Серебряная паутина

Странным образом уже казалось привычным обедать вместе с Малфоем. На этот раз Драко выглядел рассеянным, но это ничуть не напрягало Гарри, и когда тот сообщил, что устал, и рано ушел в свою спальню, Поттер остался играть в карты с другими аврорами прямо в большой столовой северного крыла, где они постоянно и собирались. После того как все разошлись по своим комнатам, Гарри установил сигнал оповещения на дверь спальни Малфоя, чтобы сразу узнать, если та откроется. Он не хотел, чтобы у Драко было еще одно кошмарное видение, поэтому тихо спустился вниз, чтобы уничтожить остальную мебель без случайных свидетелей. И в первую очередь — без ведома самого хозяина поместья. Около часа ночи сработали сигнальные чары. Гарри как раз читал «Еженедельный квиддич», поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы сорваться с места: он быстро схватил палочку с ночного столика, накинул халат и тапочки. Буквально через несколько секунд он выглянул из дверей спальни: как раз вовремя, чтобы увидеть спускающегося вниз по лестнице Малфоя, одетого в маггловскую одежду и черную кожаную куртку. Гарри выждал несколько секунд, а затем последовал за ним. Малфой спустился по лестнице, прошел по коридору и вошел в гостиную. Гарри остановился в коридоре, прислушиваясь через открытые двери гостиной. Как только Драко скрылся за дверью, ведущей на улицу, он зашел в комнату и посмотрел в окно. Малфой спешно пересекал сад, направляясь, судя по всему, к восточному выходу поместья. Гарри, недолго думая, призвал плащ-невидимку и преобразовал свою одежду в более подходящие погоде джинсы, теплый свитер и пару ботинок. Затем он набросил плащ и, скрытый еще и темнотой, последовал за Малфоем. Драко шел целенаправленно – не оглядывался и не тормозил, так что было очевидно, что он точно знал, куда идти. Он пересек постройки на восточной границе поместья и минут через пятнадцать быстрой ходьбы оказался у забора. Не останавливаясь, Драко протянул руку и повернул одно из кольев в металлическом ограждении. Часть забора исчезла, и он шагнул через него, после чего забор появился вновь. Малфой как раз пересек границу Мэнора, когда Гарри забеспокоился, что тот может аппарировать в любую секунду, и еле успел кинуть отслеживающее заклинание, прежде чем Драко исчез. Гарри повторил манипуляции Малфоя с ограждением, и забор также исчез, пропуская его. Как только он оказался за границей поместья, первым же делом активировал заклинание — он почувствовал нечто похожее на второй стук сердца в груди и, сконцентрировавшись на этом ощущении, аппарировал вслед за Драко. После аппарации он очутился в переулке, на первый взгляд похожем на маггловский. Успев поймать взглядом черную кожаную куртку Драко, исчезающую за углом, Гарри рванул за ним. Уже на улице он понял, что они действительно находились в маггловской части Лондона – той части, которая жила преимущественно в ночное время суток. По обе стороны от дороги находилось несколько клубов, и Драко явно направлялся в один из них. Судя по внешности отдыхающих и ярким цветам, здесь преимущественно оттягивались геи. Гарри почувствовал холодную ярость, но все равно упрямо продолжил следить за Малфоем. Подумать только — тот шел развлекаться. Он рисковал своей жизнью, выбравшись из поместья тайком от Гарри и других авроров, которые, стоит заметить, были вынуждены находиться постоянно неподалеку от него, чтобы обеспечить ему безопасность, ради напитка с зонтиком и возможности трахнуться. Видимо, он не настолько сильно изменился, как Гарри начал было думать. Кипящий от гнева Поттер последовал за Драко внутрь. Все еще под плащом-невидимкой, он осторожно прошел сквозь двери, стараясь не зацепить никого, и отправился в туалет, где отыскал пустую кабинку и заперся там. Сняв свой