творя заклинания, сделал вид, что наложил на него Веритас. — Спрашивай его, о чем пожелаешь. — Какие три основные компонента Чистого? — Мак, кока и гуарана. Преобразование шло магически, но получаемый магически инертный результат было безопасно продавать магглам. — Какой ключевой компонент волшебного оборудования необходим для изготовления Чистого? — Их больше одного. Тебе понадобится золотой котелок, не подверженная магии мешалка, например, оловянная ложка, и особая, сделанная вручную из волшебного стекла перегонная реторта. Хочешь более подробный ответ, задай более точный вопрос. — Кто его изобрел? — Я. — С чьей помощью? — Ни с чьей, ты, пузатая задница. — Я удовлетворен, это Драко Малфой. Гарри якобы прекратил поддельный Веритас. — Теперь, — сказал Хиггс, — я собираюсь медленно потянуться к своему карману и вынуть другие очки. Не пугайтесь. Так он и сделал и вытащил две пары очков: одни с оранжевыми линзами, другие с зелеными. Сняв собственные, он надел зеленые и показушно оглядел Малфоя. — Палочки нет, но Драко, что у тебя на руке? — Фамильное кольцо Малфоев, которое, как тебе известно, зачаровано, чтобы не сниматься. Ты видишь след этого заклинания. — Неснимаемое? Хм, ну, мы проверим, правда? — он хихикнул, и это был исключительно неприятный звук. — Ох, я собираюсь с тобой так повеселиться. Словно Рождество наступило в апреле! Он сменил зеленые очки на оранжевые. — А эти новые. Они тебе нравятся, Драко? Я нахожу их и симпатичными, и практичными. Они находят маггловское оружие. «О, Боже, — подумал Гарри, — у Малфоя нож» Малфой встретился с ним взглядом, и последовал краткий напряженный беззвучный разговор, состоящий в основном из слов "Ох, дерьмо". Затем Малфой моргнул, и все взорвалось в действии. Гарри принялся сыпать проклятьями, в основном вытворяя, что мог, чтобы привлечь на себя атаку Хиггса. Заклинания рикошетили повсюду, обваливая на своем пути коробки и разрывая их на куски; во все стороны летели ошметки бумаги и рассыпались дождем маленькие конфетки, делая поле боя похожим на знаменитую фабрику Вилли Вонка. Малфой, все еще связанный, нырнул под прикрытие, в движении бросая заклинание, которое развязало Симуса. И глухо рухнул вне периферического поля зрения Гарри. А Гарри не мог и на мгновение отвлечься, чтобы убедиться, что с тем все в порядке, поскольку они с Хиггсом продолжали разборку. Высвободившись из кресла, Симус немедленно шмыгнул за ближайший ряд коробок, оставляя Гарри и Хиггса вдвоем. Хиггс был отлично защищен, но Гарри завладел инициативой. Он давил, намереваясь или прорваться сквозь защиту, или вынудить Хиггса отступить наружу, где поджидала команда. Один из Ступефаев Гарри просвистел совсем рядом с головой Хиггса, и тот не выдержал, намереваясь скрыться. Но поскользнулся на рассыпанных по полу конфетах и тяжело шмякнулся у противоположного ряда коробок. Прежде чем Гарри успел застать его врасплох, Хиггс уже метал заклинания из-за коробок. Он бросал их беспорядочно, но все равно по чистой удаче пару раз попал так близко, что Гарри решил, что неплохо было бы и себе найти прикрытие. Он направился туда, где последний раз видел Малфоя, и достаточно быстро его обнаружил. Тот уже успел освободиться от веревок и скорчился за коробками, чтобы представлять собой как можно меньшую мишень. У него было мученическое выражение лица, и он держался рукой за правое предплечье. Проклятья, вылетая из бокового прохода, продолжали метаться над ними, освещая мрачный склад зловещими зелеными всполохами и время от времени вызывая карамельный ливень из очередной взорванной коробки. — Ты в порядке? — спросил Гарри. — Нормально. Падая, не смог сгруппироваться, потому что руки были связаны, но ничего серьезного. Скорее всего, просто синяк. Похоже, запасной план стал скорее подставой. Прости. Гарри покачал головой. — Без драки нам было не выбраться, и все об этом знали. Вы с Симусом идите к выходу. А я сразу за вами. Малфой сжал зубы. — Только потому, что у меня нет палочки. Иначе бы я не оставил тебя разбираться с тем, что я налажал. — Мы все налажали, но ладно, протест принимается. Симус, — позвал Гарри, — беги отсюда, я тебя прикрою! — К черту! — заорал Симус в ответ. — Блин, он убегает! Ну, нет! Ах, ты сраный... Сразу же за приглушенным звуком падения двух тел на бетонный пол раздался хлопок активации портключа. Гарри обежал коробки, ориентируясь на звук, но там никого не оказалось. — Черт! — заорал он. — Твою мать! Он стоял, мечтая кого-нибудь прикончить, пытаясь решить, стоит ли еще покричать или доложить. — Команда, — сказал он спустя мгновение, — Финнигана нет. Хиггс как-то выскользнул из антипортключной сети, и Симус вместе с ним. — Поттер, подтверждаем, — раздался в его ухе ответ. — Всему персоналу собраться перед зданием. Антисеть уже снята. Он направился к выходу, и Малфой присоединился к нему. — Гриффиндорцы, — покачав головой, сказал Малфой, и этим он ограничился. Когда они выбрались из склада, то обнаружили кружок ошалелых авроров, пялящихся друг на друга. Посреди них над распростертым, избитым и окровавленным Мортимером Хиггсом возвышался Симус Финниган. В одной руке он сжимал палочку Хиггса, а другую поднял, демонстрируя ободранные костяшки. — Иногда просто приходится решать проблему по старинке, — сказал он. — Правда, Гарри? Все захлопали и начали говорить одновременно, и Гарри оказался первым в очереди желавших приветственно похлопать Симуса по спине. Малфой стоял сзади и смотрел, но Гарри мог поклясться, что видел отблеск настоящей улыбки, мелькнувший в уголках его губ. Они вернулись обратно в Тактический зал, и на этот раз атмосфера была значительно менее напряженной, чем ранее утром. Симуса отправили в Сент-Мунго на полный осмотр, туда же под вооруженной охраной водворили подштопать и Хиггса. Грюм напомнил всем, особенно Гарри, что надо заполнить бумаги, и публично поблагодарил Малфоя за участие в операции. Авроры даже похлопали в ответ, хотя Гарри не мог не признать, что овация получилась жиденькой. И все же в сравнении с тем, что недавно они были готовы скормить его собственному же филину, это был явный прогресс. Собрание закончилось, и Грюм, пока авроры расходились, попросил Малфоя задержаться на минуту, чтобы поговорить. Гарри сказал, что только сбегает наверх, в свой кабинет, чтобы забрать палочку Малфоя, и вернется за ним обратно в Тактический зал. Когда он вернулся, Грюма и Малфоя уже не было. Он сунул нос в маленькую смежную с залом кухоньку и там обнаружил Малфоя, стоящего перед раковиной и разглядывающего кольцо Малфоев на своей руке. Он снял свою строгую мантию и положил на столешницу, рядом с ножом с ручкой в форме дракона и маленькой деревянной коробочкой от кольца. Гарри подошел к нему и вручил палочку. — Ты в порядке? Малфой кивнул. — Просто устал. Я сейчас позабочусь о последнем деле, и мы пойдем домой? — Отлично звучит. А что...? Но прежде чем Гарри успел закончить фразу, Малфой взмахнул палочкой в сторону своей правой руки, сказал "Торпео", вынул нож, положил правую руку на столешницу и отрезал себе безымянный палец. — О боже! — заорал Гарри. — Малфой, Господи Иисусе! — Поттер, ради любви Мерлина, не визжи мне в ухо. Из того места, где раньше был палец, в раковину потекла кровью. — Дезино крурор, — Малфой взмахнул палочкой, и кровотечение остановилось. Он спокойно снял кольцо с отрезанного пальца, и Гарри всерьез затошнило. Затем Малфой приложил палец к разрезанному суставу. — Ты не мог бы минуточку подержать, а? Гарри почувствовал, что побледнел, но осторожно, трясущимся кончиком пальца, прижал отрезанный палец, чтобы тот не сдвинулся. — Иунктус, — сказал Малфой, появился всполох янтарного света, окруживший палец у разреза. — Спасибо. Гарри отпустил. Малфой поднял вылеченную руку, чтобы осмотреть, и, похоже, он оказался удовлетворен тем, что видел. — Фините Инкантатем. Палец начал розоветь, и Малфой попробовал его согнуть. — Хм, как новенький, за исключением шрама, — он показал Гарри палец, и тот увидел тонкий серебристый ободок. — У моего пра-пра-прадеда, в честь которого меня назвали и чей это был нож, на пальце было три таких шрама. Впрочем, не думаю, что он хоть один устроил себе сам. Он снова согнул палец, потом отвернулся смыть с руки и кольца кровь. Побрызгал водой раковину, чтобы очистить и ее, а потом положил кольцо обратно в коробочку и сунул в карман брюк. Он помыл нож и вытер его бумажной салфеткой, прежде чем убрать в ножны и в ботинок. — Ну, спасение, расчленение, новый шрам и все это за одно утро, — сказал он задорно. — Я выжат. Давай пойдем домой, а, Поттер? Похоже, тебе не помешало бы немного вздремнуть. * * * Поместье Малфоев, 3 апреля, 2000, 10:00. «Дорогой Сев, Мерлин, мне столько надо тебе рассказать! Словно в те ночи во время войны, когда я просыпался из-за сна и получал столько сведений, которые надо было передать тебе, что беспокоился, что не успею все записать до того, как буду должен выйти к завтраку. И словно с последнего письма прошло не два дня, а две недели. Так что прости, что так