плащ, Гарри уменьшил его и положил в карман, а затем преобразовал свою одежду в то, что не было бы слишком заметным в ночном клубе: черную футболку, темные джинсы и тяжелые ботинки. Слишком скучно для места, где каждый пытался обратить на себя внимания, но Гарри преследовал абсолютно противоположную цель — он не хотел, чтобы кто-то запомнил его. Прежде чем спрятать палочку, он наколдовал немного маггловских фунтов, чтобы приобрести себе какой-нибудь напиток для конспирации. Если бы у него был выбор, он бы остался в плаще-невидимке, но клуб был слишком переполнен — кто-нибудь мог бы столкнуться с ним, и в конечном итоге пришлось бы накладывать Обливейт на весь город. Поэтому-то сейчас он и прятался в тени, незаметно перемещаясь вдоль стен и прикладываясь то и дело к кружке с пивом. Гарри был в маггловском клубе только два раза — оба с Гермионой и ее магглорожденным коллегой из института. На первый взгляд этот клуб ничем не отличался от тех: темный, с просторным танцполом и неоновыми вывесками. Единственная разница заключалась в том, что все люди, изгибающиеся друг напротив друга на танцполе, были мужчинами, которые вели себя друг с другом чуть более ласково, чем привык Гарри. И, возможно, музыка была немного лучше техно. За Драко было не сложно следить — не только из-за его белых волос, сияющих как маяк в вихре прожекторов клуба, просто, на взгляд Гарри, он был самым привлекательным мужчиной здесь. Малфой где-то оставил свою куртку и остался в черной майке и голубых джинсах, которые словно были изготовлены специально по его фигуре. Зная Малфоя, наверняка так и было. Шрам на его левой руке исчез — либо замазанный гримом, либо скрытый визуальными чарами, и его кожа казалась лишенной изъянов. Так как Драко мало ел, он должен был казаться тоньше, но, видимо, плавание сделало свое дело. И хотя он все еще был худым, но все же — достаточно мускулистым, чтобы, глядя на него, признавать его мужскую красоту. И эта красота не осталась незамеченной. Мужчины столпились вокруг него, как только он задержался возле бара прихлопнуть три рюмки водки зараз. Как только Малфой отодвинул стопку, он одарил своих новых поклонников кокетливой улыбкой и направился сквозь толпу на танцпол. Ожидаемо, Малфой оказался прекрасным танцором. Гарри не мог представить себе его неуклюже двигающимся — даже умирая от яда, он оставался томно-грациозным. На танцполе Малфой излучал чистую сексуальность. Вся злость Гарри за то, что Драко сбежал, сменилась на эмоции другого рода — то, что может быть охарактеризовано только как чистое желание. Малфой, казалось, растворялся в музыке, и каждое движение его бедер, каждый взмах проворных пальцев в воздухе, каждый наклон головы, в результате чего волосы то и дело закрывали глаза, говорили о том, как потрясающе было бы коснуться его. И как сильно Гарри хотелось бы это сделать. Это было почти чудом, что никто сразу не набросился на него: некоторые старались держаться поближе — они танцевали рядом, кидали осторожные взгляды и пытались быть незамеченными в этом, другие открыто таращились, но никто не подходил. Драко танцевал один и словно не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. Пока Малфой танцевал, Гарри чувствовал, как призрачное сердцебиение Драко в его груди набирает скорость, словно пытаясь ускорить собственное сердце Гарри и синхронизироваться с ним. Отслеживающее заклинание, как правило, не так настойчиво: связь между тем, кто накладывает заклинание, и тем, за кем ведется наблюдение, в принципе не должна была быть такой сильной. Но Гарри никогда не случалось применять его на ком-то, к кому он был близок — возможно, его чувства к Драко, какими бы они ни были, несколько усилили заклинание и привели к неожиданным последствиям. Глядя на танец Драко, Гарри чувствовал, как эмоции смешиваются в нем: злость на его невменяемость, грусть, что он казался таким одиноким, и миллион разных видов желания. Гарри никогда не знал, что существует так много различных способов хотеть кого-то, но стоя и наблюдая за Драко, он прошел через все. Он допил свое пиво быстрее, чем хотел бы, и ему пришлось отойти, покинув свой наблюдательный пост, чтобы купить новое, но благодаря заклинанию он чувствовал, что Драко оставался на танцполе — на том же месте, танцуя с поразительной стойкостью, как если бы он был одержим. Гарри пообещал себе пить следующее пиво медленней и задался вопросом, сможет ли он пережить целую ночь, наблюдая, как Драко танцует. Спустя почти час Драко наконец ушел с танцпола обратно к бару, где он заказал еще три стопки водки и выпил их, даже не скривившись, как если это была вода. Горло Гарри неожиданно обожгло на третьей стопке, и он принялся жадно пить пиво, чтобы облегчить это ощущение. Гарри не единожды использовал отслеживающее заклинание, но никогда еще оно не действовало настолько своеобразно. На долю секунды он даже подумал о том, чтобы снять его, но тогда, упустив Драко из виду, найти его станет практически невозможно. А Гарри был преисполнен решимости защитить Малфоя, хотел ли тот быть защищенным или нет. Поэтому он оставил заклинание на месте, надеясь, что опьянение Драко не затронет и его самого. Если он начнет чувствовать себя слишком пьяным, от заклинания будет больше проблем, чем пользы, и ему просто придется следовать за Драко обычным способом. После третьей стопки Драко заказал воду в бутылке. Он выглядел разгоряченным, и Гарри почувствовал, как вспыхнул сам. Его гормоны сходили с ума еще с того момента, как Драко начал танцевать. Сейчас же то, как Малфой стоял, то, как он выглядел — основательно оттраханным, но в то же время готовым ко многому — будоражило Гарри все больше. Очевидно, Гарри был не единственным впечатленным, потому что один из поклонников Драко наконец собрался с мужеством и подошел. Это был худой молодой человек лет около двадцати пяти, с черными, уложенными в художественный беспорядок волосами и светлыми глазами, в кожаных штанах, на которых, кажется, было написано что-то. Более чем привлекательный, как пришлось признать Гарри. Что бы он ни сказал на ухо Драко, это должно было быть чем-то удачным, потому что Драко улыбнулся ему. До этого момента Гарри думал, что знает большинство улыбок Малфоя, но эта была сложной, такую он никогда раньше не видел: в ней было удовольствие, немного флирта и немного хищного голода, который почти пугал. Он почувствовал внезапный, иррациональный укол ревности, потому что этому парню досталась улыбка, которую Гарри сам никогда не видел прежде. И это чувство не уходило, так как Драко, сделав большой глоток воды и обнажив длинную безупречную шею, наклонил голову, а затем взял своего нового «приятеля» за руку и вывел его на танцпол. Они танцевали вместе некоторое время — черное красиво сочеталось с белым, а пространство между ними постепенно сокращалось, пока незнакомец не обвил руками шею Драко, и они не начали танцевать в опасной близости. Гарри почувствовал, как сердце Драко ускорилось, когда пальцы молодого человека коснулись его кожи, и подумал, что ощущение удовольствия на своей собственной шее, могло быть плодом его воображения. Малфой же явно наслаждался лаской, которая вскоре стала смелее. Гарри наблюдал, как чужая рука провела вниз от его плеча к груди, чтобы потом скользнуть на талию и снова назад, а сердце Драко забилось сильнее. И Гарри уже знал, что произойдет, но все-таки его собственное сердце замерло на секунду, когда Малфой притянул своего партнера по танцу ближе и поцеловал его. Они продолжали двигаться под музыку, целуясь, их бедра чувственно соприкасались, пока они