затянул. Прежде всего, ты должен знать, что со мной все в порядке. Все драматические события, о которых я собираюсь написать, не повлекли ничего серьезнее, чем очень тоненький шрам на правом безымянном пальце, от которого, надеюсь, у тебя найдется какое-нибудь средство. Это мелочь, но ты знаешь, насколько я тщеславен; и самым честолюбивым моим желанием всегда было оставить хорошо выглядящий труп. Но я забегаю вперед. Вчера моего привратника подкупили. Он вырубил своего напарника Уильяма, привязал его за деревом, чтобы без помех попробовать пристрелить меня из маггловского пистолета, когда мы возвращались. К счастью репутация Поттера как аврора заслужена. Его быстрая реакция спасла меня от получения ненужных вентиляционных отверстий, и мы оба заступефаили Джека прежде, чем ему представилась возможность сделать еще что-нибудь. Потом мы привели его в чувство, чтобы допросить, однако, времени хватило только на то, чтобы он указал на Мортимера Хиггса, а потом забился в конвульсиях и умер. Однако волдыри и покраснения на его правой руке, точнее на указательном пальце, предполагали контакт с отравой на курке, вероятно из серии быстро или достаточно быстродействующих. Пистолет забрало на исследование Министерство, так что полагаю, они обнаружат, что именно это было. Прежде чем он скончался, я не успел влить в него (П.)У.П., что было исключительно прискорбно. Было бы потрясающе устроить полевое испытание его эффективности против контагиозного яда. И, конечно, свидетель против Хиггса был бы тоже приятным бонусом (впрочем, это оказалось несущественным, о чем далее). Поттер провел весь день, оправдываясь перед начальством, а потом мы с ним устроили милый полуофициальный ужин в итальянском стиле. Он был очарователен, Сев; ты был бы потрясен. Но стоило нам покончить с пудингом, как он получил из Министерства сову, в которой говорилось, что Симус Финниган похищен, и ответственность взял на себя "Ворон". Ему приказали немедленно явиться в Министерство и попросили, чтобы я тоже прибыл, помочь им составить план, поскольку у меня были контакты с "Вороном" в дни, когда я был шпионом. Естественно я согласился. Так что вместо того, чтобы доковылять до кровати сытым и пьяным, как и намеревался, я в итоге просидел всю ночь на собрании в комнате полной недружелюбных авроров. Наши заслуживающие доверия друзья не удосужились упомянуть в своем письме, что условием освобождения Финнигана была срочная доставка твоего покорного слуги. Так же они не были расположены слушать мои рекомендации, ни о "Вороне", ни тем более о чем-то еще. Казалось, что в основном они хотят, чтобы я сидел и не дергался при процедурах. Но мне удалось донести, что даже если за этим стоит и "Ворон" (а я был уверен, что это Хиггс с момента, как увидел записку с требованиями выкупа), меня слишком хорошо знали в кругах Упивающихся, чтобы подмена с Оборотным зельем оказалась хорошим решением. Вот так и получилось, что я закончил тем, что отправился на первое полевое задание со времен Войны. Я последовал за Поттером как приманка. Связанный, без палочки, но не безоружный. У меня в ботинке был мой нож с драконом, и, раз нельзя было брать палочку, я послал домой сову, чтобы получить фамильное кольцо Малфоев, которое можно использовать для концентрации. Потом мне пришлось снять его, поскольку ощущение его прикосновения к коже было отвратительным. Отсюда новый шрам от удаления кольца и исцеления раны Иунктусом. Я знаю, что шрамы такого рода особо трудно выводить, — помнится, у старика Драко было три, — но ты же гений и наверняка найдешь способ вернуть мою правую руку в прежнее, не обрученное состояние. Я на тебя рассчитываю, Сев. Ирония судьбы, кольцо сослужило мне отличную службу, а нож выдал с головой. Хиггс разработал новую технологию обнаружения маггловского оружия, и наша хитрость была раскрыта. Я и Поттер некоторое время обменивались с ним проклятьями, а потом Финниган, как есть образец гриффиндорского идиотизма, спас всех, бросившись на Хиггса безоружным и голыми руками выбив из него дух. Теперь Хиггс под охраной (хотя последнее, что я слышал, что он все еще без сознания), все в безопасности, и Министерство тронуто до потери речи. Грюм даже лично поблагодарил меня за участие в спасательной операции, прежде чем попросил представить полный отчет о событиях в трех экземплярах. Теперь, когда Хиггс под присмотром, и, полагаю, усилия Финнигана оставили хоть кусочек его мозга неотбитым, рассчитываю, что он признается под Веритасерумом, что пытался