изучали рты друг друга, а Гарри смотрел на них, не в состоянии заставить себя отвести взгляд. Все, чего он хотел от Драко, но боялся даже задумываться об этом, сейчас обрушилось на него, и Гарри не знал, что с этим делать. Он все еще был в замешательстве, но теперь уже не могло быть и толики сомнения, что он хотел Драко. Это не было случайностью или помутнением рассудка. По какой-то причине это случилось. Был он геем или нет, сейчас он отчаянно жаждал занять место этого парня, что так откровенно и бесстыдно прижимался к Драко. Он сам хотел властно ласкать его руками, жадно касаться, как если бы они были там одни, касаться носом его шеи, наслаждаясь пьянящим запахом, сжимать пальцы на его талии и прижимать его еще ближе к себе. Но вместо этого он был приговорен стоять в стороне, наблюдая за ними, и напоминать себе, что находится здесь только, чтобы убедиться в безопасности Малфоя. Спустя мучительно долгое время партнер Драко снова зашептал что-то тому на ухо. Малфой кивнул — и Гарри заметил, что он был доволен, - после чего они покинули танцпол, направившись в сторону мужского туалета. В течение нескольких минут сердце Драко продолжало биться ровно, а затем частота его сердечных сокращений скакнула вверх дважды, прежде чем перейти к быстрому, но неуклонному стучанию. Когда Гарри уже засомневался, не следует ли ему начать спасательную операцию, они появились вновь — морща и потирая носы. Гарри молча себя проклял. Он не мог поверить, что Драко был настолько небрежен, чтобы кувыркаться с посторонними мужчинами и принимать наркотики с ними — это превысило степень безрассудности Малфоя в его глазах до глупости. Глупо было и то, что Гарри никогда не ожидал такого от Драко, что еще раз доказывало: несколько недель, проведенных в его компании, не означали, что он узнал его достаточно хорошо. Драко и его игрушка вернулись обратно на танцпол, приступив к альтернативной версии танца, сопровождающейся поцелуями и тисканьем, еще на час или около того. Гарри периодически отходил за своим пивом и поочередно задавался вопросом, за какие из его различных грехов эта ситуация могла быть наказанием и насколько возбужденным может стать мужчина, прежде чем это приведет к какой-нибудь травме. Наконец Драко что-то сказал на ухо молодому человеку, и лицо того вспыхнуло. Он кивнул, а затем захватил губы Драко в еще один поцелуй. Через минуту они прервались, и тот повел Драко с танцплощадки. Они еще раз сделали остановку в туалете и вышли, морща носы, затем забрали свои куртки и ушли. Гарри последовал за ними на незаметном расстоянии, и к тому времени, как он вышел из двери, они уже спустились по лестнице и садились в такси. Гарри провел рукой по волосам и задумался. Если бы он взял себе такси и давал распоряжения водителю на основе обратной связи от заклинания, он бы наверняка выглядел безумным. С другой стороны, он мог бы подождать, пока они прибудут к дому спутника Малфоя, поскольку это, очевидно, конечная точка их поездки, а затем аппарировать туда в своем плаще-невидимке, но это будет, вероятно, означать аппарирование в спальню, а Гарри был уверен, что этого его сердце уже никак не сможет принять, не говоря уж о других столь же жизненно важных органах. Или же он мог медленно следовать за ними на своих двоих, надеясь, что парень живет неподалеку и что ничего страшного с Драко не случится, пока Гарри не будет рядом с ним. Решив, что он всегда сможет аппарировать, если жизненные показатели Драко укажут на то, что он испуган или находится в панике, Гарри неспешно спустился вниз к дороге. Это казалось наиболее практичным решением, хотя ему не нравилось, что Драко так долго не будет в его поле зрения. Раздумывая об этом, он, постоянно оглядываясь, шел по улице, пока не нашел пустынный переулок, где увеличил свой плащ-невидимку и, накинув его, направился за Драко. Единственной удачей в тот вечер было то, что квартира уже, наверное, любовника Драко действительно оказалась не слишком далеко — пешком менее получаса. Гарри нашел позицию для наблюдения на другой стороне улицы и расположился там, ожидая, пока Малфой выйдет. Стоя там и ничего не делая, Гарри стал глубже погружаться в действие заклинания. Он чувствовал, как сердцебиение Драко медленно, но неуклонно набирает скорость, и это было очень трудно игнорировать, так как оно пыталось втянуть в этот ритм и его собственное сердце. Гарри начал тяжело дышать. В его мыслях постоянно появлялся Драко с тем парнем в недвусмысленных ситуациях, и он пытался концентрироваться на лице Драко, на его губах, его глазах, свободных от бремени ответственности и смерти, которое, казалось, всегда было там. Малфой выглядел почти счастливым, или наиболее близко к тому, чтобы быть счастливым, впервые, с тех пор как Гарри видел его; Поттер чувствовал себя одновременно виновным за желание отказать ему в радости и возмущенным тем, что тот ушел, чтобы найти счастье с кем-то еще. Гарри отчаянно пытался не представлять, что они делают там, но картины голых конечностей, спутанных вместе, и умелых пальцев, запущенных в темные взлохмаченные волосы, возникали независимо от него. Призрачные ощущения пробегали по его коже, может быть, только как результат чрезмерного раздражения и скуки, или, возможно, как результат особо ироничного и интимного предательства от коварного заклинания. Гарри прислонился головой к стене позади себя и закрыл глаза, пытаясь прогнать все чувства прочь — возбуждение, ревность, растерянность, призрачное удовольствие, все. Он хотел вернуться в свою захламленную холостяцкую квартиру и смотреть фильмы на плохом телевизоре. Он хотел заняться бумагами. Он хотел сбежать и не видеть слишком красивое лицо Драко Малфоя хотя бы в ближайшее время. Но он застрял там, и даже если бы он не чувствовал, что обязан обеспечивать безопасность Драко, он был так возбужден, что не был уверен, что сможет идти. Ласки, которые начались как призрачные и бессодержательные, как представлялось ему, становились все менее эфемерными, заставляя его задыхаться, подавляя стоны. Он не мог решить, чего он хочет больше, чтобы они исчезли или чтобы стали достаточно существенными и позволили ему освободиться. Не то чтобы его желание в этом вопросе решало что-то. Его единственным спасением было снятие заклинания, но это означало бы оставить Драко совершенно беззащитным в квартире маггла, который мог оказаться Мерлин знает кем. Гарри чувствовал теплое дыхание на своей шее и четкие контуры пальцев на внутренней части бедра. Он несколько раз ударился головой о камень, чтобы заставить себя осознать, что это происходит не с его телом, но он все еще продолжал чувствовать. Его голова очистилась от посторонних мыслей лишь на минуту, прежде чем ощущения вернулись. Он осознал, что громко застонал и закусил губу с такой силой, что выступила кровь. Боль не помогла: ощущения были слишком сильными, чтобы игнорировать их. Все, чего он хотел, это прислониться к стене и кончить. Ощущения довели его до мучительной лихорадки, а затем начали снижаться. Сердцебиение Гарри, полностью синхронизированное с Драко сейчас, начало замедляться, но его эрекция все еще мучительно напрягала плоть. Это показалось Гарри чудовищно несправедливым, но будь он проклят, если начнет дрочить на улице, с плащом-невидимкой или нет. У него все еще были остатки достоинства, и он был намерен сохранить их. Ждать стало легче, так как нападений призрачных пальцев в самых неожиданных местах больше не было. Гарри почувствовал себя спокойнее, скорее всего потому что Драко заснул. Возбуждение стало спадать, и Гарри почувствовал себя еще