меня убить, и контингент авроров из поместья Малфоев будет выдворен через день или два. Вот так вот, все и увязалось в тугой маленький клубочек. И самым потрясшим меня оказалось вовсе не то, что пришлось отрезать собственный палец (что я определенно не планировал вчера за завтраком), и даже не то, что Хиггс был готов рискнуть собственной свободой, чтобы до меня добраться, а то, что Поттер действительно передо мной извинился за поведение своих коллег-авроров. Он правда не такой уж и плохой. В поместье станет очень уныло, когда он его покинет, и в кои веки я имею в виду вовсе не внешний вид, хотя и он, может быть, тоже существенен. Тебе и как исповеднику, и как сиделке, будет интересно узнать, что моя нервная система во время сурового испытания держалась почти идеально, за исключением небольшой дрожи в самом начале. Потом руки оставались неподвижны, как никогда. Признаю, что одна, коротенькая заварушка — куда меньший стресс, чем кое-какие ситуации, которые я переживал в прошлом, но я не рассчитываю, что за ней когда-либо еще последуют месяцы работы шпионом под прикрытием или дни под пытками. Во всех возможных значимых смыслах моя нервная система абсолютно работоспособна. И я должен благодарить за это тебя, Поппи и доктора Бартеломью, и я тебе и правда благодарен от всего сердца и твердых рук. На чем заканчиваю отчет. Переходим к сердитому ответу.

Твой (только слегка обрученный) Драко Жак».

Школа магии и колдовства Хогвартс, 3 Апреля, 2000, полдень. «Драко.... У меня нет слов.

Северус».

Школа магии и колдовства Хогвартс, 3 Апреля, 2000, 12:30. «Дорогой Драко. Беру свои слова назад. В конце концов я все-таки нашел несколько слов, которые не пригодны к публичной трансляции. Каждый раз, когда ты убеждаешь меня не волноваться, я знаю, что грядут чудовищные события. И последнее письмо может быть воплощением мирового рекорда по количеству ужасных и потенциально смертельных угроз, упомянутых в одном послании. Это не то, чем тебе следует гордиться. Уже достаточно возмутительно, что твоя беззаботность предоставила кому-то возможность стрелять в тебя из маггловского пистолета. Обычный, склонный к суициду простофиля решил бы, что для одного дня опасностей достаточно и поискал бы возможности переждать. Но не ты. Ты провел остаток ночи в комнате, полной людей, которые тебя ненавидели, и добавил себе в расписание главную роль в сражении без оружия, спланированным, как уже говорилось, ненавидящими тебя людьми. И давай даже не будем упоминать, что твоя нервная система все еще расшатана после того, что случилось двумя столкновениями со смертью раньше. Жак, ты должен понять, что этому нет оправданий. Что толку во всех моих усилиях сохранить тебе жизнь, если ты никак не можешь оценить ее по достоинству? Во время войны в твоей страсти рисковать был смысл. Но теперь война окончена. Ты сделал свое дело, и ты заслуживаешь лучшего, чем быть пушечным мясом для кучки неблагодарных засранцев, которые никогда не ценили твои жертвы. Ты всю свою жизнь был своенравным и никогда не стеснялся ответить "нет" кому бы то ни было. Почему же по первому зову Министерства ты нагибаешься и приглашаешь их поиметь тебя, даже не задумываясь о смазке? Давать показания на каждом суде над Упивающимися в течение следующих трех лет? Конечно, почему бы и нет? Предложить себя в качестве подсадной утки для человека, которому ничего так не хочется, как медленно разодрать тебя на куски? Ну, хорошо, на день ничего другого не запланировано. Мерлин! Я даже не знаю, что сказать тебе обо всем этом! Полнейший идиотизм свершенного тобой за последние 24 часа за гранью моих способностей на тебя ругаться. Ох, и Поттер действительно вежливо попросил прощения? Давай вызовем "Пророка", а? Я бы предпочел, чтобы он тебе грубил, но держал подальше от опасности! Это вроде как его работа, не так ли? Охранять тебя? А не втягивать в некие дурносляпанные планы, чтобы спасти человека, который слишком глуп, чтобы понять даже, что его спасают! То, что ты жив, свидетельствует только о твоем неимоверном везении. И поттеровском. Не посылай мне больше писем с радостными криками, что мне не следует волноваться. От простых слов написанных твоей рукой мне всерьез дурно. Каждое повторение стоит мне еще одного белого волоса. Я стремлюсь сохранить тебя в безопасности, но без сотрудничества с твоей стороны, я бессилен. Могу только напиться и заснуть, и надеяться, что утром получу от тебя еще одно письмо, такое, в котором не будет слов "не волнуйся".

Северус».