лучше, хотя был все еще зол из-за поведения Малфоя. Как только он убедится, что Драко дома и в безопасности, они серьезно поговорят. Гарри коротал время, строя обвинительную речь в его адрес в своем сознании. Драко придется его выслушать! Гарри представил, как тот опускает свои серые глаза в раскаянии и приносит извинения. Он обязательно спросит Гарри, простил ли тот его, и поинтересуется, нет ли чего, что он мог бы сделать для него. Эти мысли привели к некоторым другим. Очень плохим мыслям, и Гарри снова почувствовал возбуждение. Это произошло, когда он понял, что Драко проснулся и, видимо, опять был готов поразвлечься со своей игрушкой. Гарри пережил еще сорок пять минут мучений, нанося себя всякие мелкие травмы, чтобы безрезультатно отвлечься и остаться, в конце концов, как и ранее, возбужденным и разочарованным. Начался дождь. Плащ был водонепроницаемым и теплым, но находиться под дождем в крайней степени возбуждения не было одной из тайных фантазий Гарри. И если Драко собирался остаться еще и на весь день, чтобы трахаться, то Гарри уже был готов просто оставить того на произвол судьбы. Пусть его маленькая игрушка нанесет ему удар в пылу страсти – он не обязан переживать за него так сильно. Солнце взошло за тучами, бросая слабый свет на улицу, не ярче сумерек. Гарри почувствовал, что Драко снова задремал, и его собственная усталость начала давать знать о себе. Он стоял полусонный несколько минут, пытаясь решить, стоит ли ждать или просто сдаться, когда вдруг почувствовал, как сердце Драко бьется в ужасе. Но прежде, чем Гарри мог окончательно проскочить через улицу, оно стал спокойным вновь. Кошмар, понял Гарри, или даже видение. Еще несколько минут тишины, а затем частота сердечных сокращений Драко увеличилась в два раза, как это было в клубе. Гарри начал добавлять в свои мысленные нотации тирады о вреде наркотиков. Через несколько минут Драко уже двигался ему навстречу. Он вышел из здания и пересек улицу к ближайшему переулку, из которого, по-видимому, аппарировал. Гарри последовал за ним с палочкой в руке. Когда Драко достиг конца аллеи, он повернулся и окинул ее взглядом, глядя прямо на него. Гарри остановился как вкопанный и даже перестал дышать. — Неважно, кто ты, но ты мог напасть на меня задолго до этого, поэтому ты кажешься дружелюбным. Не то, чтобы я полностью беззащитен, ты понимаешь, — палочка Драко появилась в его руке, — но мне действительно интересно, кем ты можешь быть. Давай посмотрим, кого я знаю из тех, у кого есть возможность воспользоваться плащом-невидимкой? Гарри скривился под защитой своего плаща. — Кто-то, кто может следовать и шпионить за мной? Кто-то, кто может накладывать заклинания на меня без моего ведома или разрешения? Хм, нет, я не могу представить себе человека, который не желает мне зла, но может сделать нечто подобное. Конечно, если это не мой добрый друг Гарри Поттер. Драко положил в карман свою палочку и наклонился, чтобы приподнять штанину на левой ноге. Серебряный нож торчал из ботинка, и он вытащил его. — Ты знаешь же, Поттер, это не очень по-гриффиндорски скрываться таким образом. Я разочарован, — он играл ножом, как бы раздумывая, что делать. — Дорогой, дорогой Гарри. Великолепный зеленоглазый Гарри. Я боюсь, мне совсем не хорошо сейчас. А может быть, я должен сказать, что чувствую себя самим собой больше, чем обычно. Это могло ускользнуть от твоего внимания, но я не очень хороший человек. И я не люблю разговаривать с воздухом, — его голос стал таким злым, как Гарри никогда не слышал ранее, а глаза дикими. — Ты такой храбрый, мой милый Гарри, такой мученик. Я могу угрожать тебе весь день, и это совсем не заставит тебя двигаться. Так же упрям, как и прекрасен, Гарри, — он отодвинул рукав до локтя рукояткой кинжала, — но ты абсолютно не в состоянии терпеть, когда льется чужая кровь, да? Это так сильно беспокоит тебя на самом деле. Кто бы мог подумать, что герой войны будет таким брезгливым? — он приставил лезвие ножа к своей обнаженной руке. — С другой стороны я совершенно равнодушен при виде крови, будь это моя собственная или чужая. Все, что требуется от меня в такой ситуации, это терпение. Так вот ситуация: ты показываешься, или я начинаю резать. Я могу сделать по крайней мере один порез, прежде чем ты сможешь призвать нож. У меня нет сейчас настроения рассказывать, как глубоко я мог бы вонзить нож себе в руку, но моя кожа настолько тонкая, дорогой Гарри. У меня открывается такой прекрасный вид на все эти голубые вены. Если ты не хочешь, чтобы я резко провел вдоль одной из них, и ждешь удачное время, чтобы снять этот чертов плащ, то оно пришло. Гарри расстегнул застежки плаща и опустил его на землю. — Ах, — сказал Драко, — ты все-таки здесь. Теперь я чувствую себя намного лучше, — он спрятал кинжал обратно в свой ботинок, опустил рукав и направился в сторону Гарри. Тот внезапно обнаружил, что он напуган. У него, видимо, сейчас состоится свидание с внутренним Пожирателем смерти Драко, и это был совсем не тот, кого он бы хотел встретить когда-либо. Костяшки пальцев побелели, так Гарри сжал палочку. — Или я чувствовал бы себя лучше, — Драко продолжал, — если бы не это странное чувство, что кто-то использует на мне заклинание. Какое-то наблюдающее заклинание, не так ли? Может быть, отслеживающее? Это действительно был момент наибольшего замешательства за этот вечер. Малфой ступал по земле, сокращая расстояние между ними, как кот, вышедший на охоту, и уже совсем приблизился, когда Гарри дернулся назад, почти спотыкаясь об плащ, но он удержал его. — Одной из забавных вещей о провидцах, мой милый Гарри, является то, что их магия усиливается. Другая забавная вещь о них же, что они хорошо осведомлены о волшебстве вокруг них. Очень трудно околдовать провидца так, чтобы он не знал об этом. И я всегда знаю, когда ты рядом, Гарри — у тебя столько магии в этом потрясающем теле. Что бы ты ни использовал на мне сегодня вечером за воротами поместья, я чувствовал это, и я чувствовал, что ты со мной всю ночь. И если ты не уберешь заклинание сейчас, Гарри, я буду крайне раздражен, — Драко прижал Гарри к стене, и ему не осталось, куда бежать. Он сделал, как сказал Драко, и снял заклинание. Драко еще больше приблизился к нему и положил руку на стену рядом с его плечом, эффективно удерживая его прижатым к стене с помощью палочки в другой руке. Он прижался щекой к щеке Гарри и шепнул ему на ухо. — Ты чувствовал через заклинание, как я наслаждался Элиотом сегодня утром, Гарри? Это возбудило тебя, пока ты ждал на холоде? Ты кончил, когда кончил я, Гарри? Скажи, не кажется ли несправедливым, что секретность сохраняется только с одной стороны. Драко всем телом прижался к нему, и хотя Гарри был в панике, его тело ответило на это. Он не мог его контролировать, как будто к нему применяли насилие, пока Драко получал те ответы, которые он давать не хотел. Драко скользнул свободной рукой по затылку Гарри и продолжил движение вниз, по его груди, а затем еще ниже между их прижатыми друг к другу телами, чтобы сжать его член сквозь джинсы. Гарри закусил губу, пытаясь сдержать стон. — О, ты такой маленький динамщик, не так ли, мой драгоценный гриффиндорский герой? Ужасно, но ты тверд как скала, — Драко провел рукой вверх и вниз, и Гарри застонал на этот раз в голос, прижавшись к его ладони против собственной воли. — Ты хочешь меня, но тебе слишком стыдно в этом признаться. Что бы твои обожаемые поклонники подумали, если бы они узнали, что ты гей, хм? Что бы все твои друзья подумали, если бы они знали, что у тебя встает на Драко Малфоя? Пожирателя смерти, злую сволочь, изгоя. Ненадлежащего рода увлечение для героя волшебного мира, не так ли? В то же время пока он говорил, Драко трогал его медленно, умело, каждым поглаживанием делая член Гарри тверже. — Прекрати, пожалуйста, — прошептал Гарри еле слышно, выгибаясь навстречу Драко. — Едва ли этого достаточно, чтобы отомстить, не так ли, Гарри? Достаточно за преследование и шпионаж, и тайное желание, но не достаточно хорошо для того, чтобы добиться минимального уважения. Его рука двинулась более настойчиво, и Гарри закрыл глаза и прислонил голову к стене, отдаваясь на милость Драко. — Это из-за тебя, Гарри, я пошел сегодня. Но ты знал это, не так ли? Ты знал, что я тону в твоем запахе, в зеленом свете твоих глаз, цветом как убивающее проклятие. Так красиво. Я едва мог сидеть за столом во время обеда, не положив руку на тебя именно так. Но я уважал тебя. Уважал нашу дружбу. Он горько усмехнулся и прижался бедрами к Гарри, не прекращая гладить его. — Я желал твоей дружбы с того момента, как увидел тебя, когда мы были детьми. И только позже я понял, что и все остальное я тоже хочу от тебя, все, что я бы никогда не получил. Видеть твое лицо, тебя, как сейчас, нуждающегося во мне, нуждающегося в моем прикосновении, независимо от того, как ты ненавидишь это. Его рука задвигалась быстрее, и тело Гарри содрогнулось. Он кончил, прижимаясь спиной к стене и выгибаясь навстречу Драко. Тот поцеловал его открытый рот, проникая внутрь своим языком, и Гарри поцеловал его в ответ. Это был злой, отчаянный поцелуй, который длился всего несколько мгновений, прежде чем Драко отодвинулся. — За все, что я сделал, я заслужил смерти тысячу раз, — сказал он тихо на ухо Гарри, — но я жертвовал жизнью ради тебя в большей степени, и за это ты должен мне немного внимания и уважения. И с этими словами он повернулся и пошел прочь, аппарировав, как только добрался до конца аллеи. Гарри соскользнул по стене на мокрую землю и закрыл лицо руками, стараясь не заплакать. Он сидел так минуту или две, пока не понял, что Драко ушел обратно в неохраняемое поместье. Он поспешно встал, подобрал свой плащ, уменьшил его и убрал в карман, а затем аппарировал к ограждению восточной части поместья, откуда они ушли и через забор увидел, как Драко возвращается к дому. Гарри активировал заклинание, позволяющее вызвать дежурного аврора, и дал Гортензии знать, что Малфой бродит один. Он сказал ей не спускать с него глаз, но не приближаться и дать ему максимум личного пространства на оставшуюся часть дня. По растрепанному виду Поттера она поняла, что лучше просто признать предписанный порядок, чем задавать вопросы. Не было никакой вероятности, что Гарри мог столкнуться с Драко этим утром еще раз, и, возможно, никогда больше в своей жизни. Если он смущался раньше, то теперь это было смущение с чем-то еще, что было гораздо сильнее, и чему еще не было названия. Такое состояние можно было бы назвать в честь него, как он подумал. Поттеризм — состояние крайнего замешательства, смущения и страха, достигающего состояния, когда голова взрывается. Если бы он пошел в поместье сейчас, он, конечно, самопроизвольно воспламенился бы. Он нуждался в помощи. Он должен был с кем-то поговорить об этом. Кем-то сочувствующим, кто мог бы понять, что он переживает. Его крестный отец был бы идеальной кандидатурой, если бы не тот факт, что Сириус ненавидел Малфоя почти так же, как и Снейпа. Может быть, у него получится поймать Рема в одиночку, или что-то типа того. Даже слушать крики Сириуса будет лучше, чем окончательно запутаться в беспорядке, в который он превратил свою жизнь. Убедившись, что Малфой был в безопасности на данный момент, Гарри аппарировал в Блэк-Люпин коттедж рядом с Хогсмидом, надеясь, по крайней мере, получить кофе и свежую